* * *

Я столько раз плыл к дружбе, причаливал к отелям, дезинфицированным и холодным — покамест многократно не осел в «Национале», старом, как доброе развалистое кресло. Здесь прошлый век свечами озарял свой мрамор, зеркала, стыдливых нимф и золотых амуров, покуда невысокий бородач, весь заметённый новыми законами, не начал диктовать из этой комнаты декреты, чтобы солнце и луна, пшеница, сталь и школы переродились в этом старом мире. Так Ленин начал чистить жизнь планеты, он зорко инспектировал хаос, пересчитал все вещи до единой — лишь мёртвое отправилось в могилу, лишь злое улетучилось в былое. Москва страданьями своими знаменовала чистоту истории, а в это время из цветной колоды Кремль полыхнул десятком древних карт, своими первородными секретами — и революционная весна вступила на престол в его палатах.

© Перевод с испанского П. Грушко, 19??