Эти люди явно не были миротворческим контингентом. Больше всего они напоминали бандитов. И внешним видом, и своими действиями. Гораздо проще было бы сесть на планету на том же катере — плевать, что заповедник: «антитеррористическая операция, жизни людей под угрозой!» и перехватить лифт при посадке. Или оповестить местные службы с тем, чтобы те задержали опасных преступников. На худой конец, поставить в известность местное население. Нас бы ждала жаркая встреча. Ничего этого они не сделали. За то время, что они опускались вслед за нами, я успел выяснить в отделении самоуправления их полномочия, сходить в местное бюро найма и кое о чем договориться.

Всего их было восемь человек — вооруженных новейшим оружием.

Вначале они действовали вполне грамотно: распахнули дверь шлюза и, под прикрытием оружия, выскочили и залегли полукругом. Едва они успели занять позицию, как оставшиеся внутри присоединились к остальным. Несколько минут они лежали, ничего не делая, поворачивая стволы по своим секторам обстрела, надеясь нащупать цель. Целей не было.

Я не стал подставляться.

Я нашел другое решение.

— Люди, прибывшие в лифте, положите оружие и покиньте нашу планету, — ровный бесцветный голос без акцента. Женский. Непонятно, с какой стороны он шел.

— Ты кто такая? — нагло спросил один из псевдо-миротворцев.

— Тебе незачем знать это.

— Ну, так и молчи в тряпочку! — и бандит грязно выругался.

Женщина чуть помолчала и вкрадчиво спросила:

— Неужели не догадываешься, кто ты есть и кем станешь?

— Я — это я. Слушай, заткнись, а? Мне тут надо с одним фруктом разобраться. Не мешай. А то следующей будешь.

— Ты — вассей, — голос стал презрительным, — а живых вассеев не бывает.

— Ты давай, выйди! С глазу на глаз поговорим! Посмотрим, какая ты смелая, — и бандит нехорошо осклабился.

Около выхода появилась девушка. Невысокая, тонкая, в черной облегающей одежде и с пустыми руками.

Она еще не успела повернуться, как бандит выскочил из шлюза, замахиваясь широким длинным тесаком. Блестящее лезвие было нацелено в шею девушке.

Я вздрогнул. Миротворец двигался очень быстро и по сравнению с девушкой был выше, крепче и тяжелее. Казалось, ничто не может ее спасти. Но я оказался неправ. Девушка шагнула к нападающему, слегка разворачиваясь, легко придержала его руками, и он пролетел мимо нее, кувыркаясь и падая на пластбетон.

Он тут же поднялся, повернулся, шагнул к противнице, делая обманное движение левой рукой, а правой нанося прямой удар в голову. Девушка подхватила его руку, развернулась, чуть ли не спиной к нему и, сделав шаг, легко толкнула. Мужчина с грохотом повалился.

Девушка не прикладывала никаких видимых усилий, а бандит раз за разом нападал и падал, упрямо вставал, бил и падал снова. Да, он был крепким и тренированным, но вскоре стала заметна его усталость. И через некоторое время девушка вообще перестала сдвигаться с места, просто отклоняя корпус и пропуская противника мимо себя.

Миротворец, наконец, понял, что с ним играют, что он вчистую проигрывает какой-то малявке. Ну, кто из этих крутых позволит смеяться и издеваться над собой? Они не признают поражений и поэтому терпят их. Он сорвал с пояса малогабаритный гранатомет и выстрелил в девушку.

Кумулятивная граната пробила стенку кабины лифта и взорвалась, бия багровым пламенем из люков и слабых мест. Огонь ослепил меня, и разглядеть, что стало с девушкой, я не мог. Только и оставалось, как броситься в ту сторону, чтобы самому прикончить бандита.

Он тоже плохо видел: заслонил глаза ладонью и всматривался в горящую и чадящую кучу, в которую превратил кабину.

Девушка спокойно стояла за спиной наемника, дожидаясь, когда тот насмотрится на огонь.

Глупцы. Эти псевдо-миротворцы не знали, с кем связывались.

Она похлопала его по плечу, он повернулся…

И тогда зель убила его.

Зель — Автохтонное население планеты Зельде. Двоякодышащие псевдогуманоиды. В Сообществе выполняют функции высокопрофессиональной охраны. Придерживаются собственного кодекса воинов.

8. Зельде

Теплые волны накатываются на берег к самым ступням. Каждый раз я инстинктивно поджимаю пальцы ног, хотя прекрасно знаю, что это просто вода.

Сколько раз я приходил и садился на берегу. Сколько раз я смотрел на закат. Сколько раз я видел Шандар.

О, Шандар!

Как прекрасна ты. Как быстра и сильна.

Твои руки, как струи воды. Теплой, неспешной, ярко-зеленой. Или холодной, стремительной, насыщенно-синей. Зелень и синева переплетаются, но никогда не соединяются вместе. Ты — как океан, в котором резвятся водяные драконы, шаловливо выпрыгивающие в воздух и с грохотом падающие обратно.

Твои движения легки и стремительны. Глаз не в силах уследить за тобой. Ты можешь исчезнуть, когда захочешь, и вновь появиться, когда пожелаешь.

Мерно гудит тонкая выделанная кожа водяного дракона, натянутая между раздвоенным концом древесного осота. Ты успеваешь бить в этот бубен и вить вокруг себя узоры смерти тонкой серебряной нитью. Словно кружевная ловчая сеть гигантского паука-рыболова, висящая в синей воде.

Нить тонко звенит, а маленький тяжелый шарик на ее конце гневно гудит, резонируя с бубном. Песня смерти.

Не каждому выпадает честь видеть танец зель.

Шандар ловит серебристую бусину открытой ладонью и застывает. Ее тело спокойно и напряжено одновременно. Черные свободные волосы по плечам. Горячий красный румянец на щеках. Взгляд превосходства над неуклюжими людьми.

Ах, Шандар!

Ты сводишь с ума всех.

И плевать, что ты не человек. Пусть ты зель, но ты — совершенна.

Шандар отпускает нить, кладет свернувшееся гибкое оружие в кармашек на поясе и идет ко мне. Я жду.

— Ты хотел увидеть меня? Ты увидел.

Она права. Но что мне сказать ей? Как я стану счастлив, если она будет рядом со мной? Что моя жизнь без нее подобна сброшенной коже красной жабы? Или что моя смерть смотрит мне в глаза?

— Скажи, почему у тебя такое имя?

— Его дали вы, люди.

— Ты даже не знаешь, что оно означает?

— Зачем мне знать? Имя для тех, кто не понимает сущности. Знак, который вы навешиваете на всё подряд, — Шандар поводит плечом отметающим жестом и кладет ладонь на рукоять ножа. Нет, не угроза. Намек на серьезность разговора.

— Тогда не буду говорить, — я прислоняюсь к теплой черной скале и обхватываю колени руками.

Шандар гневно сверкает глазами. Но что мне ее гнев? Я смотрю на мелководье, где мелкие серебристые тритоны выскакивают на поверхность, пробегают несколько метров по воде, а потом неуклюже зарываются носом в воду, запутавшись в собственных лапах. Следом, клацнув зубами, высовывается пасть кархара. Он потешно двигает бровями, будто удивляется — куда это тритончики подевались, и почему ни одного из них не оказалось на языке — а потом, ухнув, уходит под воду.

Я хорошо знаю кодекс воинов Зельде. Шандар должна спросить, чтобы я имел право ответить. Она не спешит. Играет ножичком, лениво подбрасывая его на ладони. Мы ждем оба. То, что серьезно, требует необходимой отсрочки.

— Ты странный человек, Илья. Один из немногих, кто понимает. Почему ты такой?

— Я знаю, чего хочу. И тебе это может не понравиться. Даже тебе.

— Вы не любите убивать. Хотя смертность от ваших рук превышает все разумные пределы.

— Это потому, что человек убивает не сам, — поясняю я, — а с помощью многочисленных механических приспособлений.

— Извращенцы, — бурчит Шандар, — какое удовольствие в этом?

— Мы с тобой разные, — примирительно говорю я.

— Но ведь ты засматриваешься на меня, да? — Шандар хватает нож за лезвие, внимательно разглядывает, а потом кидает высоко вверх.

Могу поспорить, что, достигнув верхней точки амплитуды, лезвие из зуба кархара аккуратно повернется и нацелится мне в темя. Ну, почему я терплю ее выходки? Она, конечно, поймает нож над самой моей головой. Сложность в том, что мне нельзя ни двинуться, ни даже моргнуть, пока Шандар выделывает свои штуки.

Неуловимо быстрым движением Шандар выхватывает нож из воздуха и продолжает лениво подбрасывать его на ладони. Нельзя не восхищаться ею.

Я раньше думал, что Зельде сделали заповедником потому, что ее природа уникальна. В какой-то мере — да, как уникальна она на любой другой планете. Теперь я понял. Всему причиной искусство зель. Искусство создавать смерть. Человек не может понять восхищения перед смертью. Для него смерть лишена эстетики. И это хорошо — для людей.

— Ты хотел сказать. Говори.

Разрешение получено.

— Давным-давно, когда человек еще только пытался стать властелином Галактики…

Шандар презрительно хмыкает.

— …на одной из пустынных планет он нашел странное вещество, хлан, которое могло заменить любой из его органов. Но кроме этого вещества, на планете жил страшный невидимый хищник, убивающий всякого, кто прикасался к нему. Пища его была скудна — ведь пожирал он только больших теплокровных животных, в число которых входил и человек. Но когда он наедался, то распадался на маленькие кусочки хлана. Прошло некоторое время, пока человек не понял, как связаны хлан и хищник. Когда же понял, то восхотел иметь много хлана. Для этого он забрал хищника с родной планеты и изменил его. Научил есть всё живое. Научил быстро двигаться. Научил быть умным. Не раз хищник вырывался на свободу. И гибли многие…

— Так значит, его зовут шандар? — усмехается зель.

— Её.

— Да, вассей был прав, когда называл меня так.

— Ты даже помнишь — кто это был? И почему — вассей?

— Мне пришлось убить его. И это было далеко от искусства.

— Ты знаешь, почему я здесь? — я перехожу к тому, ради чего сегодня пришел на берег.

— Да, — отвечает Шандар. — Люди, спустившиеся за тобой. Они всё еще готовы убить. Мы остановили их. Но могло быть иначе. Если я не вмешаюсь — прилетят новые. Я не хочу этого.

— Я — тоже.

9. Зельде

Пустота улиц станции настораживала. Не меня — Шандар. Она тихо сказала это мне, наклонившись к самому уху, и переместилась за спину. Однако никакой угрозы я не видел и спокойно дошел до нашего с Леной временного жилища.

Лена открыла дверь, увидела меня и облегченно вздохнула, несмело улыбаясь.

— Я не надеялась увидеть тебя, — хрипло сказала она, дотрагиваясь до моего рукава.

— Но почему? Что со мной могло произойти?

— Как ты не понимаешь? — удивилась Лена. — Ты же был в селении зель.

— Ну да. И что? Кстати.

Я сделал шаг в сторону, давая возможность Шандар пройти.

Лена шагнула назад, выставила руку и что-то засипела, тыча пальцем в зель. Казалось, она сейчас грохнется в обморок от ужаса. Я поспешил войти, пропустив Шандар, и закрыл дверь за ней.

И тут же женский крик почти оглушил меня:

— Ты привел зель? Не отвечай, я вижу! Что ты будешь делать с ней? Как она будет ублажать тебя?!

— Это воин. Шандар.

— Ах, это знаменитая Шандар! Что она сделала, чтоб упросить тебя взять ее с собой?

— Ты не права.

— Я всегда не права! Как будто ты прав! Идиот… какой идиот…

Лена стояла передо мной раскрасневшаяся, со сжатыми кулаками и тяжело дышала. Что с ней такое — я не понимал.

— Я догадываюсь… Ты хочешь чьей-либо смерти. Тебе мало того, что произошло…

— Да что случилось-то?! — мое терпение истончилось под несправедливыми Лениными упреками.

Лена фыркнула.

— Я еще должна ему рассказывать.

— Пойми, Лен. Я ничего не знаю. И что ты так взъелась на зель?

— А ты знаешь — скольких людей они убили?!

— Мы не воюем с людьми, — первый раз вступила в разговор Шандар.

— Чему мне верить — своим глазам? Или твоим лживым словам?! Смотри! — Лена щелкнула пультом вирт-экрана.

Автоматическая дистанционная камера показывала панораму улицы довольно крупного города одной из планет Сообщества. Перекрывая улицу от дома до дома, на нас шла гибкая стена зель, облаченных в синие одежды. В руке каждого матово белел нож очищения. И каждый их шаг сопровождался смертью человека. Почти невидимый бросок воина, и грудь человека перерезала красная полоса. Человек падал, заливая кровью мостовую, а зель делал следующий шаг-прыжок. И всё повторялось. Люди даже не успевали повернуться и побежать — ни один из ударов не попадал в спину.

Камера поднялась над улицей так, что отдельные фигурки людей слились в единую массу. Тогда и мне стало страшно. Будто красный ядовитый цветок с синей каймой распускался среди зданий.