Но есть другие аспекты во взаимоотношениях со странами Запада, которые тоже называют словом «экономика», но которые являются внеэкономическими. Это — технологический и бытовой аспекты. Советский Союз по целому ряду причин, среди которых важнейшей является необходимость обороны, вынужден тянуться за Западом в сфере технологии. Своими силами подняться на уровень Запада в этом отношении и тем более внедрить технологические достижения в серийное производство коммунистические страны неспособны. Это ставит их в невыгодное положение во взаимоотношениях с Западом и вынуждает на поведение, чуждое природе коммунизма. И в смысле материального уровня жизни коммунистические страны неспособны подняться на уровень Запада в силу свойств коммунизма. А Запад породил в этом отношении колоссальные соблазны, заражая ими коммунистические страны. Это действует деморализующе на них. Потребность догнать передовые капиталистические страны в сфере экономики есть прежде всего потребность парализовать деморализующее влияние соблазнов Запада на население коммунистических стран, улучшить бытовые условия и укрепить вооруженные силя В коммунизме самом по себе не содержится никаких объективных стимулов экономического прогресса. Если бы не было Запада, ни о каком подъеме экономики и речи не было бы.

Сельское хозяйство

Положение с сельским хозяйством в Советском Союзе может служить классическим образцом переплетения факторов, связанных не только с природой коммунизма, но и с конкретными историческими условиями. Сваливать вину за его катастрофическое состояние на сталинскую политику и колхозы есть грубейшая фактическая ошибка. В сельском хозяйстве природа коммунизма и исторические условия, в которых коммунизм охватил деревню, сказались особенно болезненно. И несмотря ни на что, коллективизация не была всего лишь глупостью и преступлением.

Остановлюсь лишь на двух вопросах, связанных с сельским хозяйством. В сталинские годы был принят закон, по которому земля передавалась в вечную (!) собственность колхозам. Это был пропагандистский трюк, конечно. Но только. Это была попытка прикрепить людей к земле, деревне. Но ничего из этого не вышло. Остановить массовой бегство крестьян в города было невозможно. Политика индустриализации свела на нет этот трюк с «вечной собственностью». Об этом опыте не мешало бы вспомнить тем сегодняшним демагогам, которые призывают передать землю в собственность крестьянам. Суть дела тут не в том, что у крестьян отобрали собственность на землю, — таковой вообще не было. Суть дела в том, что крестьян в старом смысле слова уже нет, а те люди, что остались в деревнях, в массе своей землю в собственность просто не возьмут. Это невозможно сделать в силу объективных условий нынешней деревенской жизни и ее отношений с жизнью городской.

Второй вопрос касается производительности труда частников и колхозов. Приобрело прочность предрассудка убеждение, будто продуктивность людей, работающих на своих маленьких приусадебных участках единолично, неизмеримо выше продуктивности колхозов. Такой вывод делается путем примитивной логической операции. Берется то, что производит один человек или одна семья на своем малюсеньком участке, и сравнивается с тем, что производит колхоз из многих десятков и сотен человек на огромной территории. Результат сравнения получается ошеломляющий. Но ошибочный, если это не есть умышленная фальсификация сути дела. При этом не принимается во внимание то, каких усилий стоит производство продуктов на единоличном участке. Если увеличить этот участок в несколько раз, это не значит, что во столько раз увеличится продуктивность этих людей. У них просто не хватит сил на это. Не принимается во внимание, далее, исключительность положения таких частников. Если число их увеличится в несколько раз, они утратят свои привилегии, и интерес к такому виду наживы пропадет. Не принимается во внимание расположение таких частных участков и многое другое, что делает сравнение бессмысленным.

Обычно критики советского сельского хозяйства ссылаются на западные страны (особенно — на США), где в сельском хозяйстве занято меньше людей, чем в Советском Союзе, и земли меньше, а производится продукции во много раз больше. Это действительно так. Но перенести опыт западных стран на советскую почву простым решением властей в принципе невозможно. Чтобы сделать тут нечто подобное, нужно разрушить коммунизм во всей стране, Дать свободу развития капитализму в деревне со всеми последствиями, о которых теперь не хотят говорить, и запастись историческим терпением на несколько десятков лет, если не столетий.

Колхозы, совхозы и различные государственные фермы суть естественный для коммунизма путь эволюции сельского хозяйства. Колхозы исчезнут, уступив место государственным предприятиям типа совхозов. Все прочие формы трудовой деятельности в деревне суть исторически преходящие меры. Они нежизнеспособны. Коммунизм с большими частными хозяйствами и фермами американского типа есть нонсенс, который приходит в голову безответственным болтунам, демагогам и дилетантам. Сказанное мною не следует понимать как апологетику советской политики в сельском хозяйстве. Это следует понимать как констатацию того, на что способен коммунизм. На другое он просто не способен. Со временем и в случае, если условия будут благоприятными, в деревнях будут созданы предприятия, подобные промышленным, и условия жизни работающих в них людей уравняются с таковыми городских работников. Но когда это будет? И|каким будет этот уровень?

Распределение

Официально считается, что граждане коммунистического общества вознаграждаются соответственно их труду. Но принцип вознаграждения по труду имеет очень узкую сферу приложения. В силу разнообразия видов деятельности единственным универсальным критерием сравнения: трудовых вкладов людей в общественное благосостояние становится сравнение людей по их социальным позициям и по их социальной ценности (значимости) вообще. Так что фактически действующим принципом вознаграждения за труд здесь является принцип «Каждому — по его социальному положению». Даже самое педантичное следование этому принципу порождает неравенство в распределении жизненных благ. Неизбежным следствием рассматриваемого принципа является также система социальных привилегий, т.е. тех преимуществ, которые человек в данной социальной позиции имеет сравнительно с нижестоящими. Кроме того, на этой основе развивается; система коррупции и использования своего служебного положения в корыстных целях. Она фактически становится дополнительным средством распределения и перераспределения жизненных благ. В практической реализации для огромной массы людей рассматриваемый принцип распределения превращается в принцип «Каждый урывает для себя максимум того, что позволяет ему его социальное положение». Для этого люди объединяются в мафиозные группы по совместной эксплуатации общества в своих интересах.

Коррупция не есть нарушение некоторой социальной нормы. Она есть нарушение юридического закона, призванного охранять фактические нормы. Но она есть неизбежное следствие и проявление самого объективного принципа распределения благ. Отклонением от нормы является нарушение меры коррупции. Например, бывают случаи, когда для подчиненного складываются более благоприятные условия для взяток, чем для начальника, или подчиненный оказывается более ловким в отношении эксплуатации общества в своих интересах. Тогда его жизненный уровень оказывается выше, чем у начальника. Это не соответствует абстрактному принципу распределения благ и сознанию справедливости распределения. Такое отклонение от нормы должно быть как-то пресечено и даже наказано. В большинстве случаев коррупцию нельзя разоблачить, — она происходит в рамках юридических законов (например, взаимные услуги по знакомству). Ее разоблачают, когда она явно выходит за рамки закона, и появляются лица, заинтересованные в ее разоблачении и достаточно сильные для этого. А это не так-то просто. Иногда требуются усилия высших властей и аппарата государственной безопасности в течение многих лет, чтобы приостановить ее разгул.

Если богатством буржуазного общества являются деньги, то богатством общества коммунистического является прежде всего положение, занимаемое человеком в социальной иерархии. Формально высшие чиновники государства получают не такую уж высокую заработную плату сравнительно со многими другими категориями граждан. Но они имеют высокий жизненный уровень независимо от денег. Последние для них в значительной мере условны. Обратите внимание, я уже много сказал о коммунизме, но лишь теперь упомянул о деньгах. Это не упущение. Деньги вообще играют в коммунистическом обществе иную роль, чем в обществе капиталистическом.

Распределение жизненных благ есть то, с чего граждане начинают познавать сущность своего общества. Неравенство в распределении прежде всего прочего порождает социальные эмоции. Люди, как правило, стремятся устроиться в жизни так, чтобы иметь как можно больше и лучше жизненных благ, тратя на это как можно меньше сил и избегая риска. Это естественно. Объективно действующая система распределения жизненных благ порождает в массе населения отсутствие заинтересованности в труде, в его лучшем исполнении, в добросовестности. Коммунистическое общество в принципе есть общество плохо работающих людей. Повышение производительности труда, на которое рассчитывали идеологи коммунизма оказалось одной из самых трудных проблем для этого общества в значительной мере из-за такого отношения к труду. Поэтому коммунизм вынужден прибегать к мерами внешнего принуждения и контроля, а также к созданию таких условий деятельности, в которых люди вынуждаются как-то исполнять свои обязанности под угрозой наказания и потери достигнутого.

Распределение жизненных благ есть функция государства. Но это — только в идеале. В реальности имеют место многочисленные каналы, неподконтрольные государству. Часть из них образуется благодаря соблюдению норм общества, часть — как отклонение от них. Государство борется с отклонениями от норм, но так, что нарушеним принципа распределения усиливаются. Эти нарушения идут по двум линиям: 1) по линии усиления законного неравенства людей, находящихся на различных ступенях социальной иерархии; 2) по линии нарушения самого принципа распределения согласно социальной позиции граждан. Первое общеизвестно. Во втором случае получается так, что какие-то граждане ухитряются иметь жизненных благ больше, чем положено им по их положению в обществе, больше своих начальников и вообще лиц, занимающих более высокое положение в обществе. Обычно это достигается за счет уголовно наказуемых методов. Но часто это происходит вполне официально.

В распределении жизненных благ играют роль и другие факторы, кроме социального положения, а именно — престижность профессии, личные способности, трудовые усилия, дополнительные заработки, премии, блат, ловкость, благотворительность.

Идеологи коммунизма обещали построить общество всеобщего изобилия. На деле оно оказалось обществом дефицита всего необходимого для большинства населения. Но для некоторой части населения коммунистических стран реальный коммунизм оказался действительно обществом изобилия, — для высших и привилегированных слоев общества. Они действительно имеют все в изобилии, причем — даром или за условную цену. А используя свое служебное положение и личные связи, они имеют и сверх того, что они могли бы потребить сами. Разница в том, что имеют представители этих слоев и что имеют представители низших и даже средних слоев, оказывается колоссальной.

Кроме того, здесь присоединяется еще один фактор, усиливающий эту разницу. Многими благами представители этих слоев пользуются, не владея ими как личной собственностью. Это — дачи, машины, санатории, поездки по стране и за границу. На содержание этих людей общество также тратит огромные средства, оплачивая обслуживающих их лиц и целые учреждения. Так что здесь нужно вводить новый критерий оценки богатства людей и сравнения их с этой точки зрения, а именно — во что обходится обществу содержание данной личности. А с этой точки зрения различие в тратах общества на представителей низших и высших слоев вполне сопоставимо с различием в наличных богатствах людей в капиталистическом обществе. Изменилась форма неравенства, но неравенство осталось.

Отмечу, наконец, что для коммунизма более опасен не дефицит и бедность, а относительное изобилие и богатство. Последнее усиливает материальное неравенство, порождает негативные страсти, разврат, цинизм, паразитизм. Материальные интересы становятся доминирующими, что ведет к морально-психологической деградации общества. Тлетворное влияние Запада, против которого в Советском Союзе боролись все годы после революции, не вымысел пропаганды, а реальная угроза существованию коммунизма. Это влияние идет главным образом по линии усиления материальных интересов. Причем в самой большой степени этому влиянию подвержены высшие слои общества. Моральное разложение советского общества началось прежде всего сверху.

Вместе с тем, и дефицит предметов потребления усиливает ценность материальных благ в глазах населения. Борьба за приобретение их любой ценой становится основным стимулом поведения огромной (если не большинства) массы населения. Стремление властей и идеологии навязать ей преобладание неких «духовных» интересов терпит крах. Лишь для незначительной части образованных и творческих личностей «духовные» интересы играют более важную Роль, чем материальные, да и то лишь до тех пор, пока какой-то минимум удовлетворения последних гарантирован и не открылась возможность перейти в лучше обеспеченные слои.

Идеология

Коммунистическое общество держится на трех опорах: 1) стандартная социальная организация населения в первичные коллективы; 2) система власти и управления, густой сетью пронизывающая общество во всех измерениях; 3) единая государственная идеология и систематическая идеологическая обработка населения. Первые две опоры мы уже рассмотрели. Обратимся к третьей.

Надо различать идеологию как определенное учение идеологию как определенное состояние сознания граждан общества и общества в целом. Идеологическое учение ест( обобщающее и суммарное учение о мире, о человеческом обществе, о человеке, о познании мира человеком, об ис тории человечества, о будущем, о своей стране, короче говоря, — обо всем, что в данных условиях и в данной человеческой общности считается важным для осознании человеком самого себя и своего природного и социальной окружения. Идеологическое состояние человека есть состояние его сознания в той мере, в какой оно касается тех же вопросов, о которых я упомянул выше. Оно складывается у людей под влиянием многочисленных факторов, — опыта жизни, общения с другими людьми, литературы, кино, газет, образования, а также влияния западной пропаганды. Разумеется, свою долю в это вносит идеологическая обработка населения.

Коммунистическая идеология претендует на то, чтобы считаться наукой. Но на самом деле она таковой не является. Цель науки — познание действительности. Задача идеологии — организация и стандартизация сознания людей, управление людьми путем формирования определена ного типа их сознания, необходимого с точки зренн интересов самосохранения общества.

Коммунистическая идеология претендует на роль духов;, ного пастыря людей. Но она не есть форма религии. Она принципиально отлична от религии. В нее вообще не верят. Ее принимают на тех же основаниях, на каких принимают социальный строй и систему власти. Ее вольно или невольно впитывают в себя, причем — независимо от того, как ней относятся. Когда на Западе говорят, что советские люди потеряли веру в марксизм-ленинизм, то говорят нее что бессмысленное.

Принято думать, будто советская государственная идеология есть марксизм-ленинизм. Это верно лишь отчасти. Советская идеология имеет сложное строение. В ней можно выделить актуальную (т.е. постоянно используемую) и потенциальную (т.е. используемую лишь в особых случаях) части. Сочинения Маркса, Энгельса и их последователей, признаваемых в советской идеологии, входят в потенциальную идеологию целиком и полностью. Но далеко не все из них входят в актуальную часть. То, что извлечено в актуальную часть и переработано в ней, функционирует уже само по себе, без содержательной связи с контекстом исторического марксизма. Ссылки на Маркса и Энгельса делаются, но они носят уже сугубо формальный и даже ритуальный характер. В большинстве случаев они имеют целью поднять престиж изрекаемых банальностей или освятить авторитетом «величайших мыслителей» очевидную чепуху или бессмыслицу. Сочинения классического марксизма лежат на складах потенциальной идеологии. Их используют лишь специалисты. Но даже многое из того, что из марксизма вошло в актуальную идеологию и в ее ядро, уже не может на все сто процентов удовлетворить советскую идеологию.

Идеологическое учение есть лишь одно из средств для создания нужного идеологического состояния общества. В Советском Союзе для этой цели был создан грандиозный идеологический механизм. Он в основных чертах сложился еще в довоенные годы. Но нынешнего состояния он достиг в послевоенные годы, в особенности — после смерти Сталина. Его разрастание и непомерное усиление связано с именем Суслова. С точки зрения числа и качества людей, вовлеченных в работу идеологии, и с точки зрения затрат времени, усилий и средств на эту работу сусловская идеологическая империя многократно превзошла сталинскую, уступив ей, однако, по другим качествам. В послесталинские годы была утрачена ясность, простота и общедоступность идеологического учения.

Идеологическая обработка людей есть основа и сущность процесса формирования человека коммунистического общества и сохранения его в этом качестве. Этот процесс начинается с рождения человека, продолжается всю его жизнь и заканчивается лишь с его смертью. Цель его — создание и поддержание в нужном состоянии социального интеллекта общества как целого и интеллектуального стереотипа для членов общества по отдельности. Он включает в себя идеологическое образование, воспитание и вовлечение в идеологические действия.

Идеологическое образование есть ознакомление людей с идеологическим учением и развитие навыков идеологического мышления о явлениях, с которыми так или иначе приходится сталкиваться людям, а также ознакомление людей с событиями в стране и в мире, с достижениями науки и техники, истолкованными в духе идеологии. Само по себе это не есть оглупление людей. Идеологически образованный человек не становится глупее аналогичного ему во всех прочих отношениях человека. Цель идеологического образования — не просто привить людям определенные представления о себе и своем природном и общественном, окружении, но натренировать их мозги так, чтобы они даже при желании не смогли бы выработать иные представления. В результате прохождения этого курса упражнений все люди в случае надобности понимать какие-то новые явления действительности поступают сходным образом, — у них вырабатывается сходная интеллектуальная реакция на окружающее. Поэтому советские люди не сговариваясь и без подсказок со стороны начальства более или менее одинаково реагируют на события, происходящие в стран «и за границей, на научные открытия, на произведения искусства, даже на явления природы.

Задача идеологического воспитания — привить людям определенные качества, проявляющиеся в их поведении, важном с точки зрения признанных норм поведения в дан ном обществе. Не следует думать, что идеология стремится привить людям отрицательные качества — эгоизм, карьеризм, двуличие, продажность, ненадежность. Идеология стремится привить людям самые что ни на есть лучшие качества. И это не есть лицемерие. Если бы идеология к этому не стремилась бы и не выполняла бы это на самом деле, жизнь в обществе превратилась бы в сплошной кошмар и стала бы практически невозможной для масс людей. Стремление идеологии прививать людям положительные личные качества (честность, отзывчивость, скромности правдивость, самоотверженность, ответственность перед коллективом и др.) выражает лишь стремление общества к самосохранению. Главным объектом идеологического воспитания является не отдельно взятый человек (индивид), а коллектив людей как единое целое. Идеологическое воспитание есть воспитание человека как члена коллектива. Воспитать коллектив — значит натренировать его жить функционировать как единое целое в соответствии с требованиями, которые общество предъявляет к социально здоровому коллективу. Коллектив должен быть способен своими силами обеспечить правильное исполнение этих функций.

Третий аспект идеологической обработки населения — вовлечение людей в идеологические действия. Задача этого вовлечения — сделать всех граждан общества соучастниками и сообщниками мероприятий, затеваемых на высшем уровне, возложить на всех людей ответственность за совершаемое и прививать людям сознание ответственности за судьбы общества в целом. Это выражается в том, что все социально активное население страны принимает участие в бесчисленных общественных мероприятиях, — собраниях, демонстрациях, выборных кампаниях, общественной работе. Регулярно проводятся идеологические кампании, охватывающие целые районы, области, республики и даже всю страну. Эти кампании приурочиваются к каким-то важным датам, постановлениям высших властей и из ряда вон выходящим событиям. Цель их — заставить само население стать сообщниками властей в их действиях. От человека коммунистического общества требуется не покорность и послушание, а активность, но активность, желательная для власти. Ослабление этого аспекта идеологической обработки населения имеет неизбежным следствием усиление его неподконтрольной активности, которая перерастает в противодействие властям и в бунтарские порывы. Между прочим, массовые демонстрации и митинги, возникавшие в годы кризиса и направленные против властей, суть явления того же рода с точки зрения поведения масс, что и демонстрации и митинги, которые ранее организовывались и направлялись властями. Граждане коммунистических стран, подвергаясь идеологической обработке в пользу коммунизма, тем самым проходят школу антикоммунистического воспитания.

Нет надобности объяснять, каких огромных размеров достигает механизм идеологии, какое огромное число людей вовлечено в его деятельность в форме проповедников идеологии и объекта их деятельности, какие огромные усилия и средства тратит общество на идеологическую жизнь. Многим такой размах идеологической работы кажется неоправданным. Однако такое мнение ошибочно. Дело в том, что идеологическое состояние общества не есть сумма идеологических состояний отдельных индивидов. Это есть явление коллективное, массовое, совместное. Идеологический механизм со всей массой вовлеченных в его деятельность людей и массой идеологических действий и есть реальность идеологии как особого социального феномена, есть носитель идеологии. Без этого идеология просто не существует как нечто реальное. Идеология формирует и организует массовое сознание, но не просто в форме проповеди каких-то идей, а в форме идеологи ческой организации самих масс.

Идеология претендует на то, чтобы безраздельно владеть душами людей. Но она не религия, и выполнить такую роль она в принципе неспособна. Она антирелигиозна. В силу исторически сложившихся условий она должна вдохновлять людей на борьбу с религией и церковью. Вместе с тем, она вынуждена идти на уступки им. В этом — одно из уязвимых ее мест. Идеология, далее, претендует на то, чтобы давать якобы научное объяснение всему тому, что входит в круг интересов населения. Она требует уважения к себе как к якобы высшему продукту познания и претендует на то, чтобы владеть умами людей. Но она не наука, и выполнить такую роль она в принципе не способна. Она не может конкурировать с наукой как явление интеллектуальное. Ее интеллектуальный уровень не соответствует таковому образованной части населения, которое не может испытывать искреннее уважение к ней. Поэтому для поддержания своего авторитета интеллектуального учителя и духовного наставника идеология нуждается в силе, которую и дает ей идеологический механизм и его функционирование. И никакие реформы идеологии неспособны устранить необходимость идеологического принуждения. Идеологический механизм так же органически присущ коммунизму, как и государство.

Роль идеологии в коммунистическом обществе настолько огромна, что это общество можно считать идеологическим. Здесь нет возможности описать эту роль во всем объеме. Коснусь еще некоторых вопросов, непосредственно связанных с темой книги. Выше я уже говорил о роли идеологии для руководства страны. Идеология, далее, ставила перед советским обществом эпохальную цель — построение коммунистического земного рая. То, что цель была недостижима, играло роль второстепенную. Она играла роль не научного предсказания, а ориентировочную и организующую массовое сознание. Страна жила с сознанием великой исторической миссии, что оправдывало все трудности и несчастья, обрушивавшиеся на ее население. Возникновение такой эпохальной цели не является случайностью для коммунистического общества. Она является необходимым фактором в его жизни как органического целого. Она придает исторический смысл его существованию. Это — распространение принципа плановости и управляемости на всю последующую историю.

Другим важнейшим элементом советской идеологии докризисного периода была идея внешнего эпохального врага, неразрывно связанная с идеей будущего земного рая. Таким эпохальным врагом с первых же лет существования советского общества стало капиталистическое «окружение», и в первую очередь — капиталистические страны Запада. И опыт истории, казалось, полностью подтверждал эту идею. В годы гражданской войны страна пережила интервенцию со стороны Запада. В сталинские годы вся ситуация перед второй мировой войной и война с Германией давали убедительнейшее доказательство правоты идеологии. Союз со странами Запада в борьбе с гитлеровской Германией несколько ослабил эту идею. Но начавшаяся «холодная воина» и мировые конфликты полностью восстановили прежнее отношение к Западу как к эпохальному врагу коммунизма.

Человеческий фактор

Вся совокупность условий жизни коммунистического общества, естественно, порождает тип людей, приспособленных жить именно в этих условиях. Хотя все средства воспитания и идеологической обработки людей и стремятся сделать из людей своего рода коммунистических ангелов, обстоятельства жизни оказываются сильнее призывов воспитателей, и в результате получаются коммунистические дьяволы. Коммунистическое общество есть общество в массе плохо работающих, ненадежных, склонных к обману и прочим негативным качествам людей. Доминирующим в их поведении становится социальный расчет, т.е. поведение по законам коммунальности. Приведу поясняющий пример. Если директору завода предоставить возможность выбирать — некое новшество с экономической выгодой, но с риском для своего положения, или отказ от новшества с гарантией сохранения и даже улучшения своего положения, то в массе случаев такого рода директор предпочитает второе.

Одна из труднейших проблем коммунизма — как сделать более или менее терпимое общество из плохого человеческого материала, как снизить значение человеческого фактора. Для этого имеются разнообразные методы. Помимо методов принуждения, контроля и наказания, тут имеет силу стремление сделать ход дела по возможности независимым от человеческого фактора или приспособить его к качествам занятых в нем людей. Следствием этого является более грубая и упрощенная технология, чем в странах Запада, сдерживание технологического прогресса вообще. Но все эти средства не в состоянии элиминировать роль человеческого фактора. Он так или иначе дает о себе знать. В будущем коммунизм выработает формы и средства деятельности, которые сведут к минимуму роль человеческого фактора. Это — один из источников исторической миссии коммунизма остановить безудержный прогресс, вдохновляемый капитализмом.

Общество как целое

Я рассмотрел отдельные аспекты коммунистического общества, причем — далеко не все. Это есть лишь одна, аналитическая часть задачи научного исследования этого общества. Все рассмотренные аспекты существуют не изолированно друг от друга. Они взаимосвязаны, воздействую» друг на друга. В результате их взаимодействия возникают явления, характеризующие общество как единое целое. Это, например, такие явления, как эффект системности, стабильность, выживаемость, скорость процессов, сопротивляемость среды, паразитарность, иммунитет и многие другие. Исследование их составляет задачу синтетическое части исследования коммунизма. При этом должны быть разработаны способы измерения и вычисления характеристик общества как целого. Должна быть построена научная теория, удовлетворяющая требованиям современной науки, позволяющая давать точные оценки конкретных событий жизни коммунистических стран и делать достаточно надежные прогнозы.

Приведу пример, поясняющий сказанное выше. Пусть, например, по расчетам соответствующих учреждений на строительство некоторого объекта потребуется пять миллиардов рублей. Пусть расчеты произведены самым педантичным образом, как это делают на Западе. Но так как объект строится в коммунистической стране, должен быть принят во внимание особый коэффициент системности. вычисленный теоретически и проверенный на массе эмпирических случаев. Расчетная величина затрат на объект должна быть умножена на этот коэффициент. В результата можно предсказать заранее, что на строительство уйдет не пять, а не менее десяти миллиардов.

Нормальное состояние целого не есть всего лишь сумма нормальных состояний частей. Для этого еще нужна скоординированность частей, соблюдение их определенные пропорций. Тут имеются свои объективные нормы, нарушение которых ведет к ослаблению социального организма как целого. В течение всей советской истории постоянно происходило нарушение этих норм. Это нарушение отчасти было вынуждено историческими условиями (подготовка к войне с Германией, война, «холодная война»), а отчасти было результатом деятельности государства. Самыми характерными примерами нарушения норм целостности могут служить непомерно сильное развитие военной промышленности и вооруженных сил, с одной стороны, и чрезмерное ослабление сельского хозяйства, с другой. Тот факт, что страна все же уцелела, несмотря на постоянные нарушения норм целостности, объясняется многими факторами, и в их числе тем, что эти нарушения компенсировались другими качествами коммунизма, его высокой степенью живучести.

При рассмотрении коммунистического общества как целого надо принимать во внимание многие явления, от которых можно было отвлечься в первой (аналитической) части исследования. Это, например, размеры страны, географические условия, состав населения, историческое наследие и т.д. Хотя эти явления и не учитываются в общем понятии коммунизма и в его общей теории, они сыграли существенную роль в образовании кризисной ситуации в Советском Союзе. Вот лишь один пример этому. В Советском Союзе к общим проблемам управления добавились особые, связанные с гигантскими размерами страны, разнородностью его частей и населения. Уже в брежневский период стало ощущаться несоответствие между сложившейся системой управления и необычайно усложнившимся и внутренне дифференцировавшимся управляемым телом общества. Это несоответствие могло быть ликвидировано либо путем деления страны на ряд автономных государств, либо путем перехода к некоммунистическим методам управления, либо путем препятствования дальнейшему прогрессу общества. Последний путь оказался наиболее подходящим. Он совпал с общей тенденцией коммунизма к застою, что и породило «застойные годы».

Стабильность

Понятие стабильности социального организма является довольно сложным. Оно охватывает такие свойства его, как способность сохранять некое нормальное (считаемое нормальным, допускаемое) состояние общества и способность возвращаться в это состояние в случае отклонения от него. Возможны различные варианты стабильности. Например, общество может обладать высокой способностью сохранять нормальное состояние, но, будучи выведено из этого состояния, с большим трудом возвращается в него. Другой случай — общество легко выходит из нормального состояния и легко возвращается в него. Варьируются и количественные характеристик». Каждый тип общества характеризуется своими типом и степенью стабильности. Насколько мне; известно, серьезные научные исследования на этот счет еще не производились. Обычно ограничиваются очень общими и довольно неопределенными выражениями вроде «высокая», «низкая» и т.п. При этом вносят в суждения о стабильности оценочный момент. Характерный пример тому — высокую стабильность советского общества, обнаружившую себя в брежневские годы, назвали словом «застойность», вложив в него чисто негативный смысл.

Стабильность не следует смешивать с выживаемостью. Предметы с высокой степенью стабильности разрушаются столь же часто, как и с низкой. Предметы с низкой степенью стабильности очень часто существуют дольше, чем с высокой. Продолжительность существования предметов зависит не только от их внутреннего состояния, но и от внешних обстоятельств. Общество может быть относительно прочным и устойчивым не благодаря внутренней гармонии, а благодаря слабости соседей и противников. Кроме того, из того факта, что данное общество стабильно, не следует, что оно хорошее. Из того, что данное общество нестабильно, не следует, что оно плохое. Общественный строй западных стран обладает сравнительно низкой степенью стабильности. Зато феодально-крепостнический строй в до революционной России по степени стабильности может конкурировать с советским строем.

Высокая степень стабильности предмета, в том числе — общества, не есть абсолютное добро, а низкая не есть абсолютное зло. Лист бумаги, лежащий на плоскости, занимает более стабильное положение, чем поставленный вертикально на острие карандаш. С повышением уровня организации социальной системы усиливается тенденция к снижению степени ее стабильности. Социальная система, в организации которой доминируют энтропийные процессы, обладает высокой степенью стабильности. Коммунистическое общество как раз является таким типом объединения миллионов людей в единое целое, в котором наиболее активные и влиятельные граждане стремятся занять наиболее безопасное для выживания, наиболее удобное для процесса жизни и успеха положение в самой системе организации людей, в их социальной структуре. По тем же принципам коммунистическое общество располагается в окружающей среде. Оно как бы течет по законам падения, проникая во все поры и щели окружающей среды и избирая наиболее доступное русло.

В качестве теоретической модели типа стабильности этого общества можно вообразить себе некоторую совокупность вогнутых поверхностей с дырами различного размера и расположения, в которые как бы проваливаются различной формы и различного размера тела — элементы вещества общества. В противоположность этому моделью стабильности западного общества может служить карабканье вверх по стволам скользких или колючих деревьев, удерживаемых вертикально целой системой искусственных подпорок. Здесь очень сильной является тенденция антиэнтропийная, — тенденция к повышению степени организации.

Коммунистическое общество обладает высокой степенью стабильности в смысле способности сохранять некоторое более или менее нормальное состояние. Здесь образуется мощный механизм самосохранения. Борьба против отклонений от норм является одной из важнейших функций этого механизма. Причем главным в деятельности этого механизма является повседневная профилактика отклонений, осуществляемая особыми органами власти и контроля, а также внутри первичных коллективов различными общественными организациями и администрацией. В тех случаях, когда отклонения все же выходят за допустимые рамки и даже выходят из-под контроля общества, принимаются чрезвычайные меры и проводятся особые кампании, имеющие целью ввести жизнь страны в целом или данной ее части в рамки принятой нормы.

Зато будучи выведено из нормального состояния, коммунистическое общество с большим трудом возвращается в него. С этой точки зрения его степень стабильности является сравнительно низкой. Оно обладает, можно сказать, статичной стабильностью, тогда как западное общество обладает стабильностью динамичной, — оно быстрее и легче восстанавливает нормальное состояние, чем общество коммунистическое. Так что чисто теоретически можно предсказать, что выход из кризиса для коммунистических стран будет мучительным и длительным процессом, если это будет возвращением в нормальное коммунистическое состояние.

Социальный иммунитет

Каждый тип общества вырабатывает определенные механизмы, защищающие его от внешних вредных влияний, т.е. от влияний, нарушающих его нормальную жизнь и угрожающих разрушением, — вырабатывает механизм социального иммунитета. На это нужны многие десятилетия, а может быть, и века. Коммунистическое общество существует меньше ста лет. Оно лишь начало вырабатывать этот механизм. И, как показал опыт, оно мало преуспело в этом.

Из чего складывается механизм социального иммунитета? Это прежде всего физическая изоляция данной человеческой общности от внешних влияний. В Советском Союзе этой цели служил «железный занавес». Что это такое, общеизвестно. Он был создан не по злому умыслу Сталина, а как исторически необходимое средство выживания только что родившегося нового общественного устройства. И он эту роль сыграл. Во-вторых, в механизм социального иммунитета входит воспитание масс населения в коммунистическом духе. И в этом отношении в Советском Союзе была проделана огромная работа. Был сформирован тип массового человека (гомо советикус), который стал естественным носителем коммунистических социальных отношений. Советский Союз выстоял в тяжелые годы войны с Германией и стал великой державой в значительной мере благодаря тому, что коммунистически воспитанная масса населения терпеливо вынесла все тяготы. В-третьих, в механизм социального иммунитета входят карательные меры в отношении тех, кто на самом деле или по видимости поддается тлетворным внешним влияниям. Из в этом отношении в Советском Союзе было сделано более чем достаточно, что общеизвестно. Даже слишком много. Важно тут отметить то, что в этих карательных мера ошибочно усматривать только злой умысел и преступления. Они играли и исторически целесообразную роль. Без них молодой коммунистический социальный строй вряд ли выжил бы. И они будут играть эту роль в той или иной мере всегда, пока существует коммунизм. Наконец, в механизм социального иммунитета входит создание таких отношение между людьми в самом фундаменте общества, когда само ближайшее окружение человека следит за тем, чтобы он не подпадал под чуждые влияния, и беспощадно карает его за всякие попытки нарушить общепринятые и передаваемые из поколения в поколение нормы жизни. В Советском Союзе этот самый главный элемент механизма социального иммунитета был выработан.

Однако, как показал опыт, механизм социального иммунитета в Советском Союзе оказался не таким сильным, как казалось, а в странах Восточной Европы он вообще еще не успел сложиться настолько, чтобы стать надежной защитой социального строя. В самих коммунистических странах обнаружили себя многочисленные факторы, препятствовавшие созданию и укреплению механизма социального иммунитета. А международные отношения коммунистических стран со странами Запада просто вынудили властителей Советского Союза и других коммунистических стран встать на путь ослабления и даже разрушения механизма иммунитета.

Живучесть

Советский Союз пережил гражданскую войну, интервенцию, сталинский террор, войну с Германией... И все-таки уцелел и стал еще сильнее. Несмотря на это, казалось бы, бесспорное подтверждение живучести советского общества, многие люди на Западе до сих пор надеялись, что оно скоро развалится само по себе, в силу внутренних причин. В качестве этих причин обычно называли следующие. Советские люди не верят в марксизм-ленинизм. Предприятия не приносят почти никакой прибыли и даже убыточны. Сельское хозяйство находится в катастрофическом состоянии. Без закупок продовольствия на Западе советский народ погиб бы от голода. Технология на десятки лет отстает от западной. Если бы Запад не снабжал Советский Союз своими техническими изобретениями, то последний вообще стал бы технологически отсталой страной вроде слаборазвитых стран третьего мира. Все большее число советских людей обращается к религии. Советские люди недовольны низким уровнем жизни и отсутствием демократических свобод. Национальные конфликты разъедают монолитность советской империи. Страны советского блока стремятся обрести независимость от Советского Союза и изменить свой социальный строй. Что, кажется, еще нужно? Разве все это не говорит о том, что советский режим непрочен?! Но годы шли. «Режим» не разваливался. Страх на Западе перед этой вроде бы почти рухнувшей страной все рос и рос. В последние годы надежды на скорый крах резко возросли и превратились в убеждение. Но насколько это оправдано?

Живучесть общественного организма есть нечто отличное от его стабильности и иммунитета. Это — способность страны с данным социальным строем выживать в трудных, обстоятельствах. Здесь трудно разделить живучесть социального строя как такового и живучесть народа, занимаю щего данное пространство. Советский Союз выжил в невероятно трудных исторических условиях. Но какова в этом доля социального строя и других факторов? Вопрос пока спорный. Но я склоняюсь к убеждению, что коммунистический социальный строй повышает степень выживаемости страны в огромной степени. Если бы не коммунизм, Россия была бы разгромлена в войне с Германией. И в современных условиях коммунизм является основным фактором выживания страны в случае мировых конфликтов. Чрезмерное ослабление коммунизма в Советском Союзе будет иметь неизбежным следствием распад страны и превращение ее частей в колонии стран Запада, а также Японии и Китая.

На Западе много писали и говорили о старении советского социального строя. Суждения такого рода суть элементарная чепуха. Еще совсем недавно упорно говорили о старении капитализма. Все живое, конечно, стареет. Но старение социального строя есть процесс, который может растянуться на века, а то и на тысячелетия. А коммунистическое общество еще только появилось на свет и еще не успело развить все свои потенции.

Социальная структура населения

Согласно советской идеологии, советское население имеет такую социальную структуру: два дружественных класс рабочих и крестьян и интеллигенция. Последняя не удостоена ранга класса, она считается прослойкой между клав сами. Конечно, в Советском Союзе есть рабочие и крестьяне. Есть даже интеллигенция. Но дают ли эти три понятия, «рабочие», «крестьяне» и «интеллигенция», достаточно полное и точное описание социальной структуры населения? Куда вы отнесете, например, десятки и сотни тысяч людей, имеющих высшее образование и довольно высокий уровень культуры, но работающих в органах государственной безопасности, в милиции, в юридических учреждениях, в закрытых военных институтах и штабах, разведке? Писателей и журналистов вроде бы без всяких колебаний можно отнести к интеллигенции. Но их в Советском Союзе многие десятки тысяч. И подавляющее большинство из них суть функционеры и чиновники в советской идеологической и пропагандистской системе. К какой социальной категории вы их отнесете? С учеными ситуация еще труднее. Возьмите любой исследовательский институт, и вы в нем обнаружите представителей самых различных фактических социальных категорий, что делает понятие «интеллигенция» совершенно бессмысленным в применении к этой социальной группе, которая в прошлом веке была бы единодушно отнесена к интеллигенции. А к какой категории отнести партийных работников, министров, генералов, артистов, спортсменов (профессионально работающих в спорте)? Имеются ли другие социальные различия между людьми, которые являются более важными, чем упомянутые различия их как рабочих, крестьян и интеллигентов?

Возьмите любое достаточно крупное советское учреждение, и вы заметите такие социальные различия между людьми, по сравнению с которыми различия между рабочими, крестьянами и интеллигенцией отступают на задний план. Мы говорим о классе помещиков, хотя помещиков было меньше, чем теперь директоров, заведующих, начальников. И властью эти директора, заведующие, начальники обладают немалой, часто — не меньшей, а даже большей, чем помещики. И блага имеют не меньше, а то и побольше, чем помещики. Можно не употреблять слово «класс». Но разве дело в словах? Назовите это категорией, видом, рубрикой... Суть дела от этого не меняется. Сходите на любой достаточно современный завод, и вы увидите такие различия в «рабочем классе», что наши представления о классах, навязанные сочинениями классиков, покажутся чудовищным анахронизмом. Работающие на заводе люди различаются по уровню зарплаты, по условиям работы, по роли в производстве и многим другим признакам, исключающим возможность рассматривать их как однородную массу «рабочих». А сколько существует министерств, трестов, советов, комитетов партии, комсомола и профсоюза, союзов и прочих учреждений! И они не однородны. Самый маленький чиновник в аппарате ЦК партии может оказаться значительнее в социальном отношении самого крупного лица в нижестоящем учреждении.

Определяющим для коммунизма является различение людей не по отношениям собственности, не по сферам занятости, не по профессиям, а по социальному положению в коллективах и в обществе в целом. В основе социального структурирования населения коммунистической страны лежат отношения начальствования и подчинения, обусловленные самим фактом объединения людей в группы и последних в более сложные коллективы и в единый социальный организм. Но было бы крайне абстрактным остановиться на этом. Подавляющее большинство начальников само находится в подчинении других, более высоких начальников. Имеются многочисленные факторы, делающие границы между людьми различных категорий неопределенными и изменчивыми. И все же в реальной жизни происходит расслоение массы населения в зависимости от их социального статуса. Последний характеризуется следующими параметрами: положение на иерархической лестнице социальных позиций, престижный уровень профессии, размер заработной платы, наличие или отсутствие привилегий, характер привилегий, возможности использования служебного положения, образование и культурный уровень, бытовые условия, доступ к жизненным благам, сфера общения, перспективы улучшения положения и устройства детей. Лишь совокупность этих параметров определяет социальный статус человека, а не каждый по отдельности.

По социальному статусу население коммунистической страны разделяется на три группы слоев — на высшие, средние и низшие слои. Грани между ними не абсолютны. Многие люди переходят из одних слоев в другие или занимают промежуточное положение. Внутри каждой группы имеют место свои подразделения и иерархия уровней. Тем не менее это разделение ощущается достаточно отчетливо.

К высшим слоям на районном уровне принадлежат высшие лица аппарата власти, начальники наиболее значительных предприятий и учреждений, подконтрольных районным властям, и сравнительно неопределенная категория лиц, так или иначе связанных с руководящими лицами района, входящих лично в районную правящую и привилегированную клику. На более высоком уровне (город, область) в высшие слои входят не все представители высшего слоя района, а лишь основные. На этом более высоком уровне в высшие слои входят высшие лица аппарата власти этого уровня (города, области), начальники наиболее значительных предприятий и учреждений городского или областного значения, а также целый ряд привилегированных лиц, связанных с областным начальством, имеющих высокий социальный престиж. Высшие слои этого уровня, таким-образом, не есть сумма представителей высших слоев районов. Это есть более широкое и, вместе с тем, более высокого ранга множество привилегированных лиц. Такая иерархия высших слоев образуется вплоть до масштабов всей страны. Высшие слои страны в целом включают в себя часть представителей высших слоев более низких уровней. Но ядро их образует множество высших лиц центральной власти и системы управления, а также множество лиц, обладающих высоким престижным уровнем в масштабах страны (привилегированные директора, ученые, писатели, музыканты, художники).

Представители высших слоев имеют самый высокий жизненный стандарт. В их распоряжении все блага, достижимые в данной стране, причем они имеют все почти без денег или за условную плату. Их богатством являются не деньги, а социальное положение. На всех уровнях они связаны служебными и личными отношениями, круговой порукой, взаимными услугами. Они образуют правящие клики, принимающие мафиозный характер и зачастую перерождающиеся в уголовные. Мощный аппарат власти и идеологии охраняет их привилегированное положение. Коммунизм есть в первую очередь их общество. Они здесь хозяева. Они суть коллективный эксплуататор общества в своих интересах. Они заботятся о прочих соотечественниках лишь в той мере, в какой рабовладельцы заботились с рабах, помещики — о крестьянах, капиталисты — о рабочих. Кроме того, их забота о других слоях является вынужденной тем, что последние сами так или иначе добиваются некоторых благ явочным порядком и благодаря самим объективным условиям коммунизма.

К низшим слоям относятся рабочие всех типов, работники сферы обслуживания, не занимающие постов, лица, занятые на подсобных работах в различных учреждениях, служащие контор и канцелярий, низший медицинский и научный персонал, воспитатели детских учреждений, рядовые милиционеры и прочие лица, выполняющие непосредственные деловые функции на низших ступенях социальной иерархии. К этим слоям относятся также начальники самых низших категорий. Социальная активность низших слоев близка к нулю. Они раздроблены, имеют самый низкий образовательный уровень, легче всех поддаются манипуляциям властей. Их солидарность ограничивается бытовыми отношениями асоциального характера. Их интересы представляют официальные общественные организации, администрация и органы власти. Их материальное положение в основном зависит от общих условий в стране и от политики руководства.

Средние слои образуют сотрудники системы власти и управления среднего уровня, директора и заведующие обычных предприятий и учреждений, преподаватели высших учебных заведений, деятели культуры, научные работники, короче говоря, — основная масса служащих и начальников среднего уровня иерархии, а также творческая и интеллектуальная часть населения. К этим слоям относятся также многочисленные деятели спорта и других непроизводительных профессий. Эти слои самые разнообразные по составу. Их положение является двойственным. В одних отношениях они тяготеют к высшим слоям. Многие их представители обслуживают высшие слои, имеют с ними контакты и переходят в них. Для некоторой их части это вообще есть лишь этап на пути в высшие сферы. В других отношениях и в других частях они близки к низшим слоям, разделяют их судьбу, зависят от произвола властей. Они поставляют наиболее активных апологетов режима. В них входят работники идеологии и пропаганды, сотрудники партийного аппарата, карательных органов. Вместе с тем, эти слои являются основой новых веяний в стране, прогрессивных и даже порою оппозиционных умонастроений. Они имеют самый высокий образовательный и культурный уровень. В них входит сама деловая и творческая часть населения. В них гораздо больше возможностей для неофициальных объединений, чел в низших слоях. И одновременно они в гораздо большей степени подвержены контролю властей, поскольку в них входит самая активная и бдительная часть власти. Представители средних слоев являются проводниками политик высшей власти. Вместе с тем, именно средние слои являются основной базой всякой более или менее серьезное оппозиции. Оно суть самая живая ткань общества.

Коммунистическое общество еще только начинает свою историю. Не все еще определилось в нем достаточно четко. Пока еще обычным делом является переход граждан из низших слоев в средние и из средних в высшие. Обратный-переход является редким исключением, что является одним из показателей тенденции к замыканию слоев и к превращению их в нечто вроде классов. Эта тенденция к более четкому классовому структурированию населения усиливается тем, что дети родителей из высших слоев имеют ряд преимуществ в смысле устройства в жизни перед детьми из средних и низших слоев, а дети из средних слоев — перед детьми из низших слоев. Между представителями одного и того же слоя личные контакты устойчивее и привычнее, чем между представителями разных слоев. В том же направлении действуют браки в рамках одного слоя, привилегированные учебные заведения и учреждения, система распределения.

Но есть и тенденция, препятствующая установлению четких граней между слоями, — классовому структурированию общества. Как это ни странно на первый взгляд, важнейшим фактором в этом отношении является способ формирования и воспроизводства системы власти. Дети из привилегированных и даже средних слоев не стремятся к работе в системе власти. Туда отбираются выходцы из «низов», — из «народа». Это особенно касается партийного аппарата, армии и органов порядка. Но пока трудно сказать, как долго такое положение сохранится.

Социальная оппозиция

Во всяком большом, дифференцированном и развитом обществе имеет место борьба между различными людьми, группами людей, слоями, классами. Не является на этот счет исключением и коммунистическое общество. Обещанная идеологами коммунизма, гармония и всеобщая дружба была достигнута лишь на короткий срок, да и то благодаря жесточайшим репрессиям. Но и репрессии не могли остановить возникновение публичных протестов и оппозиционных движений. Достаточно в качестве примера сослаться на диссидентское движение в брежневские годы и бунты многочисленных деятелей культуры.

Пока еще рано делать далекоидущие выводы относительно социальной оппозиции в коммунистическом обществе, так как опыт на этот счет ничтожен. Но можно уже теперь сделать некоторые предположения относительно специфически коммунистической оппозиции. Анализ социальной структуры общества и условий его жизни обнаруживает, что лишь высшие слои образуют некое подобие социального класса в традиционном смысле, т.е. сравнительно однородное объединение людей, связанных единством интересов, образом жизнедеятельности и привилегированным положением. Основная же масса населения представляет собою раздробленное скопление индивидов различных категорий, по самим условиям жизни не склонных к образованию больших и устойчивых неофициальных объединений. Но уже в послесталинские годы в Советском Союзе наметилась некоторая тенденция к образованию независимом от властей и устойчивой среды из представителей различных слоев населения (главным образом — средних), — к образованию своего рода неофициального подобщества со своим образом жизни, со своими вкусами и взглядами, со своими критериями оценки явлений культуры и событий жизни, со своим отношением к официальной идеологии, к власти и вообще — ко всем явлениям, входящим в круг их интересов, со своими внутренними связями и отношениями. Это — некое подобие гражданского общества. Представители такой среды проявили солидарность в деле десталинизации страны, причем — солидарность, независимую от органов власти. В брежневские годы диссидентское движение поддерживалось именно в этих кругах населения. Без этой поддержки оно не достигло бы такого размаха.

Гражданское общество в описанном выше смысле имеет основания в самих базисных условиях коммунизма. Здесь возникает и систематически воспроизводится довольно большое число образованных и профессионально подготовленных людей, которые являются постоянными служащими государства, имеют гарантированную работу. Условия их труда сравнительно легкие. У них остается много сил и времени на свободную интеллектуальную жизнь. Для многих из них профессиональная деятельность есть их жизненное призвание. Она вынуждает их на размышления и на поведение, выходящее за рамки официально дозволения ных и поощряемых. Им гарантирована по крайней мере минимальная заработная плата. Они независимы друг от друга материально. Поскольку они довольствуются достигнутым положением на иерархической лестнице социальных позиций, они и в социальном отношении оказываются взаимно независимыми. Благодаря этому складывается сравнительно свободная и некарьеристическая общность людей, имеющих высокий образовательный уровень, свободное время и склонность размышлять на социальные темы. Бея лее того, в этой среде развивается озабоченность положен нием в стране и желание стать активными участниками исторического процесса.

Многие из этих людей не могут в полную меру развить и использовать свои способности и навыки, а за свою деятельность получают вознаграждение, которое ими воспринимается как несправедливое. Они суть наиболее творческие и деловые члены общества. Их социальный статус не соответствует их самосознанию и жизненным претензиям. Это, естественно, порождает у них недовольство своим положением. В силу их роли в обществе это недовольство принимает форму критического отношения к самому социальному строю и к системе управления общества.

К этой категории граждан относится также большое число молодых людей, начинающих свою трудовую и творческую деятельность. Они отдают обществу все свои свежие силы и способности, получая за это самое мизерное вознаграждение. Они в начале жизненного пути находятся в самом низу социальной иерархии, получая вознаграждение соответственно их положению, а не соответственно их потенциальным способностям и реальной отдаче сил обществу.

Эта категория членов коммунистического общества является относительно немногочисленной с точки зрения их числа в социальных группах, в которых они работают. Но в масштабах страны в абсолютном выражении она представляет весьма значительное явление. Роль ее в практической жизни страны становится все более серьезной.

Эти люди не превращаются автоматически в оппозиционеров. Они суть лишь потенциальная база для оппозиции. Нужно время и сложный исторический процесс, чтобы какая-то часть из них осознала свое фактическое положение и начала вырабатывать формы сознания и поведения, адекватные своему состоянию и ведущие к конфликту с правящими слоями общества. Это началось в сравнительно больших масштабах с началом кризиса.

Национальные проблемы

Национальные проблемы вообще принадлежат к числу таких проблем, которые чрезвычайно примитивны с некоей научно-беспристрастной точки зрения, если бы таковая была возможна. Но они обставлены таким множеством всяких габу, что такой научно-беспристрастный подход к ним оказывается практически невозможным. Всякие попытки пойти по этому пути немедленно вызывают обвинения во всяческих грехах, и пишущие на эти темы вольно или невольно избегают касаться самой сути дела.

Национальные проблемы, будучи теоретически примитивными, оказались чрезвычайно запутанными не только вследствие боязни говорить и писать по существу, но также » вследствие самого способа подхода к ним. Они рассматриваются недифференцированно. Игнорируется тот факт, что проблемы немцев отличаются от проблем евреев, проблемы армян — от проблем татар, проблемы эстонцев —. от проблем абхазцев и т.п. И почти полностью игнорируются национальные проблемы русских, которые не менее серьезны, чем проблемы армян, грузин, евреев, украинцев и других народов, населяющих Советский Союз. Вместо объективной оценки положения того или иного народа в ход идут привычные клише, будто русские угнетают другие нации, силой удерживают их в составе Советского Союза и осуществляют насильственную русификацию, будто межнациональные конфликты приведут к скорому крушению советского режима, будто рост мусульманского населения приведет к перерождению советского общества. Национальные проблемы, далее, рассматриваются сами по себе, как самодовлеющие проблемы. Обычно констатируется факт их существования и на этой основе строятся умозрительные «объяснения» и планы, лишенные реалистического содержания и выражающие не столько понимание объективных причин этих проблем и возможностей их решения, сколько субъективные эмоции и пожелания, морализаторские сентенции и идеологические доктрины. Игнорируется тот факт, что они суть часть более глубоких проблем, касающихся самой сущности коммунистического социального строя, его системы власти и управления, внутренних отношений общества как целостного социального организма. Наконец, не принимается во внимание различие проблем чисто национальных и имперских.

Коммунистический социальный строй в Советском Союзе не изобрел национальные различия и национальные проблемы. Они достались ему от прошлой истории и от Российской империи. Существенно здесь то, как этот строй поступил с национальным наследством. При этом; возникают следующие фундаментальные вопросы. Почему марксисты-ленинцы, декларировавшие право наций на самоопределение вплоть до отделения в виде самостоятельных государств и призывавшие к разрушению Российской империи, считавшейся «тюрьмой народов», после прихода к власти приложили титанические усилия к тому, чтобы; сохранить империю? Почему их преемники, точно так же признающие упомянутое право наций, расширяли империю даже вопреки воле и желаниям наций, присоединяемых к ней? Почему различные нации не восставали до сих пор против империи и не требовали осуществления права на отделение от нее в виде самостоятельных государств? Ответы на эти вопросы, т.е. на вопросы об основах сохранения, расширения и упрочения бывшей Российской и ныне Советской империи, дает ключ к пониманию всех аспектов национальных проблем в Советском Союзе. Самые фундаментальные национальные проблемы Советского Союза являются национальными лишь по внешней форме. А по существу они суть проблемы социальные.

В результате Октябрьской революции 1917 года Российская империя распалась. Но ненадолго. В ходе гражданской войны она восстановилась вновь, но уже как империя советская, или коммунистическая: в 1922 году произошло формальное образование Союза Советских Социалистических Республик (СССР). От бывшей Российской империи откололись только Финляндия, Польша и прибалтийские провинции — Эстония, Литва и Латвия. Восстановление империи не было случайным. Новая власть была вынуждена пойти на это вопреки дореволюционным лозунгам и намерениям ее лидеров. Дело в том, что коммунистический социальный строй в Советском Союзе, как я уже писал выше, не есть нечто абсолютно новое, возникшее лишь после революции, как утверждает советская идеология. Предшественником его был государственно-бюрократический строй дореволюционной России с его системой начальствования и подчинения, с его централизованной системой управления и стандартизованной социальной организацией населения. Именно этот строй был основой империи и в силу внутренних закономерностей порождал имперские тенденции. Октябрьская революция 1917 года уничтожила деградировавший класс дворян и еще слабый, недоразвитый класс капиталистов. Но она сохранила третий важнейший фактор социальной организации страны — государственную организацию общества. Революция, сломав царский государственный аппарат, немедленно на его месте восстановила и упрочила сам государственно-бюрократический строй, осуществив лишь смену лиц в нем и характер исполнения функций. Так что нет ничего удивительного в том, что революция сохранила и даже упрочила имперские тенденции этого строя.

Характер империи в результате революции существенно изменился с точки зрения отношений между народами и властями. Прежде всего изменилось отношение между «метрополией» и «провинциями». Отношения эти многосторонние. Я здесь хочу обратить внимание лишь на два аспекта этих отношений, которые обычно игнорируют националисты из «провинций». Во-первых, за все годы советской власти высшее руководство до последнего времени проводило фактически антирусскую политику. Русский народ в массе своей оказался в гораздо худшем положении, чем все прочие нации. Фактически происходило разрушение русского народа в качестве нации и превращение его в множество разрозненных людей, разбросанных по гигантской территории и занимающих в основном низшие ступени социальной иерархии. Советская национальная политика в отношении других народов была успешной в значительной мере за счет русского населения. Прочие народы получили в той или иной мере привилегии сравнительно с русскими. В последние десятилетия начался естественный социальный процесс, результате которого многие нации страны стали терять привилегии, приобретенные в результате революции, они стали рассматривать это как ущемление их национальных прав, хотя это происходило и в еще большее степени будет происходить в будущем в силу естественной эволюции народов в условиях коммунистической социальной системы.

При рассмотрении национальных проблем в Советском Союзе обычно берут различные нации как некие бесструктурные множества людей. Тот факт, что население тех Щ иных районов страны имеет определенную социальную структуру, игнорируется. Население всех районов страны имеет одинаковую социальную структуру. Оно разделяется; на слои, занимающие различное положение в социальной иерархии, имеющие различный уровень жизни и различные интересы. Местные социальные структуры включены структуры большего масштаба и в конечном счете — в структуру страны в целом. Это сказывается существенным образом и на национальных проблемах. Например, привилегированные и правящие слои различных наций заинтересованы в сохранении империи, поскольку последняя дает защиту и оправдание их привилегированному положению. Вместе с тем, они имеют возможность сваливать вину за недостатки в условиях жизни, явившиеся следствием самого социального строя, на другие народы и центральное руководство. Центральное руководство страной на местах представляется русским, хотя оно таковым не было до последнего времени, и недовольство населения своим положением принимает антирусский характер. Местное руководство имеет тенденцию к обособлению от центрального руководства и к превращению в мощнейшие национальные мафии, от которых начинает страдать местное население. Последнее может защититься от своих мафий лишь благодаря помощи «сверху». Короче говоря, складывается очень запутанная ситуация, в которой переплетаются противоречивые национальные и социальные причины и интересы.

Исторические условия и среда

При исследовании и описании коммунизма надо различать то, что вытекает из его внутренних закономерностей, и то, что связано с конкретными историческими условиями его возникновения и выживания, а также с условиями борьбы за существование в окружающей среде. Коммунизм в России возник в условиях краха монархической системы и ужасающей разрухи вследствие первой мировой войны. Затем — гражданская война и интервенция. Угроза реставрации дореволюционных порядков и нападения извне. Нищее и безграмотное население, разбросанное по огромной территории. Около ста различных национальностей и народностей с феодальными и даже родовыми социальными отношениями. Подготовка к войне с гитлеровской Германией и сама война, которая стоила Советскому Союзу беспрецедентных жертв. После короткой передышки — подготовка к новой войне и «холодная» война. Если вырвать ситуацию в стране и политику советского руководства из этого исторического контекста, то она покажется серией глупостей и преступлений. Но это не было глупостью и преступлением, хотя и глупостей было много, а о преступлениях и говорить нечего. Это была трагическая и беспрецедентная по трудностям история. Будь в стране иной социальный строй, она была бы разрушена и растащена по кусочкам. Страна выжила главным образом благодаря новому социальному строю — коммунизму. И нельзя все дефекты жизни в Советском Союзе относить за счет коммунизма. Многие из них суть результат неблагоприятной истории. Собственные дефекты коммунизма были усилены этими историческими обстоятельствами.

Перед Советским Союзом с первых дней его существования в качестве коммунистической страны встала проблема выживания в трудных исторических условиях. И это наложило свою печать на сам коммунистический социальный строй. Он с поразительной быстротой сложился, буквально проскакал период детства и юности и уже через каких-то сорок лет, что для истории — миг, вступил в состояние зрелости. И в том состоянии, в каком он пришел к началу кризиса, в нем перемешались явления самой различной природы. Для наблюдателей многие исторически преходящие явления стали выступать как неотъемлемые свойства коммунизма вообще, а многие его собственные качества — как нечто второстепенное и случайное.

И нынешнюю ситуацию в коммунистических странах нельзя объективно понять и оценить, если вырвать их из исторического потока и из мировой среды. Это факт, а не идеологический вымысел, что борьба двух социальных систем — капитализма и коммунизма — стала по крайней мере одним из решающих факторов мировой истории. Это факт, что западные страны приложили огромные усилия к тому, чтобы направить гитлеровскую Германию против коммунистического Советского Союза. Это факт, что после второй мировой войны началась мировая эпидемия коммунизма и возникла мировая коммунистическая системам ставшая смертельной угрозой для капитализма. «Холодная» война тоже реальность, а не вымысел. И гонка вооружений. И бесчисленные «малые» войны. Короче говоря, чем шире распространялся коммунизм по планете и чем больших успехов он добивался, тем ожесточеннее становилась борьба между ним и миром капитализма. Третья мировая война не состоялась прежде всего потому, что каждая из враждующих сторон была в состоянии разрушить другую и ни одна из них не имела шансов уцелеть и воспользоваться плодами победы. Переживаемый кризис коммунизма является составной частью этой мировой борьбы социальными систем, а не нечто локальное.

Кризис

Советская идеология, подчеркивая неизбежность кризисов при капитализме, настаивала на том, что коммунистическое общество является бескризисным. И это убеждение так или иначе разделяли даже противники и критики коммунизма. Во всяком случае, не было сделано ни одно серьезное исследование, результатом которого было бы предсказание кризиса коммунизма или хотя бы вывод о возможности такого кризиса. Были бесчисленные «предсказания» гибели коммунизма в Советском Союзе и других странах. В их числе была нашумевшая на Западе работа . советского диссидента Амальрика, в которой он предсказал крах Советского Союза к 1984 году. Но все «предсказания» такого рода не имели ничего общего с предсказанием именно кризиса. Он произошел фактически неожиданно для политиков, специалистов и широких слоев населения. Его осознали как кризис лишь после того, как он разразился и начал свирепствовать во всю мощь, да и то не сразу и не в адекватной ему форме.

Хотя кризис назрел уже в брежневские годы, даже Горбачеву, который пришел к высшей власти в 1985 году, еще и в голову не приходила мысль о нем. Он начал свою деятельность еще в полной уверенности в том, что советское общество покорно подчинится его воле и призывам. Он начал свою деятельность с намерением ускорить развитие советского общества и вывести его на уровень высших мировых достижений, т.е. догнать Запад в экономическом отношении, а не с сознанием, что придется иметь дело с кризисом и что догонять придется не столько Запад, сколько оплеванного Брежнева. Даже наоборот, он сам больше, чем кто бы то ни было, способствовал развязыванию кризиса, не ведая о том.

Неожиданность кризиса объясняется многими причинами и в их числе — отсутствием научной теории коммунизма. Отсутствие такой теории в какой-то мере сказалось и в том, что сущность кризиса и его причины остались непонятыми горбачевцами, новыми правителями стран Восточной Европы, советскими и западными теоретиками. Они сам кризис осознали в извращенной форме, а именно — как некое обновление и выздоровление общества, как некую «перестройку». Вместо выяснения причин кризиса они бросились искать виновных и козлов отпущения. И нашли их в лице Сталина, Брежнева, Хоннекера, Чаушеску, консерваторов, бюрократов, органов государственной безопасности. Думаю, что отсутствием научной теории коммунизма отчасти объясняется и растерянность западных коммунистов перед лицом кризиса, их предательство идеалов коммунизма и паническая «перестройка».

Конечно, дело тут не только в отсутствии научной теории. Если бы такая теория была, она вряд ли была бы признана, а в случае какого-то признания лишь несколько снизился бы эффект неожиданности, была бы несколько иной демагогия властей и болтовня теоретиков. Но кризис и растерянность властей это не остановило бы. Перед войной с Германией даже школьникам было очевидно, что война неизбежна. Было известно даже время нападения Германии на Советский Союз. И все же война застала советское руководство врасплох. Одно дело — пассивное предвидение событий, и другое дело — готовность активно встретить их своими действиями, направленными именно против них.

Как я уже сказал, деятели и мыслители всех сортов и рангов усмотрели причину кризиса в ошибках и преступлениях руководителей коммунистических стран в прошлые годы, ставших дозволенными и общепризнанными объектами ругательств. Но Сталин, Брежнев, Хоннекер, Чаушеску и прочие совершили ошибок не больше, чем уже успел наделать Горбачев, признанный на Западе «человеком десятилетия». А исторический процесс не есть цепь преступлений. Конечно, ошибки властей и преступления властей сыграли какую-то роль в создании предпосылок кризиса. Но не они суть причины кризиса. Кризис произошел бы и в том случае, если бы никаких ошибок и преступлений не было. К тому же нет никаких критериев установления того, что есть ошибка и что есть преступление, когда речь идет о большой истории. Суждения на этот счет, как правило, субъективны, диктуются эгоистическими интересами новых правителей и их лакеев.

Такой подход к причинам кризиса связан с тем, как понимается сам кризис. А понят он был лишь как накопление трудностей и недостатков, а не как более глубоко состояние общественного организма, лишь проявившееся в усилении трудностей и недостатков.

Общее понятие социального кризиса

Исторический процесс не есть некое непрерывное наращивание плюсов, не есть прямая линия. В нем имеют место подъемы и спады, попятные движения, уклонения в сторону от основного течения. В нем прогресс сопровождается, регрессом, периоды здорового состояния сменяются периодами болезни. В нем есть спокойное глубинное течение и поверхностные бурные завихрения. По отдельным явлениям того или иного периода нельзя категорически судить о процессе в целом. Ветер, поднявший мусор в воздух, не отменяет действие закона тяготения.

Каждый живой организм, если он существует достаточно долго, переживает кризисную ситуацию или, короче, кризис. Социальные организмы суть живы организмы. Тот факт, что они тоже подвержены кризисам, является банальной исторической истиной. Переживали кризисы страны античного мира. Переживали кризисы феодальное и капиталистическое общество. Теперь можно констатировать как факт, что утверждение о бескризисном существовании коммунистического общества ложно, что и это общество подвержено действию общих законов бытия живых организмов — и оно подвержено кризисам. Точно так же ложным является убеждение, будто капитализм теперь может существовать без кризисов. Тенденция к кризису в странах капитализма сохраняет свою силу и будет сохранять в будущем. Идея Маркса насчет неизбежности кризисов при капитализме остается верной, несмотря ни на что. Есть основания предполагать, что именно предчувствие надвигающегося кризиса на Западе в огромной степени определяет нынешнюю политическую стратегию стран Запада в отношении коммунистического мира.

Уточним само понятие социального кризиса. Кризис есть уклонение от некоторых норм существования общественного организма. Но не всякое уклонение есть кризис. Уклонение от норм может быть результатом какой-то природной катастрофы, эпидемии или нападения со стороны внешнего противника. Социальный кризис является таким уклонением от норм, которое само является нормой жизни общества в том смысле, что является результатом действия внутренних закономерностей социального организма в условиях нормальной и даже успешной жизнедеятельности этого организма.

Тенденция к социальному кризису, подчеркиваю, есть закономерное явление нормальной жизнедеятельности социального организма. Она действует и тогда, когда кризис не происходит актуально. Ее можно ослабить и даже на какое-то время парализовать. Например, очередной экономический кризис в странах Запада был предотвращен второй мировой войной, а в послевоенные годы тенденция к кризису на Западе была ослаблена «холодной» войной и многочисленными «малыми» войнами.

Ошибочно объяснять наступление кризиса какой-то одной причиной. Наступление кризиса есть результат совокупного действия многочисленных причин и условий. Причем эти причины и условия действуют не обязательно одновременно и согласованно. Они могут давать о себе знать в различное время и в различных направлениях. Требуется достаточно большой промежуток времени и сравнительно благоприятные условия для действия различных условий и причин, чтобы произошло наложение различных линий и аспектов эволюции социального организма и кризис стал актуальным и всеобъемлющим.

Одни и те же закономерности, следование которым обеспечивает самосохранение организма и его нормальное существование, порождают тенденцию к отклонению от норм. При определенном стечении обстоятельств эта тенденция превышает допустимые размеры и выливается в кризисную ситуацию. Среди этих обстоятельств свою роль играют внешние причины, например, — взаимоотношения с другими странами. Но эти внешние причины лишь способствуют наступлению кризиса, усиливают его, влияют на его проявления и ход. Главными причинами социального кризиса являются сами внутренние механизмы социального организма. Классическим примером социальных кризисов могут служить экономические кризисы в капиталистическом обществе, которые являются следствием именно успешного или, точнее говоря, слишком успешного функционирования капиталистической экономики.