Он не подавал признаков жизни.

— Не прикидывайся, — сказал я. — Заварил такую кашу, так хотя бы объясни, в чем дело. Где тебя носило сегодня весь день? Кто тебя ранил? И что это за уроды в масках?

Молчание. Оно мне не понравилось. Я выехал на обочину и затормозил. Потом протиснулся между сиденьями к Сидорову, похлопал его по щекам, подергал за уши — безрезультатно.

Я задрал пропитанную кровью майку и увидел темно-красную отметину слева на животе — входное отверстие. Кто-то всадил в Сидорова пулю. А может, и не одну — проводить тщательный осмотр тела не было ни времени, ни смысла. Сидорову был нужен настоящий врач. Чем быстрее, тем лучше.

Я снова сел за руль и погнал машину к городской больнице. Надо было что-то сочинить об обстоятельствах, при которых Сидоров получил ранение. Нападение неизвестных? Попытка ограбить автосервис? Неплохая идея...

Да, пожалуй, именно такую историю я и расскажу: Сидоров позвонил мне из автосервиса и сообщил, что видел неподалеку подозрительных людей. Я приехал и обнаружил приятеля в луже крови. Звучит правдоподобно. Надо будет потом не прозевать момент, когда Сидоров придет в себя, чтобы заставить и его вызубрить мою придумку.

Но главное, чего я ожидал от Сидорова, — это его собственных и непридуманных объяснений.

Боль в позвоночнике успокоилась, возбуждение, пришедшее во время драки, улеглось, сердцебиение стало неторопливым и размеренным.

Я включил приемник, и музыка окончательно вернула меня в нормальное состояние. Уже были видны огни девятиэтажного больничного корпуса, где располагался приемный покой. Я хорошо знал эти места — как-то сюда привезли меня самого. И несколько раз я транспортировал сюда разных людей. И друзей, и врагов, и просто незнакомцев.

На заднем сиденье негромко застонал Сидоров.

— Ничего, немного осталось, — сказал я, хотя вряд ли Сидоров воспринимал мои слова. — Уже приехали...

Я переключился на низшую передачу, когда в приемнике оборвалась песня Мадонны, заиграла синтезаторная заставка, и голос ночного радиоведущего проговорил голосом, который многим, вероятно, казался задушевным:

— В нашем городе три часа ночи. Прослушайте краткую сводку новостей прошедшего дня. Главная хорошая новость — дождь наконец перестал, и гидрометцентр обещает на завтра хорошую погоду. Завтра всем нам будет сухо.

Я затормозил в трех шагах от больничного подъезда. Посмотрел на свое отражение в зеркальце. Чуть более бледен, чем следует. Хотя это можно объяснить — переживаю за здоровье друга. На всякий случай я хлопнул себя по щекам и протянул руку к ключу зажигания. Задушевный голос из приемника продолжал:

— Главная плохая новость вчерашнего дня — не имеющее прецедентов в истории Города ограбление фирмы «Европа-Инвест». Дело даже не в том, что пропала огромная сумма денег — около четырехсот тысяч долларов. Дело в том, что ограбление привело к гибели троих сотрудников фирмы. К счастью, уважаемые радиослушатели, наша милиция на этот раз проявила себя с лучшей стороны. Имя преступника уже установлено. Это некто Сидоров Вениамин, работник автосервиса, ранее судимый. Сейчас ведется поиск преступника. Введен в действие план «Перехват». И это еще одна причина, дорогие радиослушатели, чтобы в эту ночь сидеть дома и слушать нашу радиостанцию. Очередной музыкальный час начинает Леонид Агутин...

Несколько секунд я сидел неподвижно, тяжело дыша и глядя на свое отражение.

У меня были очень удивленные глаза.

Потом я нажал на педаль газа, и «Ока» задним ходом двинулась от больницы. Сжимая руль, я чувствовал, что меня трясет. Словно в лихорадке.

Глава 11

Я вел «Оку» по шоссе, стрелка спидометра дрожала у отметки «семьдесят», и со стороны могло показаться, что мы целеустремленно движемся к какой-то одному мне известной цели.

Проблема заключалась в том, что я не знал, куда мы едем. Вторая проблема заключалась в том, что ехать нам было некуда.

Если милиция взялась за Сидорова вплотную, то у него дома, у его бывшей жены и у любовницы уже сидят долготерпеливые ребята с короткими стрижками. И если за Сидорова взялись вплотную...

Я вдруг похолодел. Милиция поставила засаду по всем квартирам. И поставит засаду у Сидорова на работе. Получалось, что я...

— Этого еще не хватало, — прошептал я. Получалось, что я заявился в автосервис, когда там появились милиционеры, чтобы найти и арестовать Сидорова. Я помешал это сделать. Более того — я вступил в драку с милиционерами и нанес им телесные повреждения. Когда я все это осознал, то стало совершенно очевидно, что у нас с Сидоровым одинаковая ситуация. Хреновая. Но ему было лучше. Он был без сознания и не понимал ничего. Я понимал все и бесцельно гнал по шоссе, не представляя, что теперь нужно делать.

Пару километров спустя я подумал, что милиционеры сами виноваты. Не представились, не предъявили документов, да еще вырядились в эти идиотские маски. У меня были веские оправдания, но вряд ли кому-то до них будет дело, если все это дойдет до суда.

При мысли о следствии и суде меня передернуло, и я постарался выбросить эти нехорошие слова из головы. Я стал думать о Сидорове. В больницу его везти нельзя, жене он на фиг не нужен, любовница тоже не будет заниматься его здоровьем. Все свалилось на мои плечи. Они, конечно, не очень хрупкие, но тяжесть сидоровского тела почувствует кто угодно.

Я свернул налево и остановил машину у телефонной будки. Жетон провалился внутрь аппарата, и сонный Ленкин голос произнес:

— Кто это? Я слушаю...

— Привет, — сказал я. — Это Костя.

— Привет, — ответила Ленка, и я представил улыбку на ее лице. В этой улыбке было одно важное качество, которого мне сейчас не хватало — безмятежность. — А я тут сплю...

— Извини, что разбудил...

— А ты откуда звонишь? Я сегодня хотела к тебе зайти, но не застала...

— Я потом сам зайду и все объясню... — торопливо проговорил я.

— У тебя что-то случилось? Голос какой-то...

— Случилось. — Я не стал отпираться. — Мне нужен врач. Прямо сейчас. И это очень важно.

— Врач? — переспросила Ленка. — Я тебя не устрою?

Она работала медсестрой, и ее умения хватало, чтобы периодически подлечивать меня после очередной переделки. Но на этот раз...

— Вряд ли ты справишься. Там пулевое ранение. В живот.

— У тебя? — испуганно спросила Ленка.

— Нет, у одного знакомого. Короче говоря, ему срочно нужна помощь. Он потерял много крови и вообще...

— Почему ты не можешь отвезти его в больницу?

— Потому. Есть серьезные причины.

Я не хотел впутывать ее в свои дела, особенно когда эти дела становились опасными.

— То есть тебе нужен врач, который прооперирует твоего знакомого подпольно?

— Я не знаю, нужна тут операция или нет, но мне нужен врач, который потом не будет трепаться. Есть у тебя такой на примете?

— Сейчас подумаю...

Она думала, а я то и дело оглядывался на машину. Стоило проезжающему милицейскому патрулю остановиться и проявить ко мне интерес, как...

— Записывай телефон, — сказала Ленка. — Точно я не уверена, но про него ходят такие слухи. И уж, конечно, не за красивые глазки он это делает.

— У тебя очень красивые глазки, — ответил я. — Когда я закончу с этим делом, сразу же загляну к тебе. С меня еще одна бутылка шампанского.

— Не торопись. — Ленка зевнула. — Я после дежурства, хочу хорошенько выспаться.

Она повесила трубку. Я представил, как она подходит к кровати, сбрасывает со ступней пушистые тапочки, ныряет под одеяло, где тепло, уютно и безопасно...

Я вздохнул и стал набирать номер врача, который, если верить Ленке, был не прочь подработать ночной хирургической практикой.

— Матвей Александрович?

— Кто это? — недовольно пробурчали в трубку.

— Вы меня не знаете, и я вас не знаю. Но мне рассказывали про вас много хорошего. А конкретно — что вы можете помочь больному человеку даже среди ночи.

— Больному человеку? — усмехнулся в трубку Матвей Александрович. — Что за болезнь?

— Излишки свинца в теле.

— Вы что?! — прошипела трубка. — А если нас подслушивают?! А вы открытым текстом!

— Тогда давайте побыстрее решим все вопросы, — предложил я. У меня начала болеть шея от постоянных поворотов в сторону машины. — Беретесь? Естественно, не даром.

— Да уж...

— Куда мне привезти больного?

— Ко входу во вторую городскую больницу. Через полчаса.

— С такой болезнью не возят в больницу. Могут возникнуть ненужные осложнения.

— Я же сказал: через полчаса. Не будет никаких осложнений.

Глава 12

Матвея Александровича я представлял маленьким лысым человечком с бегающими глазками. Но к воротам больницы вышел широкоплечий бородатый мужчина, излучавший спокойствие и самоуверенность. Его белый халат, видневшийся из-под наброшенного на плечи кожаного пальто, был заметен издалека на черном фоне ночи. Словно свет маяка. И я подумал, что доставил Сидорова куда нужно.

Доктор быстро осмотрел Сидорова.

— Проникающее ранение в брюшную полость, — обыденным голосом сообщил он. — Также ранение мягких тканей и правого плеча.

— Этого я не заметил.

— Входные отверстия со спины, — сказал доктор, и я понял, когда Сидоров получил эти две пули: во время сумасшедшей пробежки от гаража к моей машине, когда тяжелое тело приятеля прикрывало меня со спины. Я еще обозвал невидимого стрелка «мазилой». Я был несправедлив.

— Короче, нужна срочная операция плюс переливание крови, — подытожил Матвей Александрович. — Вот лекарство от вашей болезни.

— Вы хотите положить его в больницу? — кивнул я в сторону светящихся окон.

— Я не могу делать ему операцию у себя дома, — пожал плечами доктор. — У меня нет частной клиники.

— Но здесь... Вам придется регистрировать его, сообщить о пулевом ранении...

— Совершенно необязательно. Я заведующий отделением. Я могу положить к себе человека, и никто за пределами моего отделения не будет об этом знать.

Поставлю диагноз «бытовая травма». Никаких проблем.

— При нем нет никаких документов.

— Не имеет значения.

— Его имя...

— Оно меня совершенно не интересует. Для отчетности я могу написать что угодно — Иванов Иван Иванович... Вас устраивает набор услуг, который я предлагаю?

— Вполне.

— Тогда вы не удивитесь, когда узнаете, сколько я прошу за это.

— Полагаю, что немало.

— Вы поразительно догадливы, — улыбнулся доктор. — Я дорого беру, но я и даю много. Можете не волноваться за вашего друга.

— Я похож на человека, который волнуется?

— Немного.

— Это обманчивое впечатление.

— Так мы договорились?

— Да. — Я протянул ему пять стодолларовых купюр. — Это все, что у меня есть сейчас. Завтра я привезу остальное. Устраивает?

— В качестве задатка сойдет, — кивнул доктор, и мои деньги исчезли в кармане белого халата. — Как с вами связаться, если что-то вдруг произойдет?

— Вы обещали, что ничего не произойдет.

— Я о другом. Если ваш друг придет в сознание и захочет покинуть больницу. Мне нужен ваш телефон или другие координаты.

— Лучше я сам буду вам позванивать, — сказал я. После всех глупостей, что я и Сидоров натворили за последние сутки, мне хотелось быть осторожным.

— Звоните. — Врач достал из кармана мобильный телефон, набрал номер и вызвал дежурных санитаров с носилками. — Кстати, кто вас вывел на меня? Кто порекомендовал?

— Это имеет какое-то значение? — Я увидел, как от здания больницы отделились два белых пятна. В заведении Матвея Александровича работали быстро.

— Ну-у, — как бы равнодушно протянул доктор. — Всегда интересно, кто из твоих друзей — настоящий. То есть кто успешнее рекламирует мой маленький бизнес. Это случайно не Гиви Иванович?

Видимо, в моем лице что-то изменилось, потому что доктор поторопился заметить:

— Ну не хотите говорить, не надо. Я же просто спросил...

Я не стал дожидаться приближения санитаров, сел за руль и наклонил голову вниз, чтобы парни в белых халатах не видели моего лица. Они вытащили Сидорова и положили на носилки. Я сразу же завел двигатель...

Удаляясь от больничных ворот, я смотрел, как санитары тащат к зданию прогнувшиеся под тяжестью сидоровского тела носилки, а чуть позади размашисто шагает Матвей Александрович. Чем дальше они уходили, тем быстрее исчезали белые пятна халатов, и в конце концов темнота осенней ночи поглотила всех четверых.