— Давай я сам буду решать, что я должен делать, ладно? — Нахмурился Зевс.

Он на секунду отвернулся, а когда снова обратил к нам свое лицо, это был до сих пор незнакомый мне грозный лик того, кто называл себя Вседержителем — смертельно усталый, но все еще устрашающий. Впрочем, сейчас он не собирался никого устрашать — да и вряд ли у него вышло бы что-то путное из такой затеи!

— Я ничего не могу сделать с этой бедой, Паллада. Во всяком случае, пока не могу. — Неожиданно печально признался Зевс. — Счастливые дни, когда мне было ведомо все, что происходит под небесным сводом, давно миновали… Так что тебе и впредь прийдется в одиночку биться со своими врагами, Марс. Если ты сможешь взять в плен того, кто будет посягать на твою жизнь, это может спасти всех остальных, так что расстарайся. Но на мою помощь не надейся: я не стану устраивать засаду на неведомых убийц в твоей спальне, даже если это отдалит конец мира на несколько тысячелетий… А ты, Паллада, навести Аида. Если Дионис действительно мертв, Аид сможет устроить ваше свидание, ты же знаешь: ради тебя мой брат готов совершить любое чудо! Пусть Дионис расскажет тебе, как он умирал: возможно, он научит нас осторожности… Я прошу тебя, Один, быть ей хорошим спутником. В Царстве Мертвых ты почти дома, в отличие от всех нас.

— Это правда. — Все еще сердито согласился я. — Ладно, Зевс, я провожу ее к вашему Аиду. Мне и самому любопытно поглядеть, куда попадают те, для кого закрыты двери Вальгаллы.

— Спасибо. — Зевс действительно старался быть вежливым, а ведь для прирожденных властителей вроде нас с ним, это нелегкое испытание! — Когда будете знать больше, чем сейчас, возвращайтесь ко мне, и мы подумаем, что делать дальше. А теперь позвольте мне остаться одному. Я помню, что недостойно пренебрегать законами гостеприимства, но ваши угрюмые лица сокращают число дней, отведенных мне на этой прекрасной земле — а их и без того осталось немного…

— Ладно. — Кивнула Афина. — По крайней мере, ты дал мне не самый худший совет. — Она обернулась ко мне. — Не обижайся на Зевса, Видур. Нам всем тяжело в последнее время, и у каждого свой способ облегчить свое существование.

— Я и не думал обижаться. — Великодушно сказал я. — Пошли отсюда.

И тут Арес, ошеломленно промолчавший все это время, наконец созрел, чтобы произнести речь.

— Я не нуждаюсь в твоей помощи, Зевс! — Заявил он, гордо сверкнув глазами. — Но желание отсидеться на своей амбе, пока нас убивают поодиночке, покроет тебя вечным позором!

Зевс сердито нахмурил неописуемые брови русского конунга — я и не заметил, когда он успел вернуть себе этот облик!

— Идем, Арес. — Шепнула Афина. — Только ссор нам сейчас не хватало!

— Я не… — Договорить ему не удалось. Я понял, что мне следует вмешаться: я чувствовал, что Зевс прилагает колоссальные усилия, чтобы не вспылить, и его можно было понять! Я молча положил руку на плечо Ареса и пошел к выходу.

Разумеется, он последовал за мной без дальнейших возражений — по крайней мере, на это моего могущества пока еще хватало! Я отпустил его плечо только тогда, когда прохладные коридоры зевсовых владений остались позади, и горячие лучи утреннего солнца заставили нас подслеповато прищуриться.

— Чтобы тебя Цербер сожрал, Один! — Возмущенно завопил Арес. — Что ты себе позволяешь?

На мгновение я позволил своим истинным чувствам отразиться на лице. Этого оказалось достаточно: Арес умолк и угрюмо уставился в землю.

— Очень своевременное пожелание — если учесть предстоящее нам путешествие! — Невесело усмехнулась Афина. — Спасибо на добром слове, Арей.

А тебе не кажется, что Хар только что великодушно спас твои уши от хорошей трепки?

Это уже был перебор: безусое лицо Элвиса начало багроветь, поскольку вся горячая кровь, бегущая по жилам скорого на ссору Ареса, в одно мгновение прилила к его буйной голове.

— Не нужно сердиться, дружище. — Мягко — а как еще говорить с этим дурнем?! — сказал я. — Ни на Афину, ни на меня, ни на Зевса. Сейчас действительно плохое время для ссор. Самое что ни на есть неподходящее…

— Ладно. — Угрюмо кивнул он. Его лицо постепенно приобретало нормальный цвет.

Надо отдать ему должное: он остыл удивительно быстро!

— Мне хотелось бы, чтобы ты согласился принять мою помощь. — Я старался выбрать правильный тон, чтобы нам с Афиной не пришлось заново успокаивать этого мальчишку.

— Мне не нужна помощь. — Сердито буркнул Арес. — Неужели ты думаешь, что кто-то может превзойти меня в бою?

— Возможно, ты прав, и в открытом бою тебе действительно нет равных! — Я решил что мне не стоит громогласно заявлять о том, что я мог бы быстро развеять его самоуверенность одной хорошей затрещиной. — Но наш таинственный враг предпочитает нападать на спящих. Ты ведь сам говорил, что на тебя напали, когда ты спал. И Диониса убили, не потрудившись разбудить.

А у ваших Хранителей не хватает силы, чтобы учуять убийцу — кем бы он ни был. Тебя ведь не предупредили, что в доме враг. И Хранители Афины тоже не подняли тревогу. Так что на них рассчитывать не приходится.

— Твоя правда. — Неохотно согласился он. — И что ты предлагаешь?

— Я позову валькирий. В конце концов, в последнее время они грустят оттого, что я пренебрегаю их помощью. Прикажу им оставаться рядом с тобой до тех пор, пока мы не вернемся. А там видно будет.

— Кого это ты собираешься звать? — Ворчливо спросил Арес.

— Прекрасных дев, Арей. Таких прекрасных, что ты глазам своим не поверишь. — Улыбнулся я. — И таких грозных воительниц, что даже наша Паллада осталась бы ими довольна.

— Правда? — Удивленно спросила Афина.

— Рано или поздно ты сама увидишь их в деле. — Я решил, что немного лести не повредит и добавил:

— До встречи с тобой я считал, что им нет равных ни в одном из миров!

— Прекрасные воительницы в моей спальне — это звучит неплохо! — Ухмыльнулся Арес.

— Только не вздумай требовать от них любви, герой! Если ты будешь слишком настойчив, для тебя последняя битва начнется сегодня же. Мои девочки очень не любят докучливых любезников.

— Суровые северные нравы! Можно подумать, нужна мне их любовь… — Арес чуть не лопнул от злости.

— Зато они будут хорошими помощницами, если твой таинственный убийца решит нанести тебе еще один визит. По крайней мере, сможешь спать спокойно.

— Миролюбиво закончил я. — Думаю, нам следует отправиться на твою амбу, Арес. Зевс будет счастлив, если мы отсюда уберемся, я полагаю.

— Ладно. — Хмуро кивнул Арес. — Следуйте за моим Мстителем.

— Все-таки его «Эвенджер» — очень хороший самолет. — Мечтательно протянула Афина, наблюдая, как мускулистое тело Ареса скрылось в кабине. — Но с моим маленьким Бристолем никто не сравнится! — Счастливым голосом отчаянно влюбленной женщины добавила она.

— Ну давай, вызывай своих прекрасных воительниц, Один. — Ворчливо сказал Арес, когда мы благополучно приземлились на небольшой ровной площадке на вершине облюбованной им столовой горы. Я кивнул и огляделся. Мне требовалось ненадолго уединиться: есть вещи, которые не терпят чужого присутствия.

— Ждите меня здесь. — Сказал я, почти бегом устремляясь к узкой тропинке, которая уводила куда-то вниз — я был совершенно уверен, что найду там хорошее укромное местечко. Я услышал, как Арес спрашивает Афину: «Куда понесло этого одноглазого?» — и ее спокойный ответ: «Туда, где нет нас с тобой.» Я вернулся к ним через четверть часа. За это время я успел призвать своих верных помощниц. Я вызвал сразу шестерых валькирий: иногда лучше немного перегнуть палку. Мои прекрасные девы явились мгновенно — кажется, их сила отнюдь не убывала накануне конца! Я счел это добрым предзнаменованием. Их лица показались мне неуместно счастливыми — если учесть печальные обстоятельства нашего нынешнего существования. Я вкратце обрисовал им ситуацию и велел защищать Ареса от любого, кто явится за его головой. Валькирии восторженно закивали. Они были несказанно рады, что я наконец-то снова отдаю им приказы, как в старые добрые времена.

— Познакомьтесь с моими новыми друзьями, милые. — Сказал я им, указывая на хмурого Ареса и напустившую на себя максимально грозный вид Афину. — Не буду лишний раз оглашать вслух их имена: вам и без того ведомы прозвания всех, кто хоть раз брал в руки оружие.

— А твои друзья — воистину величайшие из асов грома сечи, Отец Битв. — Уважительно заметила Скегуль — самая разговорчивая из моих грозных дев.

Остальные пятеро молча кивнули.

— Еще бы! — Авторитетно подтвердил я. — Эти ребята — такое же воплощение самого Духа битвы, как и мы с вами. — Мне показалось, что и Аресу, и Афине было весьма приятно слушать нашу беседу. Во всяком случае, на их лицах появилось вполне дружелюбное выражение. Арес даже начал что-то говорить насчет больших запасов нектара в его закромах. Дело явно шло к большой пирушке: все-таки всем Олимпийцам — кроме, разве что, Зевса! — иногда бывает присуще благородное чувство гостеприимства.

— Пожалуй, мы не можем принять твое великодушное предложение, Арес. — Вежливо отказалась Афина. — Нам предстоит долгий путь.

— Ну да, с небес — под землю. — Понимающе кивнул он. — Пожалуй, я не стану лукавить и предлагать вам себя в качестве спутника. У меня тут такие гостьи… Да и, сказать по правде, блуждания в царстве Аида мне не по душе.

— Мне тоже. — Мрачно согласилась Афина.

— Не забудьте взять с собой деньги для Харона. — Сочувственно сказал Арес. — Этот скупец скорее позволит вам себя убить, чем сдвинет с места свою лодчонку, пока не получит, что ему причитается. А пересекать Стикс вплавь… Думаю, это даже вам с Одином не под силу!

— Тут ты ошибаешься. — Усмехнулся я. — Впрочем, заплатить все-таки проще.

Когда это я жалел серебро?! Спасибо, что напомнил.

— Тебе известен короткий путь в царство Аида, Игг? — Нерешительно спросила Афина, когда ее крылатый любимец оторвался от земли.

— Известен. — Усмехнулся я. — Мне известен самый короткий путь, Нике. Но тебе он не понравится.

— Что ты имеешь в виду? — Настороженно переспросила она.

— Сама не догадываешься? Для того, чтобы попасть в мир мертвых, нужно просто умереть самому. — Хмыкнул я. — Я уже не раз ходил этим путем — и всякий раз возвращался. Но я не настаиваю на своем предложении.

— Единственный вход в царство Аида, который мне известен, довольно далеко отсюда. — Сухо сказала она. — Думаю, нам прийдется лететь часов двадцать, если не больше. Но выбирать не приходится…

* * *

Когда я проснулся, было уже далеко за полдень. «Какой я все-таки засоня, ужас! — Весело подумал я. — С меня, пожалуй, станется проспать даже эту самую „последнюю битву“, ради которой меня сделали таким „большим начальником“ — вот смеху будет!» Потом я увидел рядом со своей подушкой толстенный двухтомник «Энциклопедии мифов» с закладкой на букве «У», вспомнил жутковатые события минувшей ночи и тут же обнаружил парочку кошек в районе своего сердца. Они скребли мою многострадальную мышцу, не покладая лапок.

— С такими страстными индейскими барышнями никакого запаса жизней не хватит! — Мрачно сказал я, обращаясь к потолку.

— Ты звал меня, Владыка? — В моем изголовье колыхнулось облачко серебристого тумана. Через несколько секунд Джинн материализовался настолько, чтобы одарить меня снисходительной улыбкой мудрого дядюшки.

— Да нет, вроде бы не звал. — Честно признался я. — Но все равно хорошо, что ты здесь.

Всю жизнь мечтал попадать прямо из постели в ванную — без всяких там занудных блужданий по коридорам. Это возможно?

— Проще простого! — Оптимистически заявил Джинн. Через секунду я обнаружил свое тело в теплой ароматной воде. Под опекой Джинна жизнь стала настолько простой и приятной, что меня подмывало тихо захрюкать от удовольствия.

Через полчаса я сидел на траве, в тени раскидистого дерева неизвестной мне породы и пытался тактично объяснить Джинну, что его представления о том, какое количество пищи мне требуется на завтрак, весьма далеки от реальности: того, что он извлек из небытия, с лихвой хватило бы на дюжину оголодавших молотобойцев.

— Проблемы возникают когда еды слишком мало, Владыка. — Беззаботно возразил он. — Слишком много еды — это не проблема, можешь мне поверить!

— А ты сам не будешь есть? — Спросил я, извлекая из сундуков своей памяти скудные сведения о физиологии джиннов, почерпнутые исключительно из арабских сказок. К моему удивлению, Джинн пожал призрачными плечами.

— Как пожелаешь, Владыка. Я могу столетиями обходиться без пищи, но вполне способен составить компанию тому, кто в ней нуждается. Мне все равно.

— Ну, если ты способен не только составить мне компанию, а еще и получить от этого удовольствие, присоединяйся. — Обрадовался я.

— Слушаю и повинуюсь! — В интонациях Джинна то и дело проскальзывала совершенно божественная ирония, и мне это нравилось — даже больше, чем все остальное. Все-таки хороший собеседник — это величайшая роскошь, недоступная большинству существ, родившихся под этим небом, какими бы важными персонами они не были. А хороший собеседник, на мой вкус, совершенно немыслим без лошадиной дозы иронии, каковой по моему глубокому убеждению, должна приправляться каждая вторая фраза — как минимум!

Джинн тем временем начал сгущаться — не знаю, как еще можно описать то, что с ним происходило. Он здорово уменьшился — почти до нормальных человеческих размеров. В то же время, его тело стало более материальным.

Теперь он почти ничем не отличался от человека: симпатичный бритоголовый дядька средних лет, одетый в какой-то неописуемый кисейный балахон, очертания которого оставались неопределенными, как клубы тумана.

— Здорово! — Одобрительно сказал я. — Совсем настоящий!

— Я всегда настоящий, Владыка. Неужели ты думал, что до сих пор я тебе просто мерещился? — Усмехнулся Джинн, усаживаясь рядом со мной. После этого начались настоящие чудеса: этот потрясающий парень за полчаса расправился с горой продовольствия, количество которого совсем недавно казалось мне совершенно неуместным. Я наслаждался этим редкостным зрелищем и скромно похрустывал каким-то печеньем: мой аппетит по утрам всегда оставляет желать лучшего — в полном согласии с заветами просвещенных диетологов.

— Наверное мне надо приниматься за дело, да? — Печально спросил я у Джинна, когда пришло счастливое время первой чашки восхитительного утреннего кофе.

— Тебе виднее, Владыка. — Флегматично заметил он. — Но по моим наблюдениям, если человек долго не принимается за свое дело, дело само принимается за него.

— Еще чего не хватало! — Фыркнул я. — Вообще-то у меня был соблазн устроить себе отпуск на недельку… Ну да ладно, судя по всему, у меня все равно ничего не получится.

Угрызения совести по утрам, полуденная скука и сражения с прекрасными индейскими богинями по ночам — вот все удовольствия, которые мне светят!

Что ж, в таком случае, мне следует сегодня же отправиться на могилу Мухаммеда и заняться археологическими изысканиями. Ты перенесешь меня в Медину? Эта пустыня — воистину великолепное место, но мне немного надоело быть первопроходцем. И потом, ты будешь смеяться, но я даже не знаю, в какой она стороне, эта чертова Медина!

— Разумеется перенесу, Владыка. Для того я, собственно, и существую, чтобы помогать тебе справляться с мелкими бытовыми проблемами. — Кивнул Джинн. — Отправишься туда прямо сейчас, или все-таки сначала допьешь кофе?

— Разумеется, сначала я допью кофе. — Улыбнулся я. — А потом попрошу у тебя еще одну чашку. А потом, возможно — еще одну, если разойдусь. Думаю, Мухаммед может побыть мертвым еще полчаса, правда?

— Думаю, ты совершенно прав, Владыка. На мой взгляд, излишняя торопливость приличествует только зеленым юнцам и лишенным мудрости полоумным старцам. — Важно кивнул Джинн, с насмешливым полупоклоном подавая мне вторую чашку кофе.

Все это было хорошо, но мне так и не удалось остановить время. Дело кончилось тем, что я решительно отставил в сторону пустую чашку, немного повздыхал и пошел в спальню за своим плащом и «Энциклопедией мифов»: мне показалось, что этот источник знаний лучше держать при себе. По крайней мере, из него можно было почерпнуть хоть какие-то сведения о моих будущих соратниках, и врагах, разумеется! Судя по всему, в ближайшее время мне предстояло иметь дело исключительно с мифическими существами…

Неподъемный двухтомник я положил в сумку, притороченную к седлу Синдбада, потом сам взгромоздился на его многострадальную спину. Мой героический верблюд мужественно стерпел это надругательство над основными принципами гуманизма.

— В Медину, Владыка? — Услужливым тоном истосковавшегося по чаевым таксиста спросил Джинн откуда-то из-за моей спины.

— Ага. — Вздохнул я. — Доставь меня сразу на могилу Мухаммеда. Понятия не имею, где она там находится, а мне, вроде бы, надо на нее наступить.

Вернее, это Мухаммеду надо, чтобы я на нее наступил…

Я еще не успел договорить, а земля уже ушла из-под моих ног, и вообще все куда-то подевалось — правда, всего на мгновение. Потом мир вернулся ко мне.

В этом мире почему-то была ночь, темная и прохладная, и я почти не различал очертаний окружающих меня предметов.

— Приехали, Владыка. — Жизнерадостно сообщил Джинн. — Тебе осталось только спешиться и сделать несколько шагов влево.

Умница Синдбад тут же опустился на землю: очевидно он отлично понимал, что имеет дело с неопытным седоком, так мило с его стороны!

— Налево? — Нерешительно переспросил я, неуверенно шагнув в темноту.

— Да. Еще шаг, Владыка. Не бойся, ты не споткнешься.

— Надеюсь. — Я сделал еще шаг в сторону, потом еще один. Земля начала дрожать под моими ногами. В свое время мне довелось пережить землетрясение — совсем слабенькое, баллов пять, не больше — и я навсегда запомнил панический животный ужас, который охватил меня в тот момент, когда надежная земная твердь беспокойно зашевелилась под моими ногами. Впрочем, поведение окружающих доказывало, что моя паника вполне согласовывалась с общечеловеческими представлениями о том, какие именно чувства следует испытывать в таких обстоятельствах. На этот раз мое слабоумное сердце тоже попыталось со всей дури рвануть в пятки — сказывалась благоприобретенная дурная привычка. Но уже через мгновение я успокоился — вот уж сам от себя не ожидал! На смену закономерному человеческому страху пришло сладкое чувство причастности к происходящему. На этот раз я был причиной разбушевавшейся стихии, а не ее перепуганной жертвой. Земля под моими ногами пружинила, как хороший батут, и мне это нравилось, кто бы мог подумать! Толчки становились сильнее и сильнее, а потом все закончилось — так внезапно, словно кто-то всемогущий резко повернул выключатель, сердито ворча: «надоело!»

— Хвала Аллаху во всяком положении! — С чувством сказал приятный баритон за моей спиной. — Ты все-таки выполнил свою клятву, Али!

Белки широко распахнутых глаз моего нового знакомца ярко блестели в темноте. Он жадно дышал, как бегун на финише, и восхищенно озирался по сторонам. К счастью, он совершенно не был похож на ожившего мертвеца из какого-нибудь второсортного ужастика. Он вообще не был похож на ожившего мертвеца. Нормальный живой бородатый дядька, кажется, довольно симпатичный, несмотря на свою кошмарную биографию. Его лицо казалось мне смутно знакомым. Оно и неудивительно: если верить словам этого красавчика Аллаха, мы с Мухаммедом в свое время были хорошими приятелями. Усилием воли я загнал в самый дальний угол себя воспоминания об этих славных временах, уже готовые прорвать ненадежную плотину, впопыхах сооруженную из жалких остатков моего здравого смысла: мне по-прежнему казалось, что эти самые воспоминания вполне способны свести меня с ума, а это было не совсем своевременно… Мухаммед тем временем грохнулся на колени, уткнулся лбом в землю и принялся велеречиво благодарить моего приятеля Аллаха. Вообще-то, я мог его понять: если бы мне довелось воскреснуть из мертвых, я бы наверняка проявил неменьший энтузиазм, восхваляя всех известных мне богов подряд — на всякий случай, пока они не передумали! Я беспомощно обернулся. Где-то здесь, по моим расчетам, ошивался Джинн, а я как раз нуждался в его мудром совете: тупо топтаться у знаменитой гробницы Мухаммеда мне не очень-то хотелось, на мой взгляд, для полноценного общения нам с Мухаммедом требовалось какое-нибудь уютное местечко. Откуда-то из темноты выглянула флегматичная морда Синдбада, над его головой, словно некий неуместный нимб мерцало хорошо знакомое серебристое облачко.

— Ты здесь, душа моя? — На всякий случай уточнил я.

— Вообще-то я вряд ли являюсь твоей душой. — С некоторым сомнением в голосе возразил Джинн. — Тем не менее, я здесь.

— Мне бы хотелось, чтобы ты доставил нас в какое-нибудь симпатичное уединенное место — вроде того домика, который ты так любезно соорудил для меня в пустыне.

— Мы можем просто вернуться туда, если пожелаешь. — Предложил Джинн.

— Проблема в том, что я не люблю возвращаться. — Виновато вздохнул я. — Во всяком случае, туда, откуда я ушел в твердой уверенности, что это навсегда.