– Николай Сергеевич, – мигом сжался в комок Македонский, – вы не нервничайте!

– С вами вообще подохнешь, – гремел бас, – ума лишишься, станешь слюни пускать и уродом на тот свет уйдешь! Ты про Игоря Сорокина слышал?

– Конечно!

– Ну-ка, немедленно скажи мне, кто он такой!

– Вы шутите?

– Я тебе, как главный редактор, блин, приказываю, – завизжал Николай Сергеевич, – проверить хочу, может, ты …, не так в ситуации разобрался!

– Игорь Сорокин, – вытирая вспотевший лоб рукавом свитера, загундел критик, – олигарх, владелец крупного медийного холдинга, издает более сорока журналов и газет.

– Ты в курсе, что Сорокин три недели назад приобрел наш журнал? – зашипел Николай Сергеевич. – Он теперь хозяин-барин, а ты рубишь дерево, на котором мы сидим! Говорил вам на летучке: позиция меняется.

– Да? – вякнул Македонский. – Я, типа, не был на собрании!

– Ты …, типа отсюда пинком под зад вылетишь, – пообещал главный редактор. – Ты в курсе, кто у нового хозяина сын?

– Не-а, – необдуманно ответил Македонский. – Небось мальчик-мажор на «Бентли».

Я невольно поежился, вспомнив про автомобиль Норы, тоскующий на парковке.

– …! – устало произнес Николай. – Как же мне дураки надоели! Огнеметом бы вас, да где других борзописцев взять! Ты не прав, у сына Сорокина «Ламборджини»[11], и он его сам заработал, не у папы выклянчил. Имечко сынули нашего хозяина – Костя Рябов, он владелец издательства, которое выпускает Смолякову, она звезда его фирмы.

– …! – выругался Македонский. – Мне никто не сообщил! Но почему папа Сорокин, а сын Рябов?

– По кочану, – пошел вразнос главный редактор. – Твой рейтинг должен выглядеть так: на первом месте Смолякова, на втором месте Смолякова, на третьем месте она же! Она гениальна, потрясающа, великолепна, никто с ней сравниться не может. И запомни, блин! Если хоть каплю дерьма из себя выдавишь, урою, а Сорокин тебя раздавит, уедешь в город Сухонавозинск и там будешь о местном Союзе писателей вещать! Пушкин, блин!

– Понял, понял, – залепетал Македонский, – виноват, исправлюсь. Каждый может ошибиться! Сейчас переделаю.

– Хорошо, – выдохнул Николай, – и еще, чтоб не было никаких порочащих Смолякову заявлений даже с бухалова. Мигом узнаю и уволю.

– Да я понял! – со слезой в голосе воскликнул Александр.

– Даю Аську, – сменил гнев на милость начальник. – Да, вот еще, псевдоним смени! Пушкин больше не канает! Он Смолякову поносил!

Из телефона послышалось потрескивание, затем полилось сопрано:

– Блин! Включать магнитофон или ты не готов?

– Напомни название нового бестселлера Миладочки, – пропел Македонский.

– «Черепашка в шоколаде», блин!

– Нехорошо так говорить, – окоротил критик девушку, – посторонние могут подумать, что в редакции нашего журнала не любят Смолякову. Пишем, кха, кха! «Удивляет, с каким замечательным постоянством Милада Смолякова выпускает бестселлеры. Каждая ее новая книга моментально взлетает на вершину рейтинга и держится там годами. Я в одно мгновенье проглотил „Черепашку в шоколаде“, увлекательный сюжет, загадочные повороты событий, емко выписанные персонажи, тонкий юмор – вот фирменный стиль Смоляковой, вот за что ее обожают миллионы читателей не только в России, но и за рубежом. Кое-кто может с презрением сказать: „Фу, она пишет детективы“. Позвольте возразить, в литературе существуют разные жанры, беллетристика один из самых популярных. И потом, что такое „Гамлет“ Шекспира? Если разобраться, это всего лишь криминальная история, бедный принц ищет убийцу своего отца. Смолякова чудо! Все читайте Миладу!» Фу! Все! Теперь подпись: Пушкин! Блин!

– Николай велел сменить псевдоним, – напомнила Ася.

– Верно, – потряс сальными волосами критик, – надо нечто оригинальное, креативное, Пушкин – это пошло, избито… э… э… Лермонтов! Ну как?

– Блин! – воскликнула Ася и отсоединилась.

Македонский откинулся на спинку кресла и замер. Я вновь начал водить глазами по листку с письмом читателя. Конечно, я всегда знал, что различные опросы, рейтинги и присуждения премий на самом деле чистой воды вкусовщина. Не зря же народ сложил пословицу про попа и его семью![12] Но несмотря на приобретенный с годами цинизм, я полагал, что нынче журналисты озвучивают, пусть слишком агрессивно, собственную позицию, делятся личным мнением, а читателю решать, разделяет он его или готов поспорить. Но сейчас я убедился в полнейшей продажности критика, претендующего на честность. Интересно, почему журналисты так кричат о свободе слова? Может, потому, что понимают, в любой момент кто-нибудь щелкнет бичом и придется им танцевать джигу?

– Устал, как лошадь, – вдруг сказал Македонский, – работа сжигает меня, пойду поем!

Грязный ботинок небрежно наступил на розового зайку, честный и объективный критик, знаток ненормативной лексики, неподкупное золотое перо и глашатай литературного Олимпа исчез в коридоре.

Я встал, поднял длинноухого, стряхнул с него пыль и водрузил на стол. Мне не нравится наглая Светик, и я не фанат плюшевых уродцев, но ведь игрушка ни в чем не виновата!

Внезапно меня охватило желание встать под горячий душ, я пошел в туалет, чтобы освежиться.

Не успел я набрать пригоршню воды, как в санузел влетел Слава Виалин, тот самый корреспондент, которому Митяев дал нагоняй за фото старухи – торговки пирожками.

– Здорово, Ваня, – словно доброму знакомому, кивнул Слава. – Как жизнь? Бьет ключом и все по башке?..

Я кивнул и начал умываться.

– С похмелья маешься? – радостно воскликнул Виалин. – Не пей сырую воду, козленочком станешь! Че, на газировку бабла жаль?

– Просто захотел слегка освежиться, – ответил я и начал осматриваться в поисках бумажного полотенца, – плохо спал ночью, бессонница замучила.

Бумажных полотенец не нашлось, я осторожно вытащил мокрой рукой носовой платок из кармана и уронил коробочку. Упаковка с огоньком не успела спланировать на пол. Слава, продемонстрировав быстроту реакции, подхватил ее и засмеялся.

– Бессонница, говоришь, замучила?! Наелся левитры и ворочался в кровати? Неудивительно! Суперштука быстрого и стойкого действия!

– Это не мое, – немного смутился я.

– В рукомойнике нашел? – заржал Виалин.

– Нет, мне упаковку с огоньком из самых лучших побуждений подарил один из сотрудников редакции. По счастью, я не имею проблем в интимной сфере, сам левитру не применял.

– Зачем тогда брал? – продолжал веселиться Слава.

– Показалось нетактичным отказаться, – ответил я чистую правду, – сунул в карман и забыл, а сейчас выронил.

– Кто? – проявил неуместное любопытство Виалин.

– В связи с деликатностью обсуждаемой темы я не могу назвать имени этого человека, – интеллигентно ответил я.

Виалин скривился.

– Ну ты и зануда! Без тебя знаю, кто это был! Митяев небось сунул!

– Вы с главным редактором на такой короткой ноге, что он делится с тобой личными проблемами? – изумился я.

Слава хмыкнул:

– Не, чтобы быть в курсе, достаточно иметь глаза и уши. Стоял я тут в очереди в аптеке, хотел капли от насморка купить, вдруг слышу родной голос начальника: «Дайте левитру и бутылку воды». Смотрю, наш главный у другого окошка стоит: он прямо у прилавка таблетку проглотил. Видно, приспичило ему. Дальше – больше, меня он не заметил, вылетел как ошпаренный – я через окно-витрину за ним наблюдал – и в машину сел, но не в свою. Иномарка, типа «консервная банка для блондинки». Кто его там ждал, не разглядел, но, думаю, за рулем мадемуазель сидела. Интересно, че он ей наврал? В аптеку за водой бегал? Ха-ха-ха! Тачка, правда, вроде знакомая. Да фиг с ним! Вот так, Ваня! В этой жизни ничего не скрыть, везде глаза и уши!

Продолжая хихикать, Слава зашел в кабинку, а я выскочил в коридор. Насчет глаз и ушей Виалин прав, и все тайное непременно становится явным.

Глава 11

День тек своим чередом. Сначала я усердно пытался переписать читательские письма, потом оставил бесполезное занятие, сходил в буфет, попробовал подружиться с парочкой коллег, угостил их кофе с пирожками и чуть не утонул в водопаде сплетен, которые вылили на меня новоиспеченные знакомые в благодарность за эспрессо. Я узнал массу абсолютно бесполезной информации: Оля Рогонова спит с завотделом спорта, Олег Нинков спит с отделом писем, там сидят шесть девок, это его личный гарем, Алиса Монако спит только с фотокорреспондентами, Николай Патакин спит только с теми, кто рвется в звезды, Наташа Капустина спит со всеми! Глагол «спать» повторялся постоянно, я попытался свернуть разговор на профессиональную стезю, но журналисты «Часа пик» предпочитали сплетничать друг о друге.

В полном изнеможении я вернулся в кабинет и тут только заметил эсэмэску от Наташи. «Ваня! Надо встретиться! Срочно. Позвони». Сообщение было отправлено давно, оно задержалось в пути.

Испытывая непреодолимое желание вымыться под горячим душем, предварительно облившись каким-нибудь дезинфицирующим средством, я сделал несколько безуспешных попыток соединиться с Натой, спустился вниз, сел в «Бентли» и увидел Светлану, ковыляющую на высоченных каблуках в сторону входа в редакцию.

– Привет, Ванечка, – помахала она мне маленькой ручкой. – Как жизнь?

– Спасибо, – машинально ответил я, высовываясь в окно.

– Уже домой?

– Нет, по делам.

– Давай как-нибудь в киношку сходим?

– Николаша тебе отставку дал? – усмехнулся я, поражаясь наглости Светика.

Другая бы на ее месте постеснялась фамильярничать с человеком, которого обманула.

– Я сама от козла избавилась, – надула силиконовые губки Светик, – надоел. Так как? Я нарасхват, имей в виду!

– С огромным удовольствием приглашу вас, но…

– Супер, – не дала мне договорить Светик, – значит, договоримся.

Еще раз взмахнув ручкой, она влетела в здание, я повернул ключ в замке зажигания. Похоже, я совершенно отстал от действительности, нынче дамы крайне активны, лишившись одного ухажера, долго не переживают, хватают острыми коготками другого.

Рискуя показаться занудой, хочу дать мужикам совет: не надо забрасывать объект любви подарками, иначе вам придется жениться на девице из элементарной жадности, просто не захочется, чтобы украшенная лично вами елка ушла к другому…

Опять не дозвонившись до Капустиной, я поехал к месту оговоренной встречи.

Квартира, куда пригласила меня Наташа, располагалась в самой обычной, серой блочной девятиэтажке. Я нажал на звонок и навесил на лицо приятную улыбку, но время бежало, а никто не спешил отпирать дверь.

– Входите, не заперто, – прозвучало вдруг сверху.

Я толкнул дверь, та легко повернулась на петлях, перед глазами открылась затрапезная прихожая. Никаких встроенных шкафов, зеркал в позолоченных рамах и банкеток, обитых парчой. В одном углу небрежно свалена обувь, на удивление грязная, в глаза бросились мужские штиблеты, все в глине, в другом стоит колченогая тумба, образец советской мебельной промышленности семидесятых годов прошлого века. На ней, несмотря на апрель, валяются перчатки на меху, варежки, шерстяные вязаные шапки, к стене приколочена деревянная вешалка, там тоже царит беспорядок: ярко-красная куртка с опушкой из дворовой собаки, дешевая потертая шубка из кролика, два пальто отличного качества, такие носят настоящие джентльмены.

Я повесил куртку на крючок и решил не снимать ботинок. Конечно, неприлично входить в чужую квартиру в уличной обуви, но паркет покрыт крошками, пылью, и мне не хочется, пардон за такие подробности, пачкать носки.

– Наташа, добрый день! – крикнул я.

– Идите сюда, – прозвучало в ответ из противоположного конца коридора.

Я послушно миновал кухню, спальню… Беглого взгляда хватило, чтобы понять: Наташа отъявленная неряха, она не моет посуду, не застилает кровать, совершенно не утруждает себя уборкой.

Решив не осуждать Капустину, я вошел в небольшую комнату и замер. Почти все помещение занимала кровать, но не обычная, а больничный вариант, железная конструкция, на которой лежал худой мужчина с приветливой улыбкой на лице.

У постели разместились несколько столов, на них стояли: стационарный компьютер, ноутбук, радио, телефон, стопки газет, электрочайник, банка с кофе, упаковки быстрорастворимой лапши, штук пять разных пультов, а напротив ложа висела плазменная панель.

– Здравствуйте, – мягко сказал мужчина, – простите, вы кто?

– Иван Павлович Подушкин, – поспешил представиться я. – Наташа просила меня подъехать.

– Очень приятно, а я Веня, муж Наточки, – сообщил больной. – Увы, я не могу встать, ноги парализованы, но угостить вас кофе способен. Все под рукой! Желаете чашечку?

К горлу подкатил комок, бедная Наташа! Ее супруг неходячий инвалид! Теперь мне понятна причина ее сексуальной разнузданности. Похоже, Господь наградил Капустину неуемным темпераментом, но она лишена возможности пользоваться радостями брака. Однако, несмотря на это, Наташа не бросила мужа, создала бедолаге комфортные условия для жизни. Наверное, ей приходится очень тяжело, причем не только физически, но и материально.

– У меня арабика, – застенчиво продолжал Веня, – один из лучших сортов, из Кении. Я неприхотлив в еде, да и нельзя мне чревоугодничать, но в кофе отказать себе не могу и хорошо в нем разбираюсь. Попробуйте, не пожалеете!

От Вени веяло такой добротой и гостеприимством, что я невольно улыбнулся и произнес:

– Спасибо, с огромным удовольствием.

Супруг Наташи довольно ловко действовал руками, а я лишний раз убедился, что Капустина предусмотрела для него буквально все. В непосредственной близости от Вени находились: крохотная электроплитка, джезва, тут же обнаружились сахар, корица, кардамон, сливки. Через пару минут я получил чашечку восхитительного напитка.

– Ну как? – озабоченно спросил Веня.

– Замечательно, – совершенно искренне воскликнул я, – вы кудесник.

– Нет, все дело в зернах, – отмел комплименты Веня. – Тут надо понимать, что кофе вбирает в себя ароматы местности, в которой растет. Ну, допустим, Кения, там особая почва, богатая минералами, и удивительная растительность. Много диких животных. Кстати, могу поделиться секретом, особую пикантность напитку придает щепотка кардамона и корицы, можно еще добавить соль.

Я с интересом выслушал его и спросил:

– Вы ботаник?

Веня рассмеялся.

– Нет, грубо говоря, компьютерщик. Знаете, мне очень повезло, случись у меня беда с ногами лет тридцать назад, я, скорей всего, спился бы. Ну чем было заняться году этак в семьдесят первом бедолаге, который, как я, попал в аварию? Только заливать горе водкой. А сейчас можно работать дома, не сочтите за хвастовство, но я прилично зарабатываю, сотрудничаю с большим количеством фирм и имею множество друзей в Интернете. Кстати, большинство из них не в курсе моих проблем, не всегда хочется рассказывать о себе правду. Отчего-то некоторые люди считают, что если у тебя не работают ноги, то и с головой беда. Поверьте, это не так.

– Я никогда не думал о паралитиках как об ущербных людях, – сказал я. – Моя хозяйка Элеонора просидела много лет в коляске, потом ей сделали сложную операцию, и теперь она ходит.

– У меня не тот случай, – пояснил Веня, – мне на ноги не встать. Человечество пока не научилось справляться с, примитивно выражаясь, уничтоженными нервами, но ведь наука идет вперед семимильными шагами. Хотя знаете… может, это вам покажется странным, но я вполне доволен своей жизнью, даже благодарен тому шоферу, который сбил меня на пешеходном переходе.

– Он был пьян?

Веня закивал:

– В точку, а я был глуп, шел себе спокойно на зеленый свет в абсолютной уверенности: машины никогда не тронутся с места на красный! И тут из-за угла вылетел грузовик, честно говоря, я не помню подробностей. Очнулся уже в реанимации. Понимаете, у современного человека нет времени остановиться и задуматься о жизни, мы бегаем по кругу: работа – дом – работа, суетимся и совершенно забываем, зачем пришли в этот мир. Я в больнице переосмыслил ценности и теперь живу, наслаждаясь каждым днем. Еще чашечку? Кстати, довелось ли вам читать интереснейшую книгу «История цивилизации майя»? Мне неделю назад Тусенька купила.

– С огромным удовольствием выпью вторую чашку, – ответил я. – А эту книгу я досконально изучил около года назад. Увлекательнейшее исследование. Хотите, принесу вам вторую часть?

– Я даже не слышал о ее существовании, – обрадовался Веня, – если не сочтете за труд! В любое время, я, как вы понимаете, всегда дома!