– Где? – до сих пор им было не до того, чтобы договариваться насчет места встречи: накануне вечером помешала усталость, а с утра навалились иные заботы. Господи, какие же они простофили! Но почему промолчал Гатри? Может, потому, что решил не торопить события? Или сам запамятовал? Нет, первый вариант предпочтительнее.

– Пишите, – предостерег Тахир, поворачиваясь спиной. – Я не должен ничего слышать.

– Спасибо за совет, сэр, – поблагодарил Ли и уселся за компьютерный терминал. Кира встала у него за спиной. Интуитивист на мгновение стиснул руки так, что побелели костяшки, затем его пальцы запорхали над клавиатурой и на экране появилась фраза: «Вы знаете Кварк-Фейр?»

Девушка едва удержалась от тою, чтобы не ответить вслух, вовремя спохватилась, наклонилась вперед, прижавшись правой грудью к плечу Ли, и напечатала: «Только по фильмам. Бывать я там не бывала». У нее просто не было возможности: родители считали, что она еще мала для подобных вещей; потом пришлось уехать…

«Неплохое местечко, чтобы затеряться. – Рука Ли чуть заметно дрогнула. – Вдобавок, там я смогу раздобыть то, чего не найду нигде».

«Как туда попасть?»

«Проще простого. – Ли криво усмехнулся. – Не думайте, я не торчу там днями напролет, хотя и бываю достаточно часто – собираю информацию, которая может оказаться полезной. Идите в таверну мамаши Лакшми, снимите номер и ждите меня. Запишитесь под вымышленным именем, только выберите его прямо сейчас, чтобы я знал, кого мне искать. Вопросов никто задавать не будет, правда, платить потребуют наличными».

Гостиница, которая не пересылает сведения о постояльцах в полицейскую базу данных? Возможно ли такое в Северной Америке? Копам наверняка известно о ее существовании. Впрочем, по слухам, чины гражданской полиции охотно берут взятки. Что же касается Сепо и властей – bueno, несмотря на клеймо «обители разврата», Кварк-Фейр продолжает существовать на вполне законных основаниях. Как-то один комментатор обмолвился, что с точки зрения правительства это место, где на ограниченной территории получают выход атавистические импульсы и неподавленные инстинкты. Порой полиция устраивала облавы, но день-другой спустя все возвращалось на круги своя.

Кире захотелось созорничать. Она напрягла память. Нужно придумать имя, желательно такое, которое никак не связано с настоящим… В полете, перелопачивая бортовую базу данных, частенько натыкаешься на всякие диковинки из прошлого. «Меня зовут Эмма Бовари».[31]

«Предупредите портье, что вы ожидаете Джона Смита. – Ли снова усмехнулся, на сей раз – почти весело. – Необычное имечко, правда?[32]»

– Muy bien, сэр, – сказал Ли Тахиру, стерев файл и встав из-за терминала. – Нам с вами пора приниматься за дело. – Он повернулся к Кире. – Осторожнее, amigo. Buena suerte.[33]

– А вам, consorte, свободной орбиты, – откликнулась Кира, словно прощаясь с коллегой-космонавтом. Они обменялись рукопожатием.

– Фи аман илла, – произнес Тахир, поднимая правую руку. – Да пребудет с вами милость Господня.

– Спасибо за все, – смущенно ответила девушка. Не зная, как быть, она в конце концов отдала Тахиру честь, будто старшему по званию, и вышла из комнаты, размышляя о том, что ей не помешала бы толика веры шейха в провидение.

Впрочем, нет. Полагаться на провидение значит не доверять разуму, так? Внимание девушки переключилось на другое. Проталкиваясь сквозь толпу в коридоре, она вновь начала ловить на себе неодобрительные взгляды. Ах если бы Тахир позаботился снабдить ее менее вызывающим нарядом! Если бы она догадалась попросить!

Bueno; вполне возможно, Сепо доберется сюда не скоро, если доберется вообще. К тому времени местные забудут о ней. Ведь сколько тут болтается чужаков! И, кстати, вряд ли кто-то добровольно расскажет копам, даже если вспомнит. Тем не менее, Кира поспешила на фарвег.

Стоя на бегущей дорожке, девушка заставляла себя строить планы на будущее и не отвлекаться, поэтому человек в форме вызывал у нее разве что секундное убыстрение пульса, да к горлу подкатывал комок, который приходилось проглатывать. Хуже всего было у ворот, у которых стояли, по двое с каждой стороны, четверо верзил в коричневого цвета форме. Один из пары не сводил глаз с прибора, который держал в руке, другой внимательно разглядывал прохожих (по сравнению со вчерашним людей значительно убавилось. Должно быть, слух о полицейской облаве распространился по всему сектору). Кира мысленно произнесла мантру.

Она благополучно миновала ворота и затерялась в толпе, что бурлила под голубым небом, на котором сияло солнце. Свобода! «Успокойся, девочка. Если не хочешь, чтобы к тебе привязались, уноси отсюда ноги, и поскорее».

Поблизости от стоянки трициклов Кира отыскала информационный стенд, настроила свой информатор, вошла в кабинку, бросила в паз монету. Лишь после того, как узнала все новости, она сообразила, что по-прежнему давит изб всех сил на кнопку вызова. Девушка усмехнулась, направилась на стоянку, заплатила за свой трицикл, села в машину и поехала прочь.

Прежде всего следует избавиться от гавайского костюма: в нем она слишком уж бросается в глаза. Следовательно, необходимо отыскать в окрестностях недорогое ателье. Информатор выдал адрес: сектор Тонаванда. Судя по всему, в этом районе селились люди с достатком – дома попадались в основном кирпичные, высотой в несколько этажей; многоквартирные здания встречались крайне редко. Никакой толпы, немногочисленные прохожие не спеша шагали по тротуарам. По проезжей части катили автомобили (сюда они допускались, потому что их было мало). Поначалу Кира ощутила умиротворение. Небоскребы Внутреннего Города казались едва ли не призраками, разноголосый гомон у их подножия превратился на расстоянии в шепот.

Однако, приглядевшись повнимательнее, девушка заметила, что кладка во многих местах осыпается, у товаров за грязными стеклами витрин вид достаточно затрапезный, а люди, похоже, настроены не слишком радушно. Трава растет, где ей вздумается, у деревьев в сквере – там мирно похрапывали рядом с пустой бутылкой двое мужчин – почему-то пожелтела листва. Кира и не подозревала, что в Комплексе существуют подобные кварталы; хотя, вполне возможно, здесь ничего не изменилось с тех самых пор, как авантисты пришли к власти на волне общественного недовольства.

Правда, отдельные здания – фабрика, генетическая клиника, два-три ресторана, то есть такие заведения, которые посещает много народу, но которые не могут позволить себе, из-за сравнительно низких доходов, переехать в помещение поприличнее – выглядели достаточно пристойно. Это относилось и к ателье. Когда девушка открыла дверь, ее встретил приемщик – не робот, человек, вежливый, одетый с иголочки. Он справился, чем может быть полезен, смущенно объяснил, что они работают на устаревшем оборудовании, программы которого не соответствуют последним требованиям международной моды.

– Ничего страшного, – успокоила его Кира, окидывая взглядом уютное фойе. – Помнится, ателье вроде вашего существовали, еще когда я была ребенком. – Разумеется, помнить она на деле не помнила, но благодаря своей профессии представляла, какие тут нужны машины. – Знаете, мне лишь бы было красиво и удобно.

Она прошла в кабинку, разделась и позволила автомату снять с себя мерку. Это было наслаждение, своего рода терапия – наблюдать за собственным, в полный рост, голографическим изображением: компьютер моделировал костюм, мгновенно внося изменения, если девушка нажимала на какую-нибудь кнопку клавиатуры. Так, четыре комплекта нижнего белья, двое брюк – одни черные в обтяжку, другие обычные, с тонкой красной каемкой внизу каждой штанины. Рубашка со стальным отливом, более женственная переливчатая блузка абрикосового цвета и еще одна, с пышными кружевами, но – Кира не преминула убедиться – не стесняющая движений. Юбка-миди из тигрила, бледно-зеленый плащ с капюшоном – от непогоды. Таким образом, теперь у нее есть наряды практически на все случаи жизни. Кроме того, она заказала саквояж и сумку, которую при необходимости не составляло труда превратить в рюкзачок.

Девушка надавила на кнопку «Готово». На экране замигали цифры: стоимость заказа. Сумма была больше, чем у нее имелось при себе наличных. Кира неохотно воспользовалась кредитной карточкой. Если Сепо все же заподозрит ее и сделает запрос базе данных, вот след, мимо которого агенты наверняка не пройдут.

Bueno, если повезет, этого не случится, по крайней мере, за те дни, которые ей осталось провести на Земле. И потом, вряд ли даже в авантистской Северной Америке компьютерная сеть отлажена настолько, что сохраняет все без исключения сведения. Возможности подобной сети огромны, но не безграничны. Скорее всего, данные вроде тех, кто, когда, зачем снимал деньги со своего счета, спустя какое-то время просто уничтожаются.

Что поделаешь, компьютер – не человек. Кира хихикнула и тут же одернула себя: нужно сохранять серьезность. Пока есть время, надо поразмыслить над тем, как быть дальше. Наличные следов не оставляют. Доллар давно уже не является конвертируемой валютой, однако на территории Союза лучше расплачиваться именно долларами. Разумеется, от уков[34] никто не откажется, но того, кто платит ими, безусловно запомнят. Пойти в банк и поменять? Эти сведения точно попадут в базу данных, и кто-нибудь может заинтересоваться, с какой стати она поменяла деньги. Так или иначе, необходимо раздобыть наличных – и постараться навести Сепо на ложный след…

Весело позвякивая на ходу, подкатила роботизированная тележка; выдвинулся поддон с заказом. Кира перебрала одежду, натянула переливчатую блузку и черные слаксы, остальное сложила в саквояж и вышла из кабинки.

– Надеюсь, все в порядке, миз[35] Дэвис? – осведомился приемщик с елейной улыбкой. Почему он запросил компьютер, как зовут клиента? Кстати, и не подглядывал ли, пока она одевалась?

– Да, спасибо, – отозвалась Кира.

– Вы из космоса?

– С чего вы взяли? – Кира внутренне напряглась. Может, у него есть разрешение на проверку всех сведений о клиентах ателье? Впрочем, когда запрашивают подобную информацию, база данных в Кито вред ли требует пароль.

– Мне так показалось по вашему виду, миз. Вы говорите как североамериканка, а держитесь… ну, гордо, что ли. Всю жизнь мечтал побывать в космосе.

Кира уловила в тоне приемщика зависть и легкое сожаление. Интересно, доводилось ли ему вообще путешествовать? Похоже, да; во всяком случае, он употребил форму обращения, которая здесь не очень-то в ходу.

Путешествия… По мультивизору показывают голографические фильмы. Если человек может позволить себе витаприставку, у него создается почти полная иллюзия реальности изображения. Однако видеть сады Тихополиса, ловить аромат, исходящий от гигантских цветов, испытывать на прочность нервную систему, когда кажется, что вот-вот очутишься в невесомости – всего этого недостаточно. Ты сознаешь, что сидишь дома, что не в силах пройтись по той же Луне, что все, что может с тобой случиться, заранее заложено в программу. Кира поняла, что ей представилась хорошая возможность.

– Да, я работаю наверху. – В подробности вдаваться не стоит. В нынешних условиях хвастаться тем, что ты пилот, по меньшей мере неразумно. Кира вздохнула. – Прилетела отдохнуть, но, по-моему, отдыхать уже не придется. Сегодня утром передали… – Клюнет или нет?

– Насчет «Файербола»? – приемщик сделал большие глаза. – Вы работаете на них?

– Пострадали все компании, сфера интересов которых затрагивает космос, – в этой высокопарной фразе все было правдой, от начала до конца. – Мне необходимо связаться с любым представительством нашей фирмы за пределами Союза. Причем лично, поскольку здешние каналы связи… ненадежны. – Может, он догадается, что она имеет в виду. – Bueno, мне всегда хотелось посмотреть на Квебек. Но ведь без подходящей одежды туда не поедешь, верно?

– Конечно! У вас замечательный вкус, миз Дэвис. Жаль, что ваш отпуск оборвался столь неожиданным образом. Удачи и заходите снова, когда будете в наших краях. Muchas gracias.[36] – Не переставая тараторить, приемщик проводил Киру до двери.

Итак. Если агенты Сепо доберутся до ателье, приемщик сообщит им, что миз Дэвис направилась на север. В новостях ничего такого не передавали, значит, граница открыта. Каждый день в разных местах ее пересекает множество людей, и если даже власти организуют массовую проверку, речь пойдет разве что о сканировании удостоверения личности, неважно, летит ли человек на самолете или добирается наземным транспортом. К базе данных, опять-таки, будут обращаться в исключительных случаях. Возможно, станут проверять всех, у кого обнаружится нечто, хоть отдаленно смахивающее на нейристорный блок. Иными словами, если Сепо и заинтересуется Кирой Дэвис настолько, чтобы порыться в ее файле, ничего подозрительного копы там не найдут – решат, что девица просто-напросто запаниковала, и забудут о ее существовании.

А как быть с сообщением о том, что она сегодня приобрела энное количество наличных долларов? Хотя… Кира дернула подбородком. Да, в комплексе Эри-Онтарио она не была много лет, но бедняков, которые расплачиваются наличными, хватает в любом городе Земли.

Притормозив, девушка вывела на экран бортового компьютера карту Кварк-Фейр и принялась ее изучать. Кажется, когда она была маленькой, этот район изображался на картах в виде крохотного диаметра окружности. С тех пор диаметр если и уменьшился, то совсем на чуть-чуть. Сразу после падения метеорита на Баффало началась реконструкция, и поначалу дело продвигалось быстро. Но потом Вторая Республика прекратила свое существование, и всем стало не до реконструкции. Авантисты, перед тем, как прийти к власти, обещали в два счета все восстановить, но они тогда раздавали обещания направо и налево. Кира пожала плечами и поехала дальше.

Автобусная остановка находилась приблизительно в двух километрах от того места, куда ей требовалось попасть. Кира поставила трицикл на стоянку и, как посоветовал накануне вечером Ли, позвонила в транспортное агентство. На одном дыхании она выпалила, что ей срочно нужно в Монреаль. Лишняя предосторожность не помешает. Затем взяла саквояж и отправилась на поиски банкомата, а когда нашла, вложила в прорезь удостоверение и заказала тысячу уков бумажками по двадцать кредиток.

На экране банкомата замигала надпись: «В наличии 450 кредитов сотенными и полусотенными. Будете ждать пополнения кассы?»

Черт побери! Докатились! Неужели всеобщая безалаберность распространилась и на банкоматы? Кира отменила первоначальный запрос и заказала четыреста пятьдесят уков. Получив конверт, она пересчитала купюры, а затем положила деньги в потайной карман блузы.

Вокруг царило запустение, напоминавшее об улицах того города, над которым сверкала голубая тэта. Когда девушка пересекла проезжую часть, запустение сменилось полным упадком и разрухой. Оконные проемы без стекол зияли в покрытых копотью стенах, словно раны. Двери распахнуты настежь, куда ни посмотри, всюду нацарапаны ругательства и лозунги, причем они бросаются в глаза, в отличие от магазинных вывесок. На тротуаре сидел с протянутой рукой нищий, и не переставая жаловался на лихую судьбину. Мимо Киры прошаркали две неряшливо одетые женщины. Трое ребятишек выскочили из переулка и принялись, стараясь перекричать друг друга, просить милостыню. Кира притворилась, что не обращает на них внимания: только остановись, тебя окружит целая толпа. Навстречу ковылял старик – уставясь в небо, он что-то бормотал себе под нос. Четверо парней проводили девушку улюлюканьем, а широкоплечий мужчина, шагавший в противоположном направлении, вдруг ухмыльнулся и двинулся к Кире. Пахло от него, как из выгребной ямы. Кира поглубже вдохнула и приготовилась. Она обожала айкидо и не упускала случая потренироваться (правда, сейчас, при мысли о том, что придется попросту драться, ей стало как-то грустно).

Мужчина прищурился, посмотрел на Киру – и прошел мимо. Девушка услышала, как он сплюнул. Ерунда. Неужели политики никогда не поймут, что экономика с полным государственным регулированием ведет, прежде всего, к обнищанию людей?

Хотя ничем не ограниченное свободное предпринимательство тоже не гарантирует изобилия. Впереди послышался шум: крики, автомобильные гудки, еще какие-то звуки, источник которых на расстоянии не поддавался определению. Кира свернула за угол, прошла очередной квартал – и оказалась у цели.

Перед ней раскинулся «блошиный рынок», кишмя кишевший народом. Многочисленные торговцы сидели прямо на асфальте – кое-кто, правда, расположился на подстилках; находились и такие, кто прихватил раскладные стульчики. Некоторые умельцы ухитрились даже соорудить из пластиковых упаковок нечто вроде ларьков. Здесь, казалось, можно встретить кого угодно – мужчин и женщин, молодежь, стариков и людей, что называется, в расцвете сил, чистых и грязных, толстых и тощих, веселых и печальных. Торговцы наперебой расхваливали свой товар, их голоса перекрывали гомон толпы, состоявшей, кстати, не только из простолюдинов.

Публика расхаживала по рынку, обменивалась впечатлениями, приобретала, продавала, менялась… Не очень-то приятно каждую секунду натыкаться на оттопыренный локоть.

Вдалеке виднелись какие-то здания, по большей части развалюхи, над которыми возвышался небоскреб – вернее, то, что от него осталось после попадания ракеты. Двадцать уцелевших этажей, в стенах дыры, наружу торчат перекрученные, проржавевшие балки, сверкают на солнце стекла, которыми – ничего лучше, видимо, не нашлось – заменили уничтоженные видеопанели… Куда ни посмотри, повсюду мерцали, искрились, переливались множеством оттенков рекламы и вывески; должно быть, вечером от их непрерывного мигания начинает кружиться голова.

– Меняем? – хриплым голосом спросил у девушки худой мужчина в мешковатом желтом комбинезоне. Ага! Кира остановилась. – У меня выгоднее, чем в банке, – присовокупил меняла.

– Сколько вы в состоянии поменять? – Кира заранее прикинула, что нужную сумму, скорее всего, наберет с нескольких заходов.

– А сколько у вас есть? – вопросом на вопрос ответил мужчина, а потом, заметив нерешительность девушки, прибавил: – Не беспокойтесь, все будет шито-крыто, останетесь довольны. Я вас не обдеру. – «И в базу данных не сообщу», – мысленно закончила Кира.

– Четыреста уков, – отозвалась девушка, решив, что от добра добра не ищут. Да, твердой валюты после такого обмена останется кот наплакал, но главное сейчас – выбраться из этой гнусной страны.

– Пошли. – Мужчина взял Киру за локоть. Ей захотелось стряхнуть его руку, но она сдержалась.

По пути Кире бросилось в глаза, что на рынке торгуют не только одеждой, игрушками, продуктами, домашней утварью и прочей дешевкой. Интересно, откуда здесь взялся лазерный резак? Или вон то бриллиантовое колье? Камни крупные, чистой воды, и стоят наверняка бешеные деньги. А вон головизор: по экрану прибора скакал Пети, наполовину мальчик, наполовину лохматый медвежонок, – находка для того, кто ищет себе друга. Интерактивные программы наподобие этой считались не поддающимися «пиратскому» копированию; они продавались вполне официально, однако по сумасшедшим ценам. Что ж, подумалось девушке, чем мощнее охрана, тем изощреннее становятся взломщики.

– Нам сюда, – сказал ее провожатый, указывая на высокое здание, над входом в которое мигала надпись «CASINO GRANDIOSO[37]». – Меня зовут Эдвин. – Мужчина выжидательно посмотрел на девушку, но та промолчала. Похоже, он рассердился, но предпочел не устраивать скандала.

Вестибюль, стены которого были отделаны темно-бордовым вельвилом, встретил их сумраком и неожиданной тишиной. За стойкой сидела девушка – лицо подростка, глаза древней старухи.

– Мы к сеньору Леггатту, – сказал Эдвин. – Большой куш. Девушка кивнула, произнесла что-то в интерком и вновь повернулась к посетителям.

– Вам повезло, он занят, но не слишком. Проходите.

Они прошли через три просторных зала, в каждом из которых, несмотря на ранний час, уже сидели за столами и перед автоматами игроки. Кира на мгновение задержалась у компьютерных терминалов, изображения на экранах которых завораживали своей хаотичностью. Она знала эту игру. Нужно привести систему в более-менее упорядоченный вид если сумел – получаешь ту или иную сумму.

– Здорово, верно? – проговорил Эдвин. – Потом можно сыграть.

– Gracias, нет. – Все оборудование наверняка запрограммировано так, чтобы заведение не проигрывало. К тому же, она проголодалась.

Вооруженный охранник пропустил Эдвина и Киру в роскошно обставленный кабинет. Картинка на экране мультивизора… Вполне возможно, то была не компьютерная модель, а обыкновенная съемка. Мужчина нежился в постели с девушкой-метаморфом, у которой были по-паучьи длинные руки и ноги, гибкое, словно у угря, тело, покрытое лоснящимся бурым мехом; она заливисто смеялась и своим хвостом с кисточкой на конце гладила мужчину по спине. Метаморф… Внезапно Кира будто увидела эту сцену глазами Кейки-моана, Детей Моря. Девушка отвернулась.

Наружность Леггатта как нельзя лучше соответствовала обстановке. По какой-то причине он не пытался избавиться от лишнего веса, а потому выглядел этаким шкафом. Его взгляд словно пробуравил Киру насквозь.

– Леди хочет поменять четыреста уков, – объяснил Эдвин, в тоне которого прозвучали одновременно торжество и раболепие.

– Вот как? – откликнулся Леггатт визгливым голосом. – Bueno, bueno. Рог favor, сеньора, присаживайтесь. – Он выключил мультивизор. – Покурить не желаете? Табак, марихуана, смесь?..

– Gracias, нет, – ответила Кира, устраиваясь на краешке кресла. – Давайте займемся делом. Этот… caballero[38] утверждал, что он меня не обдерет. Мне нужны доллары.

– Комиссионные, сэр, – проскулил Эдвин. – Не забудьте, что с вас причитается. – Леггатт смерил его испепеляющим взглядом, и Эдвин забился в угол.

– Как скажете, сеньора, – с улыбкой проговорил Леггатт. – Уверяю вас, более выгодного обмена вам нигде не предложат. Посмотрим, какой сегодня курс… Так, значит, это будет… – Он назвал цифру и, видимо, ждал, что Кира начнет возмущаться, однако девушка не доставила ему такого удовольствия. Спрятав удивление за рассуждениями насчет того, как он рад встретить человека, который знает толк в подобных делах, Леггатт вынул из стенного сейфа местные деньги. – Пересчитайте. Нет, нет, сперва убедитесь, что все в порядке. Мы же amigos, верно? – Нечего сказать, хорош amigo – с бандитом у двери!

Показное дружелюбие не помешало Леггатту, перед тем, как убрать в сейф полученные от девушки кредитные билеты, дважды их пересчитать. Эдвин робко кашлянул. Леггатт извлек пухлый бумажник, достал несколько долларов, вложил деньги в протянутую руку и бросил: «Ступай».

– Приятно было познакомиться, сеньорита, – пробормотал Эдвин. – Если будете в наших…

– Ступай, – повторил Леггатт. Эдвин исчез за дверью. Кира встала. – Не стоит торопиться, – произнес толстяк. – Не могу ли я оказать вам еще какую-нибудь услугу? Знаете, мне нравится, когда клиент уходит довольным.

– Bueno… – У девушки засосало под ложечкой. – Может, подскажете, где тут можно перекусить? Никаких изысков, лишь бы было чисто и съедобно.

– Разумеется! Если позволите, я приглашаю вас перекусить вместе. У меня лучшие еда и питье на десять километров вокруг, несмотря на то, что я сижу в самом центре Кварк-Фейр.

– Спасибо, но… Я не…

– Послушайте, я настаиваю. – Огромный, словно кит, Леггатт поднялся из-за стола. – Именно настаиваю, сеньора. Мы должны познакомиться поближе. Вы мне нравитесь, и наша сегодняшняя встреча – наверняка не последняя. Кстати, как вас зовут?

– Неважно. Я спешу на свидание.

– Я настаиваю. – Леггатт взял девушку за руку и не мигая уставился на нее своими поросячьими глазками. – Настаиваю и отказа не приму. Так как вас зовут?

Похоже, он принял ее за заблудшую овечку. Если пустить дело на самотек, неизвестно, чем все кончится. Сердце девушки пропустило удар, а потом забилось ровно и уверенно. Все чувства мгновенно обострились: она уловила исходивший от Леггатта мускусный запах, различила далекие звуки музыки – трубы, литавры, барабан…

– Bueno, если вы так ставите вопрос… – Кира заставила себя улыбнуться. – Меня зовут, – она спохватилась, что чуть было не назвалась тем именем, о котором договорилась с Ли, – Анна Каренина.

– Вы русская? – Леггатт явно не поверил, однако не стал уточнять, что и как. Выйдя из кабинета, он кивнул охраннику, и тот последовал за ними.

Облаченный в алый с золотым наряд, Леггатт шествовал сквозь гомонящую толпу; люди, заметив охранника за его спиной, замолкали и расступались. Кира спросила себя, может ли она рассчитывать на чью-либо помощь, если ее возьмут и похитят. Скорее всего, нет.

– …замечательные кушанья, – вещал между тем Леггатт. – Тебе показывают птиц, ты выбираешь приглянувшуюся, ее тут же режут… – Они прошли мимо заведения, в котором, как гласило объявление, можно было набить руку в стрельбе по живым крысам.

«Дворец ужасов» – сообщала вывеска на следующем здании. На наружные экраны проецировались изображения того, что ожидало посетителей внутри: пейзаж сразу после падения метеорита, кейптаунский крааль, Бомбей, сцены былых сражений и не слишком давних полицейских операций. По соседству с этим зданием приютился крохотный ларек с надписью на двери: «Предсказание будущего научным методом стохастического[39] анализа».

– …отдельные кабинеты, где можно отдохнуть, – говорил Леггатт. – Любой наркотик, причем гарантировано…

– Настоящее, настоящее, настоящее! – ударил по барабанным перепонкам голос из динамика. – Не представление, не галлюцинация, – настоящая жизнь, подлинные ощущения! Приходите к нам! Испытайте наслаждение с лучшими роботизированными шлюхами известной вселенной!

Должна же быть какая-то лазейка! Впереди замаячил остов полуразрушенного небоскреба. Над одним из его подъездов мигала кроваво-красная надпись: «Пустыня». Ниже мерцала бледно-голубая: «Заходите, если готовы умереть».

– Что там такое? – справилась Кира, судорожно сглотнув и облизав пересохшие губы.

– Что? – озадаченно переспросил Леггатт. – А, это… Вы разве не знаете?

– Я долго отсутствовала, была далеко-далеко… Потом расскажу. – Судя по всему, заведение пользовалось дурной славой.

– Вам там делать нечего, – заявил Леггатт. – Туда ходят одни придурки. Ежемесячно погибают двое, а то и трое. Пошли. – Он потянул ее дальше.

– Я хочу знать, – заупрямилась Кира, не двигаясь с места.

– Bueno, – сдался Леггатт. – Там рискуют жизнью. Развлечения для сорвиголов. Коррида с роботом-быком. Плавательный бассейн, в котором бушуют штормы и возникают гигантские водовороты. Можно побороться – и получить перелом позвоночника, покататься на центрифуге без страховочного ремня – и шлепнуться наземь, взобраться по столбу, который весь дрожит и раскачивается из стороны в сторону… И так далее. – Он покачал головой. – Сплошная блажь.

– Звучит просто восхитительно. – Кира упорно гнула свою линию.

– Да? Эй, подождите, вы что, спятили? Жить надоело?

Леггатт стиснул руку девушки. В его голосе прозвучало раздражение, под кожей заходили желваки. Да, он не привык к тому, чтобы ему противоречили. До небоскреба было всего ничего. Кира ловко выдернула руку, отпрыгнула, повернулась и кинулась бежать.

– Стой! – рявкнул Леггатт. – Отто, за ней, живо!

Кира не просто слышала, как грохочут за спиной башмаки, – она словно чувствовала каждый шаг охранника. А вдруг он достанет пистолет и выстрелит? Девушка обогнула группу сбитых с толку туристов – судя по одежде, жителей одного из плотовых городов в южной части Тихого океана, – сунула на бегу руку в карман и достала пачку долларов. Это движение задержало ее лишь на долю секунды: ведь космонавтов специально обучают множественной координации. Она обернулась и увидела, что Отто изрядно отстал. Кира подбежала к двери, вложила купюру в паз. Машина выдала билет, створки двери разошлись. Девушка не стала дожидаться сдачи – прошмыгнула внутрь и с облачением услышала позади шипение, с каким закрылась дверь.