Да, она знала, знала и самого Виктора достаточно хорошо, чтобы понять: не стоит обижаться на его комментарий. В самом деле, между хладнокровным сексуальным хищником и психопатом, не способным воспринимать реальность, есть большая разница.

— Сегодня утром я делала вскрытие, — сказала она. — Множественные черепные травмы. Порвана средняя мозговая артерия. Он бил ее снова и снова, возможно, молотком. Не уверена, что в этом нападении присутствует логика.

Он покачал головой.

— Как ты справляешься с этим, Маура? От красивых и чистых больничных смертей ты перешла к сущим кошмарам.

— Я бы не сказала, что смерть в больнице всегда красивая и чистая.

— Но ведь не сравнить с трупами убитых! Она была молодая, так ведь?

— Всего двадцать. — Она замолчала, едва не проговорившись о том, что обнаружила во время вскрытия. Раньше они охотно делились врачебными сплетнями, доверяя друг другу и не сомневаясь в том, что информация останется конфиденциальной. Но эта тема была слишком мрачной, а Маура не хотела впускать Смерть в их дальнейший разговор.

Маура встала, чтобы налить еще кофе. Вернувшись к столу с кофейником, она сказала:

— А теперь расскажи о себе. Чем сейчас живет святой Виктор?

— Пожалуйста, не называй меня так.

— Когда-то тебе это казалось забавным.

— А теперь я вижу в этом нечто зловещее. Когда пресса начинает называть тебя святым, это значит, что они просто ждут шанса скинуть тебя с пьедестала.

— Я заметила, ты и «Одна Земля» частенько фигурируете в новостях.

Он вздохнул.

— К сожалению.

— Почему к сожалению?

— Прошлый год выдался очень тяжелым. Так много новых конфликтов, беженцев. Это единственная причина, почему мы так часто мелькаем в новостях. Ведь мы на передовой. Нам еще повезло, что в прошлом году мы получили огромный грант.

— Как результат всей этой восхваляющей прессы?

Он пожал плечами.

— Просто время от времени у какой-нибудь крупной корпорации просыпается совесть, и они решают выписать чек.

— Уверена, налоговые льготы сопоставимы с такими пожертвованиями.

— Но эти деньги быстро кончаются. Стоит какому-нибудь новому маньяку развязать войну — тут же появляются миллионы новых беженцев. Еще одна сотня тысяч детей, умирающих от тифа или холеры. Вот что не дает мне спать по ночам, Маура, — мысли о детях.

Он глотнул кофе, потом поставил чашку на стол, как будто вкус напитка стал ему неприятен.

Маура наблюдала за ним, таким смирным и тихим, отмечая новые пряди седины в его волосах. Даже став старше, Виктор не утратил своего идеализма, подумала она. Именно идеализм когда-то привлек ее, из-за него же они потом разбежались. Маура не могла конкурировать с мировыми проблемами в борьбе за внимание Виктора, не стоило даже тягаться. Его роман с медсестрой-француженкой, в конце концов, не явился для нее полной неожиданностью. Это был вызов, попытка утвердиться в своей независимости.

Они молчали, избегая встречаться взглядами — двое людей, когда-то любивших друг друга, теперь не знали, о чем говорить. Маура услышала, как Виктор встал из-за стола, и пронаблюдала, как он подошел к раковине и вымыл свою чашку.

— Как поживает Доминик? — поинтересовалась она.

— Понятия не имею.

— Она еще работает в «Одной Земле»?

— Нет. Она ушла. Это было неудобно для нас обоих, после того как… — Он пожал плечами.

— Вы что же, не поддерживаете отношений?

— Для меня эта связь не имела никакого значения, Маура. Ты знаешь.

— Забавно. А для меня она слишком много значила.

Виктор повернулся к ней.

— Ты когда-нибудь перестанешь злиться по этому поводу?

— Прошло три года. Наверное, пора уже перестать.

— Ты не ответила на мой вопрос.

Она опустила голову.

— У тебя был роман на стороне. Я должна была разозлиться. Это был единственный выход для меня.

— Единственный выход?

— Чтобы оставить тебя. Остыть к тебе.

Он подошел к ней и положил руки ей на плечи. Его прикосновение было теплым и интимным.

— Я не хочу, чтобы ты остыла ко мне, — сказал он. — Пусть лучше ненависть. По крайней мере хотя бы какое-то чувство. Больше всего я боялся, что ты вот так просто возьмешь и уйдешь. Холодно и решительно.

«А иначе я не умею», — думала она, когда его руки сомкнулись вокруг ее шеи, и теплое дыхание коснулось ее волос. Она уже давно научилась справляться с подобной сумятицей в душе. Они совсем не подходили друг другу. Жизнелюб Виктор, женатый на Королеве мертвых. С чего они решили, что из этого союза выйдет толк?

«Просто мне хотелось его тепла, его страсти. Я хотела того, что мне не дано».

Телефонный звонок заставил руки Виктора замереть на ее плечах. Он отступил в сторону, а ей так нужно было его тепло. Маура поднялась из-за стола и подошла к телефону. Одного взгляда на определитель номера ей хватило, чтобы понять: этот звонок отправит ее в ночь, в снегопад. Пока она говорила с детективом и уточняла маршрут, Виктор безропотно ждал. Сегодня ее призывали на службу, а он оставался дома.

Она повесила трубку.

— Извини. Я должна уехать.

— Что, смерть с косой вызывает?

— Убийство в Роксбери. Меня ждут.

Виктор проводил ее до двери.

— Хочешь, я поеду с тобой?

— Зачем?

— За компанию.

— Поверь мне, на месте убийства с компанией проблем не возникает.

Он оглянулся и посмотрел в окно, за которым валил густой снег.

— Не самая хорошая ночь для поездок.

— Это относится к нам обоим. — Маура нагнулась, чтобы надеть сапоги. Она порадовалась тому, что он не видел ее лица, и сказала: — Тебе не стоит возвращаться в отель. Почему бы тебе не остаться здесь?

— Ты имеешь в виду, на ночь?

— Это было бы удобнее для тебя. Ты можешь постелить себе в комнате для гостей. Возможно, меня не будет несколько часов.

Его молчание вогнало Мауру в краску. По-прежнему не глядя на Виктора, она застегнула пальто. Ей вдруг захотелось исчезнуть, и она поспешно открыла дверь.

И услышала его голос за спиной:

— Я подожду тебя.

* * *

Свет проблесковых маячков прорезал пелену снегопада. Маура притормозила в хвосте патрульной машины, и тут же к ней приблизился полицейский. Лицо его было прикрыто воротником, отчего он был похож на черепаху, забившуюся в панцирь. Она опустила стекло и сощурилась под ярким светом его фонарика. Снежинки ворвались в машину и осели на торпеде.

— Доктор Айлз, бюро судебно-медицинской экспертизы, — представилась она.

— Хорошо, вы можете парковать машину прямо здесь, мэм.

— Где тело?

— Внутри. — Он махнул фонариком в сторону здания на противоположной стороне улицы. — Парадная дверь заперта на висячий замок, поэтому заходить нужно со стороны аллеи. Электричества нет, так что смотрите под ноги. Вам понадобится фонарик. Там на аллее полно всякого хлама.

Маура вышла из машины, окунувшись в белую метель. Сегодня она была готова к любой непогоде и сейчас радовалась своей предусмотрительности — ноги, обутые в непромокаемые боты, были теплыми и сухими. Дорогу изрядно замело, но снег был мягкий и пушистый, поэтому ступать по нему было легко и приятно.

На подходе к аллее Маура включила фонарик и увидела обвисшую полоску ленты оцепления, желтый цвет которой был едва различим под белой опушкой. Она приподняла ленту и скользнула под нее, обрушив на себя маленький снегопад. Аллею загромождали какие-то бесформенные кучи, припорошенные снегом. Ноги наступили на что-то твердое, и послышался треск стекла. По-видимому, аллею использовали как свалку, и оставалось только догадываться, какие неприглядные предметы скрывались под белым одеялом.

Она постучала в дверь и крикнула:

— Откройте, судмедэкспертиза!

Дверь распахнулась, и ее ослепило светом фонаря. Она не видела человека, который держал фонарь, но по голосу узнала в нем детектива Даррена Кроу.

— Здравствуйте, доктор. Добро пожаловать в тараканье царство.

— Вы не могли бы светить в другую сторону?

Луч соскользнул с ее лица, и Маура разглядела силуэт детектива — широкоплечий и угрожающий. Кроу был одним из самых молодых сотрудников отдела убийств, и каждый раз, когда ей доводилось работать с ним, у нее возникало ощущение, будто снимается телесериал с Кроу в главной роли. Он действительно выглядел киношным полицейским с уложенными феном волосами и соответствующей манерой поведения — «звездной» и самодовольной. Единственное, что мужчины подобные Кроу уважали в женщине, так это холодный профессионализм — именно его Маура и демонстрировала. Если коллеге-мужчине было дозволено дружеское подшучивание над Кроу, то на нее это не распространялось; барьеры были четко очерчены, полномочия распределены, а иначе он нашел бы способ посягнуть на ее авторитет.

Маура надела перчатки и бахилы и вошла в здание. Посветив фонариком по сторонам, она обратила внимание на то, как много вокруг металлических поверхностей. Огромный холодильник, стальные столешницы. Промышленная плита и печи.

— Когда-то здесь находился итальянский ресторан «Мама Кортина», — пояснил Кроу. — Пока мама не обанкротилась и не оставила свой бизнес. Два года назад на здание был наложен арест, и двери заперли на висячие замки. Похоже, вход со стороны аллеи недавно был взломан. Все это кухонное оборудование подготовлено к аукциону, но не знаю, кто захочет его купить. Оно совершенно непригодно к работе. — Детектив посветил фонариком на газовые горелки, на которых черной коркой застыл многолетний жир. От луча света бросились врассыпную тараканы. — Здание буквально кишит этими тварями. Им здесь есть чем поживиться.

— Кто обнаружил тело?

— Один из наших ребят из отдела по борьбе с наркотиками. Они тут неподалеку проводили задержание наркоторговцев. Подозреваемый скрылся, и они решили, что он рванул в эту аллею. Бросившись за ним, заметили открытую дверь. Вошли в здание, а тут такой сюрприз. — Он посветил на пол. — В пыли обнаружены следы волочения. Как будто убийца тащил жертву через это помещение. — Он посветил в другой угол кухни. — Тело там. Нам придется пройти через зал.

— Вы уже провели здесь видеосъемку?

— Да. Извели две упаковки батареек, чтобы установить свет. Батарейки кончились. Так что будет темновато.

Маура последовала за Кроу к двери кухни, держа руки по швам, — так она напоминала себе, что нельзя ничего касаться, — как будто у нее могло возникнуть такое желание! Вокруг что-то шелестело, и она представила себе, как полчища насекомых штурмуют стены и потолок. Она могла стоически переносить кровавые зрелища, но мерзкие твари вызывали у нее содрогание.

Войдя в зал, она уловила букет запахов, столь характерных для задворок старых ресторанов: пахло мусором и перекисшим пивом. Но здесь к ним примешивался еще один хорошо знакомый запах, от которого у нее участилось дыхание. В нем была цель ее визита, и он вызывал в ней любопытство вперемешку с ужасом.

— Похоже, здесь был наркопритон, — сказал Кроу, посветив на пол, где Маура увидела старое одеяло и кипу газет. — Кругом полно свечей. Хорошо еще, что они не спалили дом со всем этим хламом. — Фонарик скользнул по кучам упаковок и пустых консервных банок. С вершины кучи на них смотрели два желтых глаза — крыса нагло и бессовестно таращилась, словно приглашая подойти ближе.

Крысы и тараканы. «Что же осталось от трупа, когда кругом столько любителей падали?» — подумала она.

— Нам туда. — Кроу уверенно прокладывал путь среди столов и поваленных стульев. — Держитесь этой стороны. Здесь есть следы, которые мы стараемся сохранить. Кто-то на подошвах разнес кровь. Отпечатки тянутся оттуда.

Детектив вывел Мауру в короткий коридор. Из двери в углу просачивался слабый свет. Там находился мужской туалет.

— Доктор приехала! — крикнул Кроу.

Из-за двери вынырнул еще один луч фонарика, а следом за ним Джерри Слипер, партнер Кроу. Он устало махнул Мауре рукой в перчатке. Слипер был старейшим детективом отдела убийств, и всякий раз при встрече с ним ей казалось, что его плечи еще больше ссутулились. Она задавалась вопросом, не связано ли его уныние с вынужденной необходимостью работать в паре с Кроу. Ни мудрость, ни опыт не могли переплюнуть агрессивность молодости, и Слипер давно уступил бразды правления своему властолюбивому напарнику.

— Зрелище не из приятных, — сказал Слипер. — Радуйтесь хотя бы тому, что сейчас не июль месяц. Даже представить себе не могу, какая была бы вонь, если бы не чертовский холод.

Кроу расхохотался.

— Похоже, кто-то уже готовится переехать во Флориду.

— Послушай, я уже присмотрел для себя прелестный домишко в кондоминиуме. Всего в квартале от берега. Я буду целыми днями расхаживать в плавках. И плевать мне на всех.

«Теплые пляжи, — подумала Маура, — шелковистый песок. Разве кто-нибудь из нас отказался бы от такой перспективы? Променял бы ее на этот темный вонючий коридор?»

— Труп в вашем распоряжении, доктор, — сказал Слипер.

Она подошла к двери. Луч ее фонарика упал на грязные плитки пола, выложенные в черно-белом шахматном порядке. На плитках отпечатались следы подошв и засохшей крови.

— Держитесь ближе к стене, — предупредил Кроу.

Маура вошла в комнату и тут же шарахнулась в сторону — прямо в ногах что-то зашуршало.

— Господи, — прошептала она и нервно рассмеялась.