— Сидите и молчите, — шепнул он беглецам, — я посмотрю, кто это.

Но не успел он сделать и шага, как дверь отворилась, и в комнату скорее вползло, чем вошло худое и длинное существо, похожее на червяка. Черное длинное одеяние еще усиливало это сходство. Существо изгибалось и кланялось, посылая фермеру самые нежные улыбки.

— Вот и я, мистер Пири, завернул к вам поделиться новостями, — сладко пропел Червяк. — Хоть вы и нерадивый духовный сын, но я вас не забываю…

Фермер неуклюже поклонился и нахмурился.

— Давно я не видел вас в церкви, — тем же сладким голосом продолжал Червяк, — видно, мои проповеди кажутся вам скучными…

Глаза его обшарили всю кухню и вдруг нащупали беглецов, которых фермер усиленно старался заслонить своей спиной.

— Я и не знал, мистер Пири, что вы купили невольников… Давно они у вас?

— Давно… То есть, я хотел сказать, недавно, — неловко пробормотал Пири.

Вот как! И у кого же вы их купили? — не унимался Червяк.

Я… купил их в Мэриленде, у одного плантатора, — храбро соврал фермер.

Так-с. — Червяк понимающе изогнулся. — Кстати, о Мэриленде я и хотел сообщить вам новости, сын мой. Знаете, в Харперс-Ферри была настоящая революция… Шайка дерзких безумцев пыталась взбунтовать негров. Они забыли, что небо учит нас покорности и смирению… Они… — Да, я все это уже знаю, — неосторожно брякнул Пири.

Червяк внезапно перестал извиваться. Вся фигура его приняла напряженный вид. Казалось, он к чему-то принюхивается.

Позвольте, откуда же вы знаете, сын мой? — пропел он. Глаза его еще раз быстро оглядели беглецов. — Газета еще не вышла, я сам знаю только потому, что встретил редактора.

Фермер утер лицо платком.

Мне мой мальчишка сказал, — наконец выговорил он. — Пеп, эй, Пеп!

Появился Пеп. В волосах у него застряла солома.

— Пеп, расскажи преподобному отцу, где ты, узнал о том, что творится в Ферри, — сказал фермер, отчаянно подмигивая сыну. Червяк с приятной улыбкой наблюдал эту сигнализацию.

— А мы с Гровсом вчера ехали в Ферри за гвоздями, а тут вдруг слышим пальбу, и бежит какой-то дяденька и кричит, что в Ферри воюют. Ну, мы тут поворотили коней — и домой, — выпалил без малейшей запинки Пеп.

Червяк снова начал изгибаться:

Прекрасно, прекрасно… Только не ошибаешься ли ты, Пеп? Вчера ведь было воскресенье, и, помнится, я видел Гровса в воскресной школе. Он сидел прямо против меня на первой парте.

Но смутить. Пепа было не так легко.

— А ведь верно! — вскричал он весело. — Гровс мне и впрямь говорил, что собирается в школу. Он еще меня звал. Только мы-то ездили с ним еще до уроков. Чуть свет собрались и поехали, а то отец мне покоя не давал с этими гвоздями.

— Да, да, — подхватил Пири. — Нечем было чинить крышу. Да вот и полы собираюсь к зиме перестилать.

Червяк вдруг заторопился:

— Мне пора… Да благословит вас бог, дети мои… Нет, не удерживайте меня, мистер Пири… Знаете, паства ждет своего пастыря. — И он, снова кланяясь и изгибаясь, выполз из кухни.

Но как бы удивились фермер и его сын, если бы им удалось поглядеть на преподобного отца ровно через пять минут после того, как он покинул их дом! Оглянувшись по сторонам и убедившись, что никто за ним не следит, Червяк поднял полы своего балахона и что было силы пустился по дороге к городу. Он мчался огромными скачками, и на его лине было такое злобное выражение, что прихожане, пожалуй, не узнали бы своего «доброго» пастыря.

— Бабушка, погоди минутку, — сказал Чарли, — кто-то бежит сюда. — Он заслонил глаза рукой и вгляделся: — Неужели Мэри Роч? И не успели ребята оглянуться, как Мэри, оживленная и запыхавшаяся, была уже среди них. Она прежде всего направилась к бабушке.

— Как вы поживаете, бабушка? — вежливо спросила она. — Много вы рассказывали без меня?

Бабушка изумленно поглядела на нее:

— Ты опять здесь? А что скажет твоя мама?

— Ничего мама не скажет, — вспыхнув, отвечала Мэри. — Она даже не знает, что я здесь.

— Как так? — А так. Она ушла на весь вечер, а меня заперла в комнате. Она меня теперь всегда запирает по вечерам. Я сидела, сидела, а потом мне стало так скучно сидеть одной и думать, что все вы здесь собрались. Я взяла вылезла в окно, да и прибежала сюда. — И Мэри смущенно потупилась.

— Вот молодчина! — с восхищением сказал Беппо. — Честное слово, я от нее этого не ожидал!

— А я всегда говорил, что она молодец! — вмешался Чарли. — И вовсе она не кисейная.

Мэри с довольной улыбкой слушала расточаемые ей похвалы.

Но старая негритянка была другого мнения:

— Право, не знаю, что с тобой делать. В сущности, надо было бы отправить тебя обратно домой и сказать твоей маме, чтобы она запирала не только двери, но и окна…

— Нет, бабушка, ты этого не сделаешь! — с жаром вскричал Чарли. — Ты не такая…

— Пускай она немножко посидит с нами, — вступился Тони, — а как только стемнеет, она вернется домой и опять влезет в окно. Ее мать ничего и не пронюхает.

— Правда, бабушка, пускай Мэри останется, — хором запросили ребята, — пожалуйста, бабушка!

— А потом я провожу ее домой, — сказал Чарли. — Пусть только мне попадется эта злющая повариха, я ей…

— Тсс… довольно, — остановила его бабушка. — Хорошо, я расскажу еще немножко о том, как Пири спасал трех беглецов, а потом Мэри пойдет домой и честно сознается матери, где она была. Согласна, Мэри?

Девочка нерешительно кивнула.

— Мама… будет сердиться не на меня, а на вас, — почти шепотом сказала она. — Она очень злится, когда я дружу с цветными…

Все равно, ты скажешь ей, где провела вечер, — решительно прервала ее бабушка. — Я не хочу, чтобы говорили, будто я учу тебя лгать.

Мэри села на траву рядом с Чарли. Темное лицо мальчика сияло: так рад он был приходу подруги.

— Я после расскажу тебе все, что было без и тебя, — шепотом сказал он Мэри.

А бабушка между тем продолжала свой рассказ.

ПОД СОЛОМОЙ

… — Живо, Пеп, запрягай коней, а то сюда вот-вот нагрянут солдаты, — торопливо сказал Мири. — Будь я проклят, если священник не донесет, что он видел у меня беглых из Ферри…

Он сам помог сыну выкатить во двор большой воз и запрячь лошадей. Дно воза покрыли тонким слоем соломы, на которой улеглись рядком все три беглеца. Посреди двух взрослых положили Салли. Девочка упросила, чтобы ей позвонили взять с собой и кота.

— Он будет лежать совсем, тихо, — уверяла она.

— А теперь давай соломы, да побольше, не жалей, — распорядился Пири.

Сухая золотистая солома посыпалась на беглецов. Скоро негры совершенно скрылись под желтой копной. Пеп хорошенько умял солому, и теперь даже самый острый глаз не обнаружил бы ничего подозрительного.

— Дышать можете? Воздух проходит? — заботливо осведомился Пири.

Можем. Не беспокойтесь, сэр, спасибо! — отвечал кроткий голос Джен.

— Эх, жаль, нет С вами Брауна. С каким бы удовольствием я натянул нос плантаторам! — сказал фермер. — Ну, Пеп, теперь гони, да гляди в оба, не напорись на ищеек.

Две откормленные лошади легко вывезли воз на лесную дорогу: Пепу даже не нужно было их погонять. Но не успел воз выехать из лесу, как па дороге послышался лошадиный топот, и разъезд в синих мундирах выехал из-за деревьев.

Офицер осадил коня и закричал Пепу:

— Эй, мальчик, где здесь ферма Анастазиуса Пири?

Пеп не торопясь слез с воза.

— Где здесь ферма Пири? — повторил он как бы в раздумье. — Гм… ферма Пири, сэр, думается мне, совсем в другой стороне… Она, сэр, вон за тем кукурузным полем, — добавил он, показывая куда-то вдаль.

Офицер выругался.

— Как же этот чертов священник говорил, что ферма в лесу. Дурачил он нас, что ли?!

Он в сердцах так пришпорил коня, что тот встал на дыбы. Офицер огрел его хлыстом, затем повернул на кукурузное поле, указанное Пепом. За мной! Копыта мягко затопали по дороге, и за отрядом поднялось облако пыли. Пеп быстро взобрался на воз, замахал кнутом и заорал на лошадей. Воз запрыгал по кочкам, доски ходуном заходили под беглецами, и по этому признаку они догадались, что Пеп гонит во всю мочь.

В такой скачке прошло около часа.

Уже в стороне остался Аннаполис, уже готовился Пеп свернуть на дорогу, ведущую в Хагерстаун, к следующей «станции», как вдруг из-за кустов на дорогу выскочил человек с ружьем. — Стой! — закричал он Пепу. Пеп пробормотал сквозь зубы проклятие и остановил лошадей. Тогда из-за кустов вышло еще несколько человек в охотничьих куртках, сапогах и круглых шляпах. Все они были вооружены саблями и ружьями. Один из них, по виду начальник, подошел к Пепу:

— Что везешь, парень?

— Жареную кукурузу! — дерзко отвечал Пеп.

— Ты что это, шутить с нами вздумал?! — вскипел начальник. — Когда тебя спрашивают, ты должен отвечать! Куда едешь?

— К дяде, — отвечал Пеп, — к отцову брату.

— Обыскать парня! — распорядился начальник. — Поглядим, что это за птица.

Пепа обыскали, но, кроме перочинного ножа и двух вареных картофелин, ничего не нашли. Он собирался уже тронуть лошадей, как вдруг один из вооруженных сказал, что не худо было бы пощупать, что у мальчишки на возу.

— В прошлый раз я нашел негров в ящиках с яблоками, — добавил он.

— А вот мы сейчас поглядим, кто у него под соломой, — сказал начальник, обнажая саблю.

— О сэр, это самая обыкновенная сухая солома, — дрожащим голосом сказал Пеп. Давайте я сам вам все покажу. — И он принялся тыкать кнутовищем в солому, приговаривая: — Тут ничего, и тут одна солома, и тут то же самое.

Но начальник оттолкнул его:

— Я и без тебя справлюсь.

Беглецы под соломой затаили дыхание и так прижались ко дну, как будто хотели вдавиться и деревянный настил. Солома зашуршала, острая холодная сталь коснулась ноги Салли, и вдруг жгучая боль пронизала все ее тело. Девочка вздрогнула, хотела застонать — и закусила губы.

В тот же момент возбужденный голос начальника произнес:

— Джентльмены, моя сабля наткнулась на что-то мягкое! Признавайся, маленький негодяй: кто у тебя там?

Сэр, я… — начал было Пеп, но в этот момент раздалось громкое негодующее мяуканье, и черный кот вылез из-под соломы, озираясь по сторонам.

— Ха-ха-ха! — захохотали присутствующие. — Вот на кого наткнулась ваша сабля, Джексон! Тоже черный, но за такими мы не охотимся… Мальчик, зачем взял кота? — обратились они к Пепу.

— Ох, противное животное! — отвечал Пеп, у которого отлегло от сердца. — Всегда дрыхнет в соломе. Верно, забрался, когда я наложил воз, да и проспал до сей поры.

И он принялся нежно гладить Приста.

— Теперь можно ехать, сэр? — спросил он начальника.

— Валяй! — отвечал тот. — Только держи Кота при себе, а то его какой-нибудь патруль обязательно проткнет саблей.

— А много я встречу таких патрулей? — осведомился Пеп.

— Да, по всей хагерстаунской дороге бродят патрули и стоят кордоны, — отвечал начальник. — Слыхал, верно, что было в Харперс-Ферри? Говорят, оттуда сбежало несколько негров, так мы думаем на дороге подстеречь эту дичь.

— Счастливой охоты! — вежливо пожелал Пеп.

Он хлестнул лошадей, помахал в знак приветствия кнутом, и воз загромыхал по дороге. Несколько времени лошади бежали крупной рысью.

Пеп не решался еще заговорить со своими пассажирами. Вдруг сквозь грохот колес ему послышались стоны. Он прислушался: да, он не ошибся, стоны доносились из-под соломы.

Мальчик оглянулся по сторонам. Кругом было пшеничное поле, далеко у леса краснели черепичные кровли селения. Он остановил лошадей.

— Что там у вас? Что случилось? — почти шепотом спросил он, нагибаясь словно для того, чтобы поправить упряжь.