– Я знаю, тебе нравятся длинные волосы, go они болтались и мешали мне подшивать додолы у платьев.

Она болтала не переставая, пытаясь справиться с неравным возбуждением.

– Это не имеет значения. Его глаза добавили, что он восхищался бы ею в любом случае.

– Ты тоже прекрасно выглядишь, Нед. Он перевел дыхание.

– Можно мне войти, Дороти?

– Ой! – выдохнула она и вспомнила, что вдохнула уже очень давно.

Неуверенность не проходила – словно она была девчонкой на первом свидании, которая хочет, чтобы все было идеально, и боится ошибиться, зайдя слишком далеко или остановившись слишком рано. Это было глупо! У них, в конце концов, уже ребенок! И все же при воспоминании об их близости ей становилось не по себе. Слишком многое положено на весы.

– Я не собираюсь брать тебя штурмом, Дороти, – мягко сказал Нед. – Тебе нужно время, я понимаю.

Облегчение и радость охватили ее, выразившись в ослепительной улыбке.

– Я рада твоему приходу, Нед, – задушевно сказала она и отступила в сторону, чтобы пропустить гостя. – Извини за вчерашний вечер… За то, что вытолкнула тебя так… так…

– Все в порядке, – заверил ее Нед. – Ты, должно быть, переутомилась: ребенок, я и вообще…

– Да, я не знала, что и думать, – выпалила она.

– Мы разберемся, мы обязательно разберемся. – Он серьезно взглянул на нее, ожидая согласия.

Ее сердце исполнилось надежды. Дороти захотелось броситься к Неду, обнять его, поцеловать, безоглядно отдаться ему, наслаждаясь радостью снова быть вместе, зная, что он – ее мужчина, а она – его женщина.

Но Дороти закрыла дверь и попыталась быть благоразумной.

– Да, думаю, нам стоит это сделать, – абсолютно искренне сказала она.

Их вдруг словно окутало облако, перенасыщенное надеждами, мечтами и желанием. Нед, казалось, вошел на цыпочках, а теперь твердо встал на ноги. Его руки потянулись к ней, но он только хлопнул ими и тепло спросил:

– Ну а как сегодня вел себя ребенок?

Ребенок!

Это слово рассеяло горячий туман, окутавший было рассудок Дороти, но на этот раз не обидело ее. Ничего плохого он не имел в виду. Он старается.

– Прекрасно! – Она улыбнулась. – Джоанне так понравилось купание. Ты бы видел ее, Нед! Это было так…

И тут Дороти поперхнулась, вдруг поняв, что сыплет восторгами, как упоенная мать, не представляющая себе иных тем для разговоров, кроме вполне тривиальных действий своего чада. А ведь именно это когда-то раздражало Неда больше всего!

– Продолжай, – попросил он.

Дороти нервно сглотнула. В голове ее вдруг образовалась пустота. Она не знала, какими словами ей рассказать то, что хотела.

– Ты подумаешь, что я растительное существо, – вырвалось у нее вместе с беспомощным вздохом.

– Милая моя, я хочу делить с тобой все! Не отталкивай меня! Пожалуйста!

Мучительная мольба в его голосе, в его взгляде тронула ее сердце.

– Но ты же говорил…

– Забудь все, что я говорил! К нам это не относится!

Она покачала головой, не в силах избавиться от воспоминаний о споре, который разлучил их. Надо постараться хотя бы сделать вид, что того разговора никогда не было!

– Я не хочу наводить на тебя скуку, Нед.

– А ты и не в силах это сделать! – Он шагнул вперед и, инстинктивно подняв руки, сжал ее плечи, словно стараясь передать Дороти свою убежденность. – Видеть твое лицо, просветлевшее от радости, и твои глаза, горящие восторгом, – это никогда мне не наскучит! Я хочу знать, откуда это счастливое сияние, хочу, чтобы оно пролилось и на меня. Оно теплое, прекрасное и… – Он протяжно выдохнул, и его пальцы пробежали по телу Дороти, следуя его желанию вобрать ее в себя всю, но вынужденные ограничиться лишь позволительной нежной лаской. – Пожалуйста, не скрывай от меня ничего.

Ее грудь стала тугой как барабан, и сердце отбивало на этом барабане какой-то дикий ритм. Желание в глазах Неда заставило Дороти почти потерять контроль над собой, и все же слабый голос здравого смысла пробивался сквозь ураган чувств, напоминая о том, чем вызвано ее страстное желание защититься от Неда.

– Ты хочешь услышать о купании Джоанны?

– Да. Что-нибудь. Все! – с горячностью ответил он.

Дороти издала короткий нервный смешок. Ее ресницы опустились в попытке скрыть все увеличивавшееся внутреннее смятение.

– В нем не было ничего особенного, правда, – отговорилась она, мучаясь сомнениями.

– Дороти, мне интересно все! – Он нежно приподнял пальцем ее подбородок, чтобы увидеть любимые глаза, и просительно улыбнулся: – Ты всегда так забавно рассказывала мне о происшедшем за день. Доставь мне удовольствие, позволь послушать тебя снова.

Она попробовала расслабиться, попробовала ответить, но все, что приходило ей в голову, казалось безнадежно плоским. Ее рассказ прозвучал бы натянуто и фальшиво.

– Прости, Нед. У меня пропало желание рассказывать.

– Позволь, я приготовлю тебе что-нибудь выпить. – Он отпустил ее и прошел в кухоньку, оживленно болтая, словно уговаривая быть с ним прежней. – Раньше ты пила шерри. Тебе можно чуть-чуть или ограничимся чаем? Скажи, чего ты хочешь.

– Немного шерри, думаю, не повредит, – решила она. – Бутылка стоит в шкафу рядом с холодильником. Просто плесни на лед. – Ей будет полезно немного остыть.

– Хорошо. Сию секунду!

Дороти взобралась на табурет по другую сторону кухонной стойки, не предлагая помощи и предоставляя ему все искать самому. Ей было нужно время, чтобы прийти в себя и выбрать линию поведения. Трудно было отказать себе в удовольствии просто любоваться Недом, уверенно передвигавшимся по кухне и смешивавшим напитки так, словно он находился у себя дома. Но не нужно забывать о том, что все может измениться, как только она введет в заданное уравнение дочь, превратив ситуацию в тест.

– Ну как? – спросил он, ставя перед ней стакан, полный колотого льда, который был слегка окрашен янтарным шерри.

– Прекрасно! Спасибо.

– Не за что. А теперь скажи, чего бы тебе хотелось на обед. Сегодня готовлю я.

Дороти отпила из своего стакана, стараясь придумать, как получше сказать ему, что она стеснена во времени.

– Ты просто сиди и отдыхай, а я все сделаю, – продолжал он, давая понять, что не собирается вовлекать ее в интенсивное общение.

– Мы не сможем сегодня долго пробыть вместе, Нед. У меня на семь часов назначена примерка свадебного платья в демонстрационном зале Трейси, а до этого я должна успеть покормить Джоанну. Если тебя это не устраивает…

– Нет, я не могу позволить тебе опуститься до пренебрежительного отношения к еде! – Он покачал головой, нахмурил брови и взглянул на часы: – Пять сорок две. Я сумею приготовить нормальный обед к шести тридцати. Во сколько ты обычно кормишь ребенка?

– В шесть.

– И как долго это продолжается?

– Около двадцати минут.

– В таком случае мы успеем пообедать до того, как ты уйдешь. А потом я все уберу. – … Его лицо озарилось вдохновением. – Ты сможешь оставить ребенка со мной, чтобы ничто не отвлекало тебя от работы.

Это предложение, прозвучавшее экспромтом, поразило Дороти. Она вся извелась, думая о том, как он отнесется к предложению присмотреть за ребенком, а он выбивает почву у нее из-под ног, заявляя такое! Разочарование и смущение, очевидно, были написаны у нее на лице. Решив, что она собирается дать отрицательный ответ, Нед поспешил выложить свои доводы.

– Я ответственный человек, Дороти. Ты можешь не опасаясь доверить мне ребенка. Обещаю – если меня что-нибудь обеспокоит, я немедленно приду к тебе. Ты же будешь совсем рядом! Ну как, я тебя убедил? – настойчиво спросил он.

Она была ошеломлена.

– Я… Ну, если ты считаешь…

– Положись на меня! – почти приказал Нед, устремив свои зеленые глаза прямо ей в душу, непоколебимый в своем решении достичь цели, требующий, чтобы она вняла его словам.

Дороти глубоко вздохнула. Она не собиралась отказываться от его предложения или охлаждать пыл, с которым Нед стремился угодить ей. И хотя средоточием его забот по-прежнему была она сама, но имел ли значение мотив, если в результате он готов потратить свое время и на Джоанну?

– Хорошо, – согласилась Дороти. – Если тебя это не затруднит…

Он просиял, словно выиграл в лотерею.

– Всегда рад помочь! – Энергия Неда била через край, когда он протанцевал к холодильнику и широко распахнул дверцу, чтобы проинспектировать содержимое. – Как насчет большого сочного бифштекса?

– Мне, пожалуйста, маленький. Сейчас Дороти вообще не была уверена, что сумеет что-нибудь съесть. Нед не только взял верх, но еще и перевернул все вверх дном.

– Салат? Картофель в мундире?

– Да, – не слушая, согласилась она. Было большим облегчением услышать первый пробный крик Джоанны – что-то нормальное, ожидаемое. И никаких сомнений в том, что следует делать!

– Я должна тебя оставить, Нед, – быстро сказала Дороти, соскальзывая с табурета.

Более громкий плач, означавший: «Эй, вы меня слышите?!» – объяснил Неду, куда она собралась. Стараясь привлечь внимание, он поймал Дороти за руку, когда она устремилась в коридор.

– Дороти, ты, гм… стесняешься кормить грудью? – спросил он как-то неуверенно. – Я имею в виду… Может быть, ты принесешь ребенка сюда, тогда мы сможем не расставаться?

Как настоящая семья!..

Эта мысль радостно зазвенела в голове Дороти, словно шарик, надула надежду и обвязала его серебряной нитью.

Она сверкнула улыбкой.

– Я буду через минуту. Его лицо просветлело.

– Прекрасно!

Нельзя сказать, чтобы она танцевала, идя по коридору, но сердце ее, несомненно, отплясывало. В спальне Дороти, склонившись над кроватью, взяла готовую всерьез расплакаться Джоанну на руки и закружилась вместе с ней.

– Твой папа хочет, чтобы мы были вместе с ним, – весело прошептала она.

Джоанна ответила ей удивленным взглядом и пукнула.

Дороти рассмеялась и понесла ее к пеленальному столику, чтобы поменять подгузник, одновременно гадая, что делать со своей собственной одеждой. Платье нужно было отдавать в чистку. Она вспомнила о роскошном шелковом наряде от Кристиана Диора, который Нед подарил ей ко дню рождения в прошлом году. Но его экстравагантная черно-белая расцветка не сочеталась с ее макияжем. Кроме того, Нед, узнав платье, будет доволен, что она надела именно его. Нет, она останется в черном, немного его почистив.

Как удачно все складывалось! – думала Дороти, приводя платье в порядок. Напряжение, вызванное необходимостью устраивать Неду проверку, исчезло. Когда она вернулась в гостиную, Нед засуетился, устраивая ее и малышку поудобнее в кресле, предлагая принести что-нибудь. Лицо его светилось, когда он увидел Джоанну в действии, – скрыть торжество счастливого отца было невозможно, да Нед и не пытался.

– Этот ребенок, несомненно, знает, чего он хочет! – прокомментировал он, тепло глядя на девочку.

У Дороти внутри все сжалось.

Ее грудь в этот момент была очень чувствительной. Крошечный ротик, теребивший сосок, остро напомнил ей о многих ночах любви с Недом. Вспоминает ли и он об этом сейчас?

Ощущение близости постепенно возрождалось.

– Расскажи мне, как ты жил, Нед, – быстро попросила она. – Что с работой и со всем остальным?

И потекла гладкая беседа.

Нед вообще очень заботился о том, чтобы Дороти было легко с ним. Восемь месяцев разлуки и причину, повлекшую их, следовало забыть, иначе они не сдвинутся с мертвой точки!

Не исчезнет ли добродушие Неда, размышляла тем временем Дороти, после того как пройдет первое упоение вновь обретенной близостью? Джоанна неизбежно будет становиться все требовательнее.

К тому моменту, когда Дороти закончила возиться с Джоанной, поменяв в очередной раз подгузник, Нед уже приготовил еду. Она вынесла в гостиную колыбельку и поставила рядом с плетеным диваном. Джоанна все еще бодрствовала, блаженно лепеча о чем-то своем и Дороти решила не упускать ее пока из виду. Надо надеяться, что все будет в порядке, когда она оставит ее с отцом.

К своему удивлению, Дороти обнаружила, что у нее разыгрался зверский аппетит. Она с удовольствием поглощала пищу, оттаяв в обществе Неда. Он даже упросил ее рассказать о купании Джоанны и хохотал над описанием первого прикосновения к воде, заставившего малышку замереть, и над интерпретациями испуганных выражений на ее лице в исполнении Дороти.

Все было так похоже на то веселье, которое они делили когда-то! Дороти была в прекрасном расположении духа, когда собиралась на назначенную встречу. Последний взгляд на Джоанну… И ее оптимизм весь испарился. Крошечные кулачки были сжаты, а лицо сморщилось. Эти симптомы были уже хорошо известны молодой маме.

– О нет! Только не сейчас, – застонала она.

– Что случилось?

– Джоанна собирается испачкать пеленки. Что мне делать?! – возопила она, в панике глядя на часы. – Я не могу опаздывать. Я вернусь и помою ее, как только отпущу Энн. Если Джоанна заплачет…

– Не беспокойся! – Нед сжал ее плечо, чтобы унять панику, и со спокойной уверенностью взглянул на Дороти. – Я позабочусь об этом. Надеюсь, в спальне я найду все необходимое? Чистые пеленки, детское масло, салфетки, тальк?

– Да, но…

– Я все сделаю, Дороти. Положись на меня. Иди и работай. Все в порядке.

– Но ты же никогда этим не занимался, Нед! – выкрикнула Дороти, в ужасе перед перспективой оставить Неда один на один с детской неожиданностью, от которой того может просто вывернуть наизнанку.

– Утром у меня было практическое занятие, – успокоил он. – Теперь я специалист.

– Что?! – Недоверие заставило померкнуть ужас.