— Желаю вам удачи, — сказал Мегиддельяр с кислой миной, протягивая нам руку.

— Все будет в порядке, — заверил его Слава, кивнув коротко стриженной головой. Только что каблуками не щелкнул. И куда только делся выпускник Рязанского воздушно-десантного командного училища? Надо было еще честь отдать. Впрочем, честь (как и совесть) была давно отдана и похоронена в горах Кандагара.

Мы вышли на Миллионную улицу, и Хенаро подвел нас к красному акулообразному джипчику.

— Садитесь, поехали, — сказал он, доставая из кармана ключи.

Новенький «фольксваген-гольф-кантри» был словно специально создан для наших городских дорог. Мы сгоняли к нотариусу, и я смог по достоинству оценить мастерство немецких автомобилестроителей, закинув Гарсию в офис и возвращаясь домой. Доверенность снова была на мое имя, поскольку Слава сидел за рулем своей подержанной «Волги», купленной им на днях. Образ разбогатевшего совка давно манил его. Я не возражал, мне нравились иномарки, которыми снабжал нас «Ал амос».

Дома нас ждала Марина. Она теперь не работала и в мое отсутствие успела заскучать. Мы со Славой уселись на кухне, чтобы обсудить план предстоящих действий. Арабов надо было выцеплять на безлюдном участке трассы, стопорить и увозить в лес.

— За Подберезьем начинается большой перегон, — московское направление я знал хорошо и уже представлял, где и что мы будем делать, — объездная дорога, чтобы через Новгород не пилить. Километров шестьдесят до ближайшей деревни и почти столько же до поста ГАИ.

— Это где такой рай? — спросил Слава.

— Сто семидесятый километр Московского шоссе.

— Чудненько, там мы их и прихватим. «Дельта» в этом районе берет?

— Должна брать. — Телекоммуникационная компания «Дельта Телеком» в своем развитии делала ставку на расширение охвата. В Новгородской области связь уже была довольно устойчивая.

— Значит, испанцы свяжутся, если что. Дальше. Железо у нас есть: «Токарев» у тебя, «Макаров» и лимонка у меня. «Узи» еще с. половиной обоймы особо не разойдешься, но очереди на три хватит. Пуганем духов, чтоб сговорчивее были. Итак, выходим на финишную прямую, ты подрезаешь нос, я им сигналю. Выгоняем на обочину, тормозим, дальше по обстановке. Либо они сразу сдаются, и тогда тихо-мирно отгоняем обе машины в лес и там потрошим, либо гранату в салон — тянуть резину времени у нас не будет.

— А если не захотят остановиться?

— Подрезай. Ты на что водитель?! Хоть поперек дороги им становись пусть бьют, только меня не особенно под удар подставляй. Тачку не жалей, испанцы себе новую купят. Главное, эту «мазду» остановить, дальше они от меня не уйдут.

— Хашишины ребята крутые, — напомнил я.

— Ой, да брось ты! «Черные» только перед бабами пальцы гнуть умеют, а как до дела дойдет — сразу в обратку. Что я, духов не знаю?

Самоуверенность «специалиста по духам» меня не очень-то вдохновила. Лучше переоценивать врага, чем недооценивать. Хотя, это, может быть, я такой перестраховщик, а Слава, как всегда, прав, тем более что в боевой ситуации он себя показал с лучшей стороны. Наверное, так и есть. В том, что он не растеряется, я был уверен.

— Встанем у Подберезья и будем ждать, — сказал Слава, — а как еще? Не вести же их полторы сотни верст, этак они могут и дуркануть с перепугу дадут из задних дверей очередь по машине, и Д гаси огни, сливай воду.

— Дать-то, может, и дадут, но вперед им стрелять не с руки. Во-первых, через лобовое стекло поливать придется, а это значит — машину свою раздербанить, во-вторых, чтобы вывести ствол по ходу открывания дверей, нужно время. У нас же будет открытая директриса огня через боковое окно, а это фора, да и фактор нервозности не учитывать нельзя. Навалимся, прижмем, тут у кого хочешь очко заиграет. Попробуй постреляй, когда у тебя руки трясутся.

— Ты считаешь, такой груз мальчиков охранять поставят?

— Мальчиков не мальчиков, но и у обстрелянных мужиков адреналинчик в кровь выделяется. Тут главное внезапность, а если у них на дороге будет время подумать и преследователя на прицел взять, тогда нам хана. Сначала тебе, как водиле, ну а потом и мне заодно. Останавливаться и добивать не станут, но контрольную очередь по уходящей в кювет тачке запросто могут посадить. Это если из одного ствола. А если из двух? Нет, — Слава бескомпромиссно покачал головой, — их надо на месте ждать. Тем более телефон там работает. Если не поедут, испанцы нам отзвонятся.

— А если они гранату кинут?

— Колеса себе попортят, — поморщился Слава. — Им груз нужно до места доставить, а значит, без заморочек постараться обойтись. Что, если они в дороге застрянут? Милицию ждать? Не-е, им эта машина дороже жизни. Так что если и будут обороняться, то только шмалять. Ну а в ближнем бою, без балды, гад буду, перед ними я с отрывом лидирую. Тут можно будет и маятник покачать, и лестницу, и лейесток покрутить. Я эту охрану прямо в фургоне завалю, даже гонять их не придется. Ты на всякий случай, как остановишь машину, сразу пригнись, открывай дверцу и падай. Шмаляй из-под днища, целься по ногам, меня только не задень. Добро?

— Ну что с тобой поделаешь! — За неимением лучшего варианта, пришлось удовлетвориться этим.

Когда Слава ушел, мы с Мариной отправились в центр — обмывать свеженькую тачку. Выбрали ресторанчик поуютнее и как следует там оттянулись.

Отдыхать так отдыхать!

— Давай обратно такси возьмем, — попросила Марина, когда мы прикончили аперитив, — а то вдруг тебя милиция остановит.

— Ерунда, — усмехнулся я, — и хватит меня поучать. Пока я с тобой, ни о чем не беспокойся.

— Ох, милый, если б всегда было так, как ты говоришь!

Домой мы вернулись без приключений. «Гольфик» Маришке понравился, и день закончился преотлично.

«Наес fac ut felix vivas»[Так поступайте, чтобы жить счастливо (лат.).], в натуре!

Трель «Бенефона» подняла меня ни свет ни заря.

Я схватил радиотелефон и, словно лунатик, наугад ткнул в кнопку. Попал в нужную.

— Госоподин Потехин? — По гнусавому тенорку я без труда определил, кто это говорит. Какого черта в такую рань понадобилось?

— Да. Слушаю вас.

— Надо торопиться. Они уже выехали. Нам только что стало известно.

— Как давно? — моментально проснулся я.

— Минут десять назад. Машина еще не выехала из города.

— Ясно, мы начали! — Я выключил аппарат и, прикрыв одеялом посапывающую Марину, вышел в прихожую и включил свет. Сколько же времени?

Времени было без двадцати шесть. Обалдеть.

Слава, наверное, не проснется. Я набрал Ксении номер. Длинные гудки. А время идет…

— Говорите…

— Алло, здравствуйте, это Илья. Позовите Славу, пожалуйста.

— Сейчас, — хриплый спросонок голос, недовольный. Как я вас, сударыня, понимаю, но ничего не могу поделать — работа. Зачем мы только на нее подрядились?

— Слушаю, — пробасил Слава.

— Собирайся, машина выехала, — коротко сказал я. — Через двадцать минут выходи на улицу и жди меня.

— Понял. Давай, дуй.

Я впрыгнул в одежду и торопливо зашарил под трюмо. Тэтэшник, приклеенный снизу скотчем, ждал своего часа вместе с полной коробкой патронов. Я сунул арсенал в куртку, проверил наличие документов на машину и поскакал вниз. Время: сорок семь минут! Только бы не упустить!

С непрогретым двигателем машина тянула слабо, но до дома Славы мотор раскочегарился. Дружок, к счастью, обитал на проспекте Юрия Гагарина — по дороге, — и делать крюк не пришлось. Город в сей предрассветный час был пустынен, и домчался я в «космический» район на удивление быстро. Корефан уже мерз, нарезая круги по тротуару, и, когда я подъехал, с радостью запрыгнул в салон.

— Че творится?

— Объясняю, — я тронул машину, и мы погнали, стремительно увеличивая скорость, — позвонил Эррара и сказал, что машина выехала, а им только что стало об этом известно.

— Понял. — Слава вынул из-под пропитки «узи» и засунул его под сиденье. — Плохо, что с засадой не подучилось, придется их вести. Теперь вся надежда на тебя. Паси их осторожно, постарайся не засветиться, лады?

— Лады, — кивнул я.

Мы проскочили перекресток с улицей Ленсовета и свернули на Московское шоссе. Машин на нем не было ни одной. Вот невезуха, теперь мы будем, конечно, как на ладони! Арабы тоже не дураки, знали, когда ехать: не в вечер, не ночью, а под утро, чтобы не останавливали и «хвост» можно было отследить.

Когда мы проезжали КПМ, догадки лучшим образом подтвердились: притомившийся ОМОН дремал, а сонный И ДПС шмонал какую-то фуру и на нас внимания не обратил. Проехав пост, я притопил газку.

Стрелка спидометра шустро поползла вправо: 130, 140, 150 километров в час; молодец, машинка!

«Гольфик» шпарил вовсю, а никаких микроавтобусов впереди по курсу не появлялось. Неужели опять какая-то неувязка?

Я сунул Славе радиотелефон:

— Звони в офис. Номер уже набран, просто кнопку нажми. Узнай, когда точно вышла машина. Передай, что у нас пусто.

— Але! — гаркнул Слава в трубку. — Это кто? Нет, это я. Мы сейчас на трассе. Пусто здесь… Ничего нету, говорю. Да, порядком отъехали уже. Ты мне вот что скажи, когда точно отъехала машина? Чего? Ну уточни, уточни. Да? Ну!

— Ну? — покосился я в его сторону. Поворачивать голову, отрывая взгляд от дороги, не хотелось — машина летела под сто шестьдесят, и убраться в кювет ничего не стоило. — Как там?

— Да все так же, — пожал плечами Слава, — Отбазарился, что через десять минут после отправки груза агент с ними связался.

— Тогда где они?

— А я почем знаю? — удивился компаньон. — Может быть, стоит передохнуть?

— В каком смысле? — Я бы с удовольствием сбавил скорость, лететь в Никуда уже надоело.

— Они вполне могли еще не выехать из Питера, — объяснил Слава. Допустим, отправили они груз, отзвонился этот дятел в «Аламос», все путем, а сама машина могла застрять где угодно. Это ты как угорелый летел, да и тачка у нас классная, а у духов — фургончик груженный, вряд ли он быстро едет. Мы их, скорее всего, обогнали. Давай выберем место и постоим.

— Хорошая мысль, — обрадовался я.

Действительно, мало ли что могло задержать машину в городе. То же ГАИ, например. Но как бы там ни было, стоило покараулить арабов где-нибудь на обочине и, убедившись, что они действительно выехали, отправляться тогда уж в засаду. Я выбрал неширокую грунтовку, отходящую от шоссе, и свернул на нее, спрятав автомобиль за кустами, не мешающими обзору дороги.

Я заглушил двигатель, и мы стали ждать. Сходив отлить, я вернулся и пошарил между сиденьями специально заготовленную в дорогу бутылку «Кокаколы». Не нашел — вероятно, Маринка по-хозяйски захватила ее вчера домой.

— Сушняк долбит, — пожаловался я, — и жрать охота.

Слава закурил.

— Ты ничего поесть не взял?

— Потом похаваем, — выдохнул он в окно облачко голубоватого дыма. — На голодный желудок воевать спокойнее. Если пуля в живот попадет, перитонита не будет.

«Шутник хренов», — сморщился я. Напоминание о пулях изрядно подпортило настроение. Он был, конечно, прав: вытекающая из желудка пища обязательно вызвала бы нагноение в брюшной полости и заражение крови, но и в больницу с пулевым ранением обращаться удовольствия мало. Как объяснишь — мол, случайно пуля залетела? Поэтому завтракать можно было смело — умирать, так хоть на сытый живот.

Пока мы стояли, трасса постепенно оживала. Мимо завжикали разнокалиберные машины, обдавая нас порывами ветра: крупнотоннажные вихрем, легковые — дуновением. Наконец Слава встрепенулся: — Гляди.

Я проводил взглядом микроавтобус цвета мокрого асфальта. Может быть, и не наш, таких сейчас много, но проверить нужно. Торчать как вкопанному меня порядком достало, я завел мотор и с удовольствием вырулил на дорогу.

Разом пропали чувство голода и сушняк, когда я увидел номерной знак фургона — двести шестьдесят шесть. Тоскливо засосало под ложечкой, и я приотстал для конспирации. Мне не хотелось ввязываться в безрассудную затею с ограблением на дороге, уж слишком все непродумано. А если вправду придется стрелять? И менты… Даже мысль о золоте не могла меня развеселить. Придумать бы какую-нибудь отмазку, чтобы не лезть в это пекло…

И тут я заметил длинный широкий гроб — голубой «фольксваген-пассат», эту тачку я ни с чем не мог перепутать. Уверенности добавил «Москвичок», борзо вывернувший на обгон и попытавшийся втиснуться между «пассатом» и «маздой». Однако не тут-то было, голубой «фолькс» надбавил хода, часто замигал фарами и басовито гуднул: мол, убирайся. Водила «Москвича» отчаянно затормозил, чтобы съехать со встречной полосы, по которой летели два «Икаруса».

— Видел? — спросил я.

— Думаешь, охрана?

— Я помню эту машину, арабы ездили на ней.

Слава набычился, шевеля мозгами.

— Давай догоним ее и посмотрим, — наконец сказал он.

Я включил поворотники, перешел на третью скорость и нажал на газ. Мотор взревел на форсаже, мы в мгновение ока нагнали «пассат» и несколько секунд ехали рядом, благо встречная полоса была свободна. В машине сидели четверо явных южан, с интересом повернувших морды в нашу сторону. Решив не нервировать раньше времени эту братию, я увеличил скорость, обошел «мазду» и погнал по прямой, словно меч, дороге. На передних местах микроавтобуса я заметил парочку хашишинов, но дальше не разглядел — салон разделялся занавесочкой. Ехали арабы не спеша, километров девяносто в час, и я быстро от них оторвался.

— Ну, как они тебе?

— Придется повозиться, — без воодушевления заметил Слава и поскреб щетину. — А че еще делать, не бросать же, раз взялись!

— Разумеется, — поддакнул я. Отговаривать друга не было смысла, он уж если что вобьет себе в голову — сделает обязательно. А Слава, я видел, успел настроиться на бой. «На бой кровавый…» Тьфу, черт!

До Подберезья ехали около часу и, поскольку время в запасе у нас было, решили заморить червячка в закусочной, оборудованной в роскошном двухэтажном здании — бывшем КПМ. Так сказать, кафе «ГАИ». Не хватало только швейцара с полосатым жезлом, заманивающего клиента.

Поднялись наверх, откуда хорошо просматривалась дорога, взяли по куре-гриль, паре сэндвичей и банке лимонада. Спиртного, по негласному договору, решили не употреблять, что меня удручило: коли Слава от выпивки отказался, заварушка и в самом деле предстоит серьезная. Выбрали столик у окна и принялись за еду.

— Как думаешь, — спросил я, — испанцы про золото не надудели?

— Чего там думать, — буркнул Слава, — упремся — разберемся.

Позавтракав, он вынул сигарету и уставился в окно, задумчиво постукивая фильтром по коробке,

— Двинули, — вдруг сказал он, проводив взглядом серый микроавтобус и голубой плоский «сарай» — спутать такой кортеж было ни с чем невозможно.

Выйдя наружу, мы убедились, что на развилке они повернули налево — на Москву, а не к Новгороду, то есть все было в норме.

— Действуем как договорились, — напомнил Слава, когда мы выезжали на шоссе. — Твоя задача — прижать и остановить автобус, духами займусь я сам.

— О'кей, о'кей, — заверил я друга. — Так и поступим.

Нагоняли их не спеша. Наконец, когда закончились поля и по обеим сторонам замелькал густой лес, я вырулил на свободную полосу и скоро поравнялся с «маздой».

— Колеса бы ему прострелить, — сказал Слава, косясь на «пассат». — Было бы маслят побольше — стегнул бы из «узи». Эх, все не в масть! Ладно, жми его.

С тоской в сердце я крутнул рулем вправо и ударил по тормозам. Микроавтобус резко вильнул, ухитрившись избежать столкновения, и тоже притормозил, зато «фольксваген» вышел на середину дороги и резво попер на нас. Я еще раз подрезал «мазду», на сей раз более жестко. Послышался сильный удар, нас тряхнуло, а микроавтобус едва не улетел в кювет, но каким-то чудом удержался на обочине, подняв тучу пыли. Не давая движку заглохнуть, я переключил передачу, и тут «фольксваген» протаранил нам борт.

«И аз воздам!» Будь наша скорость побольше — загорать бы в канаве. Команда сопровождения комплектовалась арабами, видимо, из конченных смертников. «Пассат», как самолет камикадзе, бил на поражение, отсекая нас от микроавтобуса, который быстро выехал на асфальт и стал удаляться. Голубой «фольксваген» еще раз притормозил, лягнув наш передок задним крылом, и тоже решил не задерживаться, надеясь, что преподнес нам хороший урок.