Та коротко объяснила.

Каждая из девушек порезала себе руку. Соединив затем руки так, чтобы порезы соприкасались, они хором повторили за Ларной слова клятвы:

– Клянусь на крови! Честь на крови, боль на крови, смерть на крови! Клянусь ради достижения нашей цели идти до конца. Клянусь не остановиться ни перед чем, если это будет нужно для дела!

В воздухе над ними вспыхнула черным пламенем точка в воздухе, и оттуда прямо в их сцепленные руки ударила небольшая серебристая молния, пронзив тела девушек мертвенным холодом.

– Серый Убийца слышал нас… – с ужасом прошептала Ларна, остальные ошеломленно взирали на нее.

Случившееся означало только одно, и это поняли все – они служат Предначертанию. Только в этом случае клятва подтверждалась высшими силами. Значит, Серая Башня рухнет, и магия Повелителя Тени избрала именно их для этой цели. Каждая пыталась осмыслить происшедшее. Они, обычные девушки, вдруг стали геринями рождающейся легенды? Почему? Неужели для этого не нашлось настоящих героев? Но пути назад не было, и Нарин гордо вскинула голову: она уже не просто девчонка из Харнгирата, а одна из тех, на кого возложено великое дело.

Когда все закончилось, Орихат тихонько заплакала.

– Ну что ты, сестренка? – нежно поцеловала ее в нос Нарин. – Что случилось?

– Да, теперь я ваша сестра… – сквозь слезы пролепетала девушка. – Но я все равно беглая рабыня! И если меня поймают…

– Надо выручать девочку, – закусила губу Ларна. – У нас есть еще немногим больше трехсот золотых. Как ты думаешь, твой хозяин согласится продать нам беглую рабыню за эту сумму?

– Даже за беглую и бесполую он возьмет не меньше пятисот…

Ларна задумалась, некая идея смутно забрезжила в ее сознании, и зловещая ухмылка исказила красивое лицо девушки.

– Здесь ведь о «харнгиратских стервах» ходят дикие слухи? – спросила она у кровной сестры.

– Да, – кивнула та. – Ужасы всякие рассказывают.

– Так давай покажем им настоящих «харнгиратских стерв». Во всем блеске.

– Ты что-то придумала? – с интересом уставилась на нее Нарин.

– Да.

Утром Ларна и Нарин, следуя выработанному ночью плану, вышли из таверны в парадной форме своих кланов – черные кожаные шорты с серебряными молниями по бокам и кожаные же безрукавки. Перевитые серебряными нитями шнуры принадлежности к клану свешивались с левого плеча каждой, а на правом был небольшой вещмешок. Офицерские жезлы (сделанные этой же ночью) пылали золотой краской, рукояти мечей выглядывали из-за плеч, Короткими бичами, сплетенными из ремней, обе похлестывали по высоким, до колен, парадным сапогам, в которых было до ужаса жарко. Сохраняя на лицах надменно-презрительное выражение, они шествовали по середине улицы, и люди отпрыгивали с их дороги, а вслед несся опасливый шепоток: «Харнгиратские стервы… Харнгиратские стервы…» Ларна осклабилась в лицо какому-то пареньку, похотливо облизала губы и протянула:

– Какой хорошенький…

И потянулась к нему рукой, делая вид, что собирается потрепать по щеке. Паренек побелел и рванулся прочь. Ларна рассмеялась, поймала за шкирку пробегавшую мимо девчонку, швырнула ей мелкую монетку и приказала отвести себя к Воспитательному дому господина Фатунга. Та придушенно пискнула, но не осмелилась прекословить и, не сводя испуганного взгляда с бичей в руках подруг, повела их на другой конец города. Они долго кружили по улицам, пока не вышли, наконец, к круглому особняку с вывеской над входом: «Воспитательный дом Фатунга». У дверей стояли два огромных стражника с мечами у пояса и алебардами. Ларна уперла в грудь одного из них рукоять бича и надменно приказала:

– Быстро к хозяину, пес! И передай, что к нему с визитом капитан Ларна Орсанх из клана Синего Древа и лейтенант Нарин Тиоман из клана Белого Ветра. Посланницы матриархата Харнгират.

Стражники позеленели, глядя на страшных харнгиратских стерв, которые, судя по слухам, замучивали в день по несколько мужчин каждая. Просто так, для развлечения. А уж что рассказывали о способах, какими они это проделывали, то о них лучше и не вспоминать. Тот, на кого указала Ларна, мгновенно испарился, а через несколько минут появился седой слуга и, беспрерывно кланяясь, повел их вглубь дома. Когда они вошли в большую комнату, он указал гостьям на мягкие диваны и дрожащим голосом проговорил:

– Прошу вас, уважаемые, подождите здесь. Хозяин сейчас выйдет…

Спустя короткое время в комнату вошел высокий мускулистый мужчина лет сорока в роскошном шелковом халате. Ларна слегка удивилась – она ожидала увидеть уродливого жирного паука, а не такого – симпатичного даже – человека.

Вошедший окинул гостий спокойным взглядом, коротко поклонился и сказал:

– Приветствую отважных воительниц Харнгирата! Что привело прекрасных дам в мой скромный дом?

– Не кокетничайте, господин Фатунг, – надменно сказала Ларна. – Даже у нас славятся обученные у вас рабыни.

– О! – работорговец сделал удивленное лицо. – Я и не знал, что Харнгират покупает моих рабынь.

Он действительно был удивлен – ни одна партия рабынь на его памяти не уходила в матриархат. Но новость интересная, сулит немалую выгоду, и Фатунг улыбнулся возможным покупательницам.

– Увы, – развела руками черноволосая девушка, удивительно молодая для звания капитана, – только через вторые руки… Как ни жаль.

– Если вас интересует рабыни, я могу показать товар, – потер руки работорговец, прикидывая, сколько можно будет запросить с воительниц.

– Возможно, попозже… – скучающе ответила Нарин, подыгрывая подруге. – А пока…

Она не успела закончить – в зал вбежало с десяток прелестных девушек с невозможно тонкими талиями, одетых в полупрозрачные короткие платьица. Они были столь грациозны, что дух захватывало, и двигались так, что, казалось, плыли над землей. Каждая несла поднос с напитками или фруктами. Рабыни с поклонами сервировали стол и подали гостьям бокалы с ледяным вином. Затем стали рядком, преданно уставившись на своего господина. Ларна пригубила вино и одобрительно кивнула – совсем молодое и хорошо освежает.

– С собственных виноградников, – похвастался хозяин дома.

Ларна поблагодарила его, затем поставила бокал и жестом подозвала к себе ближайшую рабыню, принявшись небрежно и грубо ощупывать ее, как будто та была мясной тушей. Она сильно сжала левую грудь девушки, и бедняжка пискнула, не осмеливаясь, однако, протестовать, но и за писк тут же схлопотала хлесткую пощечину. Внутри Ларны бушевал гнев, она заставляла себя делать отвратительные ее природе вещи, но иначе нельзя – необходимо убедить Фатунга, что перед ним именно «харнгиратские стервы».

Нарин помогала кровной сестре – она столь же бесцеремонно ощупывала другую рабыню, красивую и хрупкую брюнетку с классическими чертами лица, обходясь с ней еще более жестоко. Та периодически всхлипывала, получая пощечину за каждый звук, но сдержаться, видимо, не могла.

– Вы, я вижу, умеете держать рабынь в руках – одобрительно сказал Фатунг.

– Это ваши рабыни, – недовольно скривилась Ларна. – Поэтому мы с ними непозволительно мягки.

Как только подруги отпустили девчонок, те метнулись к остальным, с ужасом глядящим на харнгиратских воительниц. Одна только мысль, что их могут продать этим жестоким женщинам, приводила несчастных в ступор. Ларна удовлетворенно ухмыльнулась – похоже, роль удалась, пора переходить к делу. Она снова состроила презрительную гримаску и задумчиво постучала пальцем по подбородку.

– Как вы думаете, лейтенант, – обратилась она к Нарин, самовольно присвоив той звание своей приемной матери, – возможно, нам следует рекомендовать для закупки рабынь все же не дом Тирваха, а дом Фатунга? Мне понравились здешние девушки.

– Возможно, возможно… – столь же задумчиво протянула рыжая, теребя косу и подыгрывая подруге.

Кровным сестрам только утром удалось выяснить, как зовут главного конкурента Фатунга, и теперь они очень удачно ввернули его имя в разговор. Работорговец, услышав про ненавистного соперника, переменился в лице и заскрипел зубами. Ларна отметила это и криво усмехнулась, потребовав еще вина. Дрожащая рабыня тут же подала кубок и поспешила убраться подальше от жестоких рук воительницы.

– Понимаете, – обратилась к Фатунгу капитан, – нам поручено подыскать крупную партию хорошо воспитанных рабынь для двора матриарха – в подарок от города Дуарамба. Наши торговые партнеры порекомендовали обратиться в дом Тирваха.

– Но мои рабыни лучше! – возмутился работорговец. – Ваши партнеры были неправы!

– Теперь я это и сама вижу, – согласилась Ларна. – Но мы уже приняли решение рекомендовать командору гарнизона дом Тирваха. К вам нас привела досадная случайность, а теперь я даже не знаю, что и делать. Ваши воспитанницы и в самом деле намного лучше.

– Если документы еще не подписаны, то любое решение можно изменить… – прищурился Фатунг, подсчитывая в уме возможные барыши, еще ни один из королевских дворов не покупал его воспитанниц, такой редкий случай выпадал впервые, и отдавать его ненавистному Тирваху очень не хотелось.

Он начал прикидывать, чем бы еще заинтересовать посланниц Харнгирата, с интересом наблюдая, как черноволосая подозвала к себе еще одну рабыню, шатенку с волосами до пояса, и принялась ощупывать, доставляя ей, по-видимому, сильную боль. Работорговцу нравилась жестокость харнгиратских стерв, слухи о них были, как видно, правдой.

Тут Фатунг вспомнил, что их привела к нему в дом какая-то случайность, и решил выяснить, какая именно. Он еще раз с удовольствием оглядел ладную, крепкую фигуру черноволосой воительницы и незаметно причмокнул губами, представив себе, какая рабыня могла бы получиться из нее при соответствующей дрессировке… Работорговцу давно надоели хрупкие, как бабочки, аллиорноинки, хотелось чего-нибудь экзотического.

– Так что же привело вас ко мне? – поинтересовался Фатунг через некоторое время, нарушив длительное молчание.

– Да, понимаете… – поморщилась черноволосая, – вчера мы вернулись в свою гостиницу и застали в комнате воришку. Девушку. Сами понимаете, разъярились, и немножко… э-э-э… поиграли с ней… Может быть, слегка перестарались, но… Что сделано, то сделано. И только потом, допросив ее, выяснили, что это ваша беглая рабыня. Как ее там зовут, лейтенант?

– Орид-х… Орхат… Тьфу! – досадливо сплюнула Нарин. – Ну и имена вы им здесь даете! Язык сломаешь!

– Орихат, – уточнил работорговец. – Я бы хотел получить беглянку обратно, ее ждет не дождется нож палача.

– Не думаю, – ухмыльнулась Ларна, – что у вашего палача больше фантазии, чем у нас. Да и… Мы, понимаете ли, несколько подпортили товар, господин Фатунг. И хотели бы купить ее с целью… э-э-э… поразвлечься. Она оказалась крепкой, дней десять еще протянет, я много интересного для нее придумала. А как приятно визжит…

– Ну, если хотите, – предложил Фатунг, – я могу отдать ее за пятьсот золотых. Клянусь, себе в убыток отдаю!

Ларна оскалилась и с непосредственным интересом уставилась на него, будто изучая неведомое насекомое. Потом поджала губы и укоризненно покачала головой. Работорговец наблюдал за ней с хищной ухмылкой, обдумывая что-то свое.

– Не считайте меня полной дурой… – насмешливо протянула она. – Во-первых, рабыня беглая, а значит – непокорная; во-вторых – худая, как бродячая собака; в-третьих – все равно предназначена для казни. Могу добавить еще несколько пунктов, но и этих, по-моему, вполне достаточно. Назовите реальную цену, и тогда мы посмотрим, стоит ли в дальнейшем иметь с вами дело.

Фатунг снова усмехнулся – конечно же, Харнгират не мог послать для закупки рабынь человека, ничего не понимающего в работорговле. Цена завышена, как минимум, вдвое, и харнгиратские стервы прекрасно это понимают. Он задумался. Если удастся перехватить контракт и стать поставщиком двора матриарха, выигрыш будет огромен. К тому же, продажа беглянки этим жутковатым женщинам станет для нее, похоже, куда большим наказанием, чем даже встреча с палачом. Побег Орихат разъярил Фатунга – Воспитательный дом, из которого сбежала рабыня, терял лицо, и рабынь из него покупали не слишком охотно. А если продать ее воительницам, то харнгиратские офицеры могут захотеть заключить контракт с ним, а не с Тирвахом. Фатунг с интересом наблюдал, как черноволосая капитан мучает очередную тихо плачущую рабыню. Работорговцу вдруг стало интересно, а что сотворили воительницы с Орихат, отчего та приобрела нетоварный вид, и он спросил об этом.

– О!.. – хрипло рассмеялась Ларна, Нарин вторила ей. – Я, понимаете ли, обожаю тронхордские пытки, один из палачей республики недавно написал интереснейшую книгу, вот и опробовала вчера кое-что оттуда. Как я уже говорила, эта ваша Орихат изумительно визжит. Она, пока не подохнет, еще много удовольствия мне доставит.

Работорговец продолжал разглядывать харнгиратских офицеров и думал. Что-то во всей этой истории было странное, Фатунг торгашеским нутром ощущал эту странность, но в чем она, понять так и не смог. Остатки подозрений продолжали бродить в голове недоверчивого работорговца, но жадность постепенно брала верх.

«Из всего следует, что они торговались чисто из принципа, чтобы посмотреть стоит ли вообще иметь со мной дело… – продолжал размышлять он, нервно теребя подбородок. – Помнится, они говорили, что рабыни нужны в подарок для двора матриарха. И если мои девочки придутся там по вкусу, то прибыль обещает быть огромной – а в том, что они понравятся, можно даже не сомневаться: хорошо воспитаны и обучены, умеют и любить, и пытать, и убивать. Но мне нужно знать, что хотят эти стервы. И если заказ достаточно интересен, я все-таки уступлю за триста золотых не только Орихат, но и еще двух непокорных, все равно толку с них нет…»

Фатунг вежливо поинтересовался:

– Так о каком количестве рабынь шла речь у вас с Тирвахом?

– О двухстах, – скривила губы капитан, безразлично глядя на него.

– И вы уже приобрели их?

– Я ведь уже говорила, – еще сильнее скривилась она, – что мы не покупаем, а только делаем выбор и оформляем предварительный договор. До сегодняшнего дня мы считали, что продавцом станет дом Тирваха, но после посещения вашего дома я так уже не думаю. Благодарение Творцу, что контракт еще не подписан и мы ничем не обязаны вашему конкуренту.

– Значит, вы уже пришли к определенному выводу? – спросил Фатунг, подавшись вперед.

Работорговцу очень не хотелось упускать эту сделку – больше ста тысяч золотых! Такой партии рабынь еще никогда не удавалось продать зараз, да еще и в одни руки. К тому же, он понимал, что как только слушок о «постельных способностях» купленных у него девушек пронесется по Харнгирату, оттуда потянутся новые покупательницы. Единственный минус – там хозяева жизни женщины, а им подходят только специально обученные бесполые рабыни. Дом Фатунга на них не специализировался, но дело вполне поправимое. Можно завтра же нанять мага – за день он обработает нужное количество – а затем отправить лишенных пола на обучение в дочерний Воспитательный дом. К тому моменту, как покупательницы прибудут за товаром, рабыни будут готовы. На самый крайний случай можно задешево прикупить бесполых у дружественных домов. Фатунг снова улыбнулся харнгиратским офицерам, с надменным видом потягивающим ледяное вино.

– Ваши рабыни хороши, – констатировала капитан. – Мы вполне могли бы рекомендовать к покупке именно их. Но есть два препятствия.

– Какие?

– Во-первых, нам необходимо, чтобы не менее семидесяти процентов были бесполы и как следует обучены запретным ласкам. А во-вторых, мне прежде всего хотелось бы разрешить наше маленькое недоразумение.

– Все разрешимо, – рассмеялся Фатунг. – О количестве бесполых можете не беспокоиться, их всегда будет столько, сколько нужно.

– Хорошо, а второе?

– Тут вообще нет проблем – я, в честь будущего сотрудничества, уступаю вам Орихат и еще двух непокорных за триста даралов.

– Двух непокорных? – с недоумением переспросила Ларна, никак не ожидавшая такого.

– Да, обнаглевшие твари – как ни наказывай, отказываются подчиняться, – вздохнул Фатунг. – Вам ведь понравилась та шатенка, которую вы ощупывали?

– Хороша, ничего не скажешь, – согласно кивнула девушка. – С ней стоило бы поработать не спеша, со вкусом. А что она отказалась делать?

– Не желает обучаться искусству причинять боль. Да и в постели ведет себя вызывающе, смеет быть безучастной, да еще и отвращение показывать.

– Любопытно… Думаю, что смогу ее выдрессировать как следует. Но это работа не на один день, таких нужно ломать медленно и очень жестоко.

– Кроме нее, есть еще одна строптивица. И до чего же наглая! Тоже отказывается от того, что ей не по вкусу. С самого детства такая, довольно редкий характер для аллиорноинки. Я уж совсем было решил ее на кол посадить, остальным в назидание, но вы, как мне кажется, сможете наказать ее сильнее.

Ларна открыла было рот, чтобы отказаться от сомнительного удовольствия, но Нарин придвинулась к ней и почти неслышно прошипела: «Соглашайся! Двух хороших девчонок от рабства избавим!» Девушка некоторое время подумала, прикидывая, как быть, и ей стало жаль рабынь, которых могут казнить.

– Только прикажите привести вторую, я должна взглянуть на нее.

Работорговец подозвал кого-то из слуг, что-то шепнул ему, и тот мгновенно исчез. Затем он жестом подозвал к себе давешнюю шатенку. Девушка, не слышавшая разговора, ласточкой подлетела к господину и упала на колени.

– Ты продана этой госпоже, – с насмешливой ухмылкой на губах сообщил он.

Ужас перекосил симпатичное личико рабыни, и она взмолилась:

– Господин мой! Не продавайте меня ей, прошу вас, я все что угодно сделаю! Только не ей, умоляю…

Девушка захлебнулась отчаянным плачем. Фатунг некоторое время с презрением наблюдал за ней, затем процедил сквозь зубы:

– Повторяю, ты продана. Иди к своей госпоже!

Рабыня сжалась от его слов, побелела, но не осмелилась больше просить, поднялась на ноги и поплелась к своей новой хозяйке. Ужас колотился в душе девушки, ведь жестокость и фантазия харнгиратских стерв, по слухам, не имеют предела – не зря Фатунг продал им беглую Орихат, видимо, и палач не сделает того, на что способны эти… А ведь ею будут заниматься не спеша, чтобы получить максимум удовольствия. Рабыня еще сильнее сжалась, изо всех сил сдерживая рвущийся из горла отчаянный плач, и решила при первой же возможности покончить с собой – все лучше, чем в руках чудовищ оставаться.

– Как ее хоть зовут? – спросила Ларна у работорговца, оглянувшись на свое трясущееся приобретение.

– Сириин, – ответил тот. – Кстати, вы не будете против, если со второй я на прощание разыграю маленькую сценку? Хочу глянуть, как она среагирует.

– Да ради бога!

Ларна не знала, что задумал Фатунг. А он тем временем что-то приказал, и вскоре в центре зала установили толстый кол из красного дерева длиной в полтора человеческих роста, Возле него поставили стремянку. Ларна зло выругалась про себя, увидев это. «Решил, значит, на прощание попугать девочку…» – с ненавистью подумала она.

В этот момент в зал вошел слуга, ведущий за собой на веревке обнаженную черноволосую девушку со связанными за спиной руками. Она была очень хороша собой, так хороша, что Ларна задохнулась. Ярко-зеленые глаза рабыни вызывающе смотрели вперед, хотя, если присмотреться, видно было, что она едва сдерживает слезы. Прямой, с тонкими крыльями нос морщился, но девушка держала себя в руках. Она шла нарочито медленно, не обращая внимания на рывки сдавливающей шею веревки, явно выказывая этим презрение к хозяину и неприятие своего рабства. Тут к ней подбежал хихикающий карлик и помазал сзади вымоченной в каком-то жире щеткой. Рабыня отпрыгнула и попыталась лягнуть его, но промахнулась.

– Бессовестная ты все-таки девка, – повернувшись к ней, глубокомысленно заметил слуга. – Ей, дуре, добра хотят, задницу смазывают, шоб ей же легше было, а она вона – лягаться! Ну, нет совести совсем!

– Зачем?! – вскинулась рабыня. – Зачем смазывать?!

– Ну как – зачем? – сделал удивленное лицо слуга. – Шоб кол легше входил, вот зачем! Без жиру-то оно долго будет, а так скользнет туды – и усе!

– К-о-о-о-о-л?! – в ужасе вскрикнула девушка.

– Угу, вона он.

При виде ожидающего ее кола глаза рабыни сперва расширились, затем она крепко зажмурилась, и из-под век потоком хлынули слезы. А ведь смерть не будет быстрой и легкой, это рабыня понимала, помнила, сколько умирала на колу ее подруга. Ноги подгибались, девушка едва удерживалась, чтобы не упасть.

Она протестовала против самых отвратительных вещей, надеясь, что господа поймут, что так нельзя. До этого момента девушка еще верила, что может быть иначе, что люди лучше и добрее… Верила, что чудеса иногда случаются. Увы, не случаются. Молить о пощаде бессмысленно, этим она только доставит палачам удовольствие. Не дождутся! Она умрет, не унижаясь, не скуля, как подзаборная собачонка! Девушка сглотнула комок в горле, открыла глаза, вытерла слезы об плечо и плюнула в сторону работорговца с явно видимым презрением. А затем сама пошла в сторону кола с решимостью отчаяния. Она прощалась с жизнью, уже почти перейдя грань, отделяющую живых от мертвых. Сейчас придет боль…