Он обернулся. В занавесе из водяной пыли кривлялась радуга, а под ней стоял все тот же абориген. Косички его бороды намокли, с них капало, как со сталактитов.

– Эй! Тропинку видишь?

– Да, - сказал Леман. - А что?

– Ничего. Будешь спать - не ложись на краю.

***

Дана вводная: ты попал в чужой мир, имея при себе из полезных вещей лишь парашют, нож да собственную одежду. В кармане нет даже зажигалки. Ты не спал и не ел больше суток. Твои действия?

С такими задачами Леман в последний раз сталкивался еще в свою бытность курсантом на сдаче обязательного минимума по курсу индивидуального выживания. Экзамен проводился на имитаторе. Экзаменуемому последовательно доставались виртуальные джунгли, виртуальная пустыня и виртуальное болото. Считалось, что этого в общем достаточно, чтобы худо-бедно научиться выживать в любой природной зоне любой планеты, включая вулканические поля Бестии и сочащиеся отвратительными газами водорослевые острова Амбрии. Но такой дурацкой ситуации, как эта, не предусматривал никакой тренажер.

Человеческая цивилизация на самой линии фронта! Неизвестная командованию! С ума можно сойти. Неудобная, никому не нужная планета с ничтожнейшей полезной площадью, пригодной для жизни, а вот поди ж ты - и тут живут. На уступах шириной в один хороший прыжок. Приспособились. Наверное, местные мамаши, укачивая младенцев, с особенным чувством поют им «баю-баюшки-баю, не ложися на краю…»

Эту песню часто вслух напевал Валентин во время атаки и как-то перевел ее Леману. Запомнилось…

Леман прошел мимо углубления в стене - как раз в размер скорчившегося человека. Должно быть, кто-то пытался выдолбить здесь нишу, убил уйму труда и не преуспел в задуманном. Зачем долбил - покрыто мраком.

Уступ достигал теперь, пожалуй, шагов десяти в ширину. Вскоре Леман нашел кучку камней. Очень аккуратную кучку, сложенную у самой стены. Обходя ее, тропинка делала маленький крюк. Только сейчас Леман обратил внимание на то, что прежде ему не встретилось ни одного валяющегося булыжника, а ведь должны же они время от времени падать сверху, несмотря на монолитную прочность стен! Значит, здешний люд просто-напросто собирает камни в такие кучки - то ли потому, что они здесь зачем-то нужны, то ли оттого, что они совсем не нужны где-то в другом месте…

Вот как! Он, оказывается, шел через поле! И эти скромные метелки травы, что он так лихо топтал, по всей видимости, не что иное, как питательные злаки! Тогда почему абориген с косичками не наорал на него, не попытался побить? Или он не крестьянин?.. Поле с зеленой травкой кончилось - началось другое, с толстыми изжелта-бурыми колосьями, почему-то стелющимися по земле. Наверное, местные собирают несколько урожаев в год. Оно и понятно: солнца и.воды злакам хватает с избытком, а на самом дне этого просвеченного насквозь каньона вообще, наверное, страшная жара…

Уступ больше не расширялся. Теперь в распоряжении путника имелись две тропинки: одна по-прежнему прижималась к скальной стене, вторая шла по самому краю уступа. Несмотря на предостережение, Леман ее и выбрал, здраво рассудив, что какие бы чудики здесь ни обитали, вряд ли они станут тропить пути в действительно опасном месте. Закон жизни прост: либо обитателям присущ инстинкт самосохранения, либо нет ни инстинкта, ни обитателей.

Шум реки был едва слышен. Сколько до нее по вертикали - наверное, километра два-три? Леман еще раз попытался увидеть дно каньона, но разглядел лишь следующий уступ в сотне метров внизу, оценил неровности в стене, вероятно, достаточные для хорошего скалолаза, и, забыв интерлинг, пробормотал забористое немецкое ругательство. А еще через четверть часа ходьбы он увидел людей.

Их было человек сто, включая древних стариков и грудных младенцев. Леман неспешно приблизился, не без уныния разглядывая скудную утварь аборигенов. Н-да… Назад к природе. Еще не каменный век, но уже далеко не индустриальный. Типичная сельская община. Вон и огороженная каменной стеночкой компостная куча, она же общее отхожее место. Видать, зреет единственно доступное удобрение для местных злаков. Совсем люди «опростились». По лицам вроде не скажешь, что вырождаются, да разве в лицах дело? Пожалуй, лишь одежда из серой кожи на них хороша. Удобна, а на женщинах вон даже украшена вышивкой… Откуда кожа?

Он был начеку. От примитивных сообществ можно ожидать чего угодно, включая человеческие жертвоприношения и людоедство. А также сдирание кожи с пришлых чужаков на нужды местных ремесел. Что ж, если нападут все разом, он набросит на них парашют на манер сети гладиатора-ретиария, а потом пустит в дело нож…

Первыми обратили на него внимание дети. Стайка голопузой малышни обступила его семенящим кольцом, но кольцо не мешало идти, не галдело и не задавало вопросов. Самый смелый паренек пощупал ткань парашюта и тотчас отступил, поймав настороженный взгляд. Взрослые вели себя сдержаннее. Кто-то спал. Кто-то усердно мочалил камнем солому из местных злаков, по-видимому, намереваясь отделить волокна и сплести из них веревку. Морщинистая старуха, греющаяся на солнышке, проводила Лемана внимательным взглядом. Двое мужчин скребли кожу осколками кремня, а третий - грубым железным скребком, достойным украсить археологическую коллекцию. Поодаль нагая женщина купалась под водопадом. Это немного скрашивает дикость нравов…

Идиллия…

Первобытная. Рай троглодитов.

Было в этом что-то от сна с нелепым сюжетом. Захотелось ущипнуть себя и проснуться на Базе… скажем, во время предполетного инструктажа. И пусть полковник Балуев, штабная задница, заметив разгильдяя, намылит ему холку…

Один из мужчин, смуглый тип с выгоревшими до белизны волосами, бросил скрести кожу, приблизился и протянул руку:

– Радхакришнан.

– Леман.

– Издалека? Впервые у нас?

Леман кивнул. Мужчина удовлетворенно проворчал:

– То-то я тебя здесь раньше не видел… Ну располагайся, отдохни. У нас хорошо. А если решишь совсем остаться, вряд ли кто возразит, нам летуны нужны… Ты ведь летун?

– Вроде того, - уклончиво ответил Леман. - А ты здесь старший?

– Я-то? - Радхакришнан рассмеялся. - Вон Марта, пожалуй, у нас старшая, ей за девяносто. Ну ты насмешил… А это что у тебя такое?

– Парашют.

– Вроде крыла, да? Дай-ка его сюда. - Сказано было властно. - Давай, давай. Лететь тебе сейчас все равно нельзя. У Аниты мальчишка в лихорадке, укутать надо, а кож мало.

Секунду Леман боролся с собой, затем, решив не перечить, нехотя отдал парашют. Вполне вероятно, что этот Радхакришнан вроде как вождь племени. Сделал вид, что не понял насчет старшего - хм! Да назови он себя князем, царьком, сатрапом, ярлом, базилевсом или паханом - какая разница! Вождь есть вождь, как бы он ни назывался, пусть даже ничтожнейшим среди ничтожных, если у окружающих одна и та же мания. Уже то хорошо, что не попытались убить чужака. Режим здесь, похоже, либеральный…

Интересно, почему нельзя уйти от них прямо сейчас? Чего проще - сложил парашют, разбежался и сиганул. Попробовавши раз, входишь во вкус, во всяком случае, перестаешь бояться. Можно спуститься на уступ ниже, а можно попытаться поймать сильный восходящий поток…

Не то чтобы Леману хотелось это сделать, но запрет слегка задел за живое. Либерализм, но с принуждением?

В любом случае надо сначала осмотреться, а потом уж показывать когти. Если понадобится.

Назвавший себя Радхакришнаном не вернулся - отдав парашют одной из женщин, тут же принявшейся кутать ноющего ребенка, вновь взялся скрести кожу. Больше никто не подошел. Леман ловил на себе заинтересованные взгляды, и только. По правде говоря, не чрезмерно заинтересованные. Может, по местным обычаям, от чужака требуется какое-то специальное приветствие или иное ритуальное действо? Нет, не похоже…

Ясно, что гости на этот уступ иногда заходят. Залетают, а может, и заползают, если они хорошие скалолазы. Не чересчур часто, по всей видимости, не каждый день, но и не слишком редко, потому и не вызывают удивления. Такое впечатление, что гость может вести себя так, как ему вздумается, лишь бы не раздражал хозяев…

Он решился на эксперимент. Подошел к компостной куче, на ходу расстегивая комбинезон: те аборигены, что были лицом к нему, немедленно отвернулись. Ага, понятие об интимном еще не растеряли… ну и ладно. Леман без толку постоял над кучей, застегнулся.

Интересно, а поесть дадут?

Он огляделся. Никто уже не обращал на него внимания. Нагая купальщица оказалась женщиной не первой молодости, вышла из-под водопада, неспешно и, как показалось Леману, напоказ, обтерла тело комком какой-то ветоши и, небрежно драпируясь на ходу в подобие грубой туники, прошла мимо. В одежде она выглядела лучше.

– Эй! - негромко позвал Леман.

– Да? - Женщина остановилась.

Легкое любопытство нарушало безмятежную доброжелательность ее лица.

– Прошу прощения, я тут нездешний…

– Вижу.

– Словом, мне бы поесть…

Женщина склонила голову набок и несколько мгновений пристально изучала чужака.

– Сильно голоден?

Леман только кивнул. Рот моментально наполнился слюной, кадык непроизвольно дернулся.

Женщина молчала. По-видимому, кормить чужаков задаром здесь не принято. Значит, не совсем дикари, подумал Леман, хмыкнув про себя, значит, не так уж безнадежен этот мир…

Он разделил комбинезон на штаны и куртку, переложил нож в карман штанов, а куртку протянул женщине.

– Годится в уплату?

Женщина долго изучала ткань и покрой, вертя куртку так и этак, покачивая головой и временами удивленно присвистывая.

– Плохая одежда, - определила она наконец. - Но одной сытной кормежки стоит. Жди, я принесу.

Еда оказалась на удивление вкусной - холодная каша из зерен уже знакомых злаков, сдобренная пряной травой, с кусочками незнакомого мяса. Да еще ковш напитка, в котором Леман опознал пиво - странное на вкус, но несомненно пиво. И неплохое! Леман почмокал губами. Кой черт неплохое - отменное! Да за один рецепт этого пива любой пивовар из тех, кто сбывает свою продукцию поближе к военным базам, без колебаний заложит шакалью свою душонку и последние штаны в придачу! Узнать бы рецептик да не продешевить…

На миг Леман даже испугался мысли, что спасательная команда подберет его раньше, чем он узнает рецепт, но быстро опомнился. Какая такая спасательная команда? Капсула погибла, это ясно, и вряд ли его найдут без радиомаяка. Станут ли заглядывать в каждый каньон, обшаривать каждый уступ? Вряд ли. Еще рано терять надежду, но и слишком обольщатьс» тоже не стоит.

– Доволен? - спросила женщина.

– У-мм, - сказал Леман. - Неплохо. А пиво просто божественное.

– Ты что, из религиозной общины?

– Нет. А ты?

– И я нет. Радхакришнан - тот немного проповедник, даже имя себе сменил - вообще-то его Михаем зовут. Но не хочешь его слушать - пожалуйста. Не заставят и не прогонят. Уступчивость превыше всего, верно?

На всякий случай Леман кивнул.

– Я спросила только потому, что ты сказал «божественное». Странный оборот. Откуда ты?

– Издалека. - Леман решил не уточнять.

– Это я и так вижу. Говоришь с акцентом. Одежда у тебя такая, что сопреет за год. В твоих краях так шьют, да? У вас что, птицекрылов нет?

– А у вас? - спросил Леман.

– Сколько угодно. Как везде. Птицекрылы только Сумрачных уступов не любят, но ведь там никто и не живет… Или ты все-таки оттуда?

– Сумрачные уступы - это где?

– Везде, куда солнце не заглядывает. У вас не так, что ли? У нас-то каньон хороший, три урожая в год снимаем. Сам видишь, сколько тут людей. А на нижних уступах еще больше.

– А на верхних?

– Верхний жилой над нами всего один. Выше плохие уступы: и узко, и холодно. Там только охотники иногда бывают, но они ведь летуны, им там не жить. - Женщина посмотрела не него испытующе. - Странный ты все-таки… У тебя с головой все в порядке?

Леман кивнул.

– Так ведь я не навязываюсь, - сказала женщина, помолчав. - Не хочешь рассказать о себе - твое дело. У нас обиход понимают, неуступчивых нет. Ты к нам надолго?

– Не знаю. Как получится.

– Если тебе нужна твоя куртка, возьми ее обратно. Ты можешь рассчитаться за еду другим способом. Понимаешь, мой последний мужчина ушел к верхним, и у меня уже давно никого не было…

Леман подавился куском.

– Ты серьезно?

– Я всегда серьезно. Между прочим, меня зовут Идрис. Так что: да или нет?

– Еще не знаю, - пробормотал он. - Вот так, сразу…

– У вас это бывает не сразу? - фыркнула Идрис. - Слушай, откуда ты такой чудной явился? Тебе нужно время, чтобы понять, хочешь ты женщину или нет? Если да, ты спишь под моим одеялом. Если нет - спишь один, и никаких обид. Какое я имею право мешать тебе мерзнуть без твоего согласия?

– Я… кха! - Леман наконец заглотнул застрявший кусок. - Можно я дам ответ позже, ладно? Ты только не обижайся… Женщина расхохоталась.

– Нет, ты правда чудик. Кто же на это обижается? Смешной ты! Леман решился:

– Ты случайно не знаешь, где можно найти хороший передатчик?

– У нас, - Идрис ничуть не была удивлена. На этот раз Леман поперхнулся остатками пива.

– Где?!

– Да вон он ползет.

Не сообразив, что она имеет в виду, Леман вскинул голову, вглядываясь туда, куда указывала Идрис. Сверху, временами несильно стукаясь о скалу, спускалась на веревке большая плетеная корзина. Один из разнежившихся на солнышке бородатых бездельников нехотя взгромоздился на ноги и пошел принимать груз.

– Это и есть ваш передатчик? - Леман постарался не выдать горечи.

– Ну да. Не карабкаться же с грузом с уступа на уступ, а на летуна много ли навьючишь? У нас с верхними хороший передатчик, совсем новый. Тебе ведь хороший нужен? А тот, что с нижними, будем подновлять, как только снизу прутья получим, а то как бы дно не отвалилось. На самом нижнем уступе хороший лозняк растет, не будь его, пришлось бы передатчики из соломы плести, а разве солома порядочный груз выдержит?

Леман мысленно обругал дикарей, а заодно и себя. Оказывается, речь шла всего лишь о меновой торговле! Зря раскатал губу, зря сердце пропустило такт…

– А ваш уступ чем торгует? - спросил он.

– Зерном, веревками и горным воском. Ну и транзит идет, само собой. Сверху - кожи, перепонки, а то и яйца птицекрылов, если охота удачна; снизу - и не перечесть всего. Фрукты оттуда хороши, рыба, ну и, понятно, изделия… На третьем снизу даже кузница есть.

Ясно одно: о настоящем передатчике, равно как и о сигнале бедствия, дикарка не имела ни малейшего понятия. Леман встал, поблагодарил кивком головы. Во рту остался горький привкус.

Дана вводная: ты попал в чужой мир, населенный людьми, которые называют корзину передатчиком. Твои действия?

***

Первым действием Лемана была прогулка за водопад. Ничего интересного там не оказалось: уступ вновь начал сужаться, пока не превратился в узенький карниз, куда и ступить-то было страшно. Возможно, дальше он снова расширялся, но Леман решил пока не рисковать. Да и что можно найти на смежном уступе - еще одно полудикое племя? Спасибо, в другой раз.

Назад Леман шел, исполненный решимости. Поверхностная разведка, можно считать, произведена, выявила неизбежные трудности. Стало ясно, что выжить здесь можно! Всему ему, от носа до пятки, не говоря уже о самой тупой мозговой извилине, понятно, что помощи извне ждать не приходится. Капсула сгинула, и маячок не тревожит эфир. Вопрос: что из этого следует?