– Что – конечно? Так придешь или не придешь?

Зачем Татьяна выдумала историю про свое плохое зрение?

Зачем она носит очки?

Но ведь про ее больные глаза сказал Надежде муж, а ему – Лиза Самохвалова, причем еще до того, как девушка приехала в Санкт-Петербург…

– Надежда, да что с тобой происходит? – Люба, кажется, уже не на шутку рассердилась.

«Так жить нельзя! – мысленно простонала Надежда. – Совершенно не дают подумать!»

– Люба, я обязательно тебе перезвоню в самое ближайшее время! – закричала она, с маху повесила трубку и поскорее выскочила из дома, чтобы обиженная Сапожкова не успела перезвонить.

«Ну и что такого? – думала Надежда, торопясь к метро под сильным дождем. – Что я такого узнала? Девица абсолютно зрячая, это и сразу было видно. А наврала про плохое зрение нарочно, чтобы ее пригласили в Питер. Если бы написала просто – хочу, мол, к вам в гости, Лиза бы наверняка ответила, что извини, мол, сейчас никак невозможно – дочка рожает и вообще, совершенно не до гостей… А так, если ей срочно на операцию нужно – кто в такой ситуации откажет больному человеку?»

Подумав так, Надежда даже остановилась, потому что твердо уверилась, что девица приехала с целью познакомиться поближе с Сан Санычем.

Иначе зачем ей врать?

Надежда так расстроилась, снова осознав эту мысль, что потеряла бдительность, и проехавший автомобиль окатил ее из лужи. Холодная вода подействовала несколько отрезвляюще, и Надежда Николаевна устремилась домой, повинуясь долгу жены и хозяйки рыжего кота, а также огромного сенбернара, которого подсудобили ей родственники обманом.

Дома муж по просьбе Надежды нашел в книжном шкафу старый альбом с фотографиями и показал ей всех.

– Вот я, вот Пашка, а вот Лиза с Аней…

Надежда долго вглядывалась в пожелтевший от времени снимок. Пашка какой смешной, с хохолком на голове, а сейчас совершенно лысый…

Ее муж волосы сохранил, и вообще мало изменился – стоит такой серьезный, без улыбки. А у Ани и вправду волосы пушистые, головка как одуванчик. Одно можно сказать точно: дочка на маму совсем не похожа. Что ж, бывает…

Снова звонила Лиза и жаловалась, что никак не может Татьяну застать дома. Надежда сухо ответила, что и сама-то видела гостью только мельком, та все время куда-то торопится.

– Она абсолютно самостоятельна и прекрасно ориентируется в нашем городе, во всяком случае ни разу не спросила у меня дорогу…

– Наверно, ей Аня много рассказывала… протянула Лиза.

Тут кот прыгнул на телефон, и связь прервалась. Надежда укоризненно покачала головой, но не стала ловить рыжего хулигана и шлепать его полотенцем. Ее по-настоящему волновало другое.

Действительно, куда все время торопится Татьяна? И где она была, если не ходила в глазной центр? Гуляла по городу под проливным дождем?

Но Надежда отбросила эту мысль, поскольку вид у Татьяны был вовсе не праздный. Она непохожа на бездумную искательницу приключений, которая, пользуясь случаем, приехала в Петербург проветриться. Нет, вид у девушки озабоченный и настороженный.

«Что же ей от нас нужно?» – задумалась Надежда.

Мысль эта преследовала ее всю ночь, оттого снились всякие кошмары. Надежда ворочалась и разговаривала во сне, так что муж даже забеспокоился, не заболела ли она оттого, что много ходит по сырости.

Надежда встала с больной головой и твердо решила разобраться во всей этой истории и выяснить наконец, что на уме у их гостьи. В конце концов, рассуждала Надежда, Татьяна живет в ее доме. Так имеет Надежда право знать, что ей нужно?

Предлог посетить собственную квартиру нашелся очень быстро. На этот раз Надежда Николаевна внезапно осознала, что жить не может без своей любимой сковородки. У невестки был полный набор шикарных тефлоновых сковород отчего-то радикального синего цвета, они так красиво висели над плитой, что сразу становилось ясно: это не орудия труда, а предметы интерьера. Надежда долго не решалась нарушить дизайн, но ведь без удобной сковородки тоже жить не будешь.

Если бы муж узнал, как часто она посещает свою квартиру, он сразу заподозрил бы неладное. Ведь ему прекрасно были известны пристрастия своей жены, которая вечно вмешивалась во всяческие сомнительно-криминальные истории.

Даже если ее не просят, замечал Сан Саныч, иногда не чуждо было ему некоторое ехидство.

Однако в данный момент мужу было совершенно не до наблюдений за Надеждой. Он был всерьез озабочен непримиримой войной, которую ведут в квартире кот и собака. То есть сенбернар Арчи в общем-то вел себя вполне миролюбиво, он готов был признать главенствующую роль кота и уступать ему во всем, только бы не драли ему нос когтями и не нападали постоянно из-за угла. Кот же никак не желал вести себя прилично. Надежде было легче: она почти сразу уверилась, что кот этот – отвратительное скандальное существо, кстати, она давно это подозревала.

Она всегда говорила, что муж избаловал кота без всякой меры и когда-нибудь они будут иметь от этого кучу неприятностей. Так оно и вышло, и Надежда имела хоть какое-то слабое утешение оттого, что оказалась права. Сан Саныч же, как всякий любящий родитель, страшно переживал, увидев воочию плоды своего не правильного воспитания, поэтому ему в данный момент было совершенно не до жены.

* * *

Надежда через дверь услышала, что в квартире играет музыка, и поняла, что ее гостья дома.

Она решила позвонить, чтобы Татьяна не испугалась. Татьяна открыла дверь не спрашивая, очевидно, увидела в глазок, что идет хозяйка. Как видно, она выскочила на минутку из ванной, замотанная в Надеждину розовую купальную простыню. Голова ее тоже была обмотана махровым полотенцем. Татьяна кивнула, извинилась и скрылась в ванной, а Надежда застыла в собственной прихожей, пораженная какой-то неясной мыслью. Она знала, что увидела сейчас что-то очень важное, но никак не могла поймать за хвост ускользающую мысль.

Что поразило ее, что-то такое говорила Лиза или муж относительно Аниной дочери…

Надежда внезапно увидела себя в зеркале солидная женщина застыла посреди собственной прихожей с выпученными глазами и открытым от напряжения ртом – и ужасно рассердилась. От злости в голове прояснилось, и Надежда вспомнила, что именно Лиза говорила о Тане. Девочка в возрасте десяти лет упала с лестницы и здорово ушибла голову. Сотрясение мозга и рана на шее.

И даже остался шрам.

В зеркале теперь отражалась совсем другая женщина, она не таращила глаза и не считала ворон. Теперь Надежда Николаевна сжала зубы и огляделась вокруг цепким взглядом, она, что называется, взяла след. Только что она видела Татьяну. Волосы были подняты и замотаны полотенцем, так что шея сзади была прекрасно видна.

Длинная красивая шея, кожа на плечах совершенно гладкая… И никакого шрама. То есть буквально никаких следов. Надежда бы заметила, если что.

И как можно объяснить такой факт? Татьяна обратилась к косметическим хирургам, они убрали шрам? Возможно, тут же усмехнулась Надежда, но только не в Зауральске. Там – вряд ли. И потом, если бы у нее были деньги, чтобы заплатить хирургу, она не одевалась бы так дешево и безвкусно.

Причина может быть только одна: девушка, проживающая у Надежды в квартире, вовсе не Татьяна Белолобова.

И тогда все становится на свои места.

Надежда давно уже подозревала что-то в этом роде, но отгоняла от себя эту мысль. Теперь же, осознав ее до конца. Надежда похолодела. Самозванка и авантюристка! А что, очень даже просто: познакомились в поезде, долго болтали, девица выяснила у настоящей Тани всю подноготную, а потом убила ее и забрала вещи…

«Милиция! – мысленно закричала Надежда. Караул! Милиция! Убили! Ограбили!»

Но тут же опомнилась. В милиции прежде всего скажут, что Надежда сама во всем виновата, и будут по-своему правы. Действительно, разве не она сама привела домой совершенно постороннюю девицу, даже не спросив у нее паспорт? Вы Таня – спросила она на вокзале, та ответила утвердительно, тогда Надежда представилась и повела ее к себе домой. Так что же вы хотите, гражданка, – спросят в милиции, – если сами, простите, оказались такой легкомысленной и беспечной?

Надежда оглянулась на дверь ванной. Вода больше не лилась, очевидно, Татьяна, или кто там она есть, сушила волосы. Долго ей придется это делать, ведь фен-то Надежда унесла!

Надежда Николаевна отбросила всякие сомнения и метнулась к Татьяниной сумочке, стоявшей в прихожей. Так, оставим всякие женские мелочи, косметику, кошелек с деньгами… Паспорт!

Надежда быстро пролистала бордовую книжечку Паспорт был на имя Татьяны Алексеевны Белолобовой. А вот и фото. На этих фотографиях в паспорте ничего не поймешь и никого не узнаешь.

Самое заурядное лицо, светлые негустые волосы до плеч. Девушка на фотографии была похожа на свою мать Анну Белолобову, только у той пушистые волосы лежали венчиком. Этой бы тоже лучше постричься, но нужно было прикрывать шрам на шее, поняла Надежда.

Так вот почему лже-Татьяна замотала голову дурацкой косынкой, сообразила Надежда, она показала в поезде билет на имя Белолобовой, в паспорте проверили только фамилию, это же не самолет, где фото внимательно сверяют! В поезде, да еще из Зауральска, паспорт не больно-то рассматривают. Вот она и убрала волосы, чтобы уж очень-то в глаза не бросалось, что она – брюнетка, а на фотографии в паспорте – блондинка.

Надежда еле успела сунуть паспорт обратно в сумочку и придать лицу безмятежное выражение, когда дверь ванной открылась, и Татьяна выскочила в полной боевой готовности. Она схватила сумочку, крикнула, что очень торопится к профессору Сидорову, и убежала. Надежда и слова сказать не успела, не хватать же было ее за руки!

Поразмыслив немного. Надежда Николаевна решила, что раз уж она сделала такую глупость, сама привела в дом авантюристку, то самое страшное уже позади. Обокрасть лже-Татьяна ее не может, потому что, откровенно говоря, в доме у Лебедевых красть было нечего. То есть, конечно, были у них новый телевизор и видеомагнитофон, кое-какая бытовая техника и новая одежда, но что-то подсказывало Надежде, что ее гостья не станет работать по такой мелочи. Что касается более ценных вещей, то все деньги, документы и старинное кольцо с бриллиантом, которое муж подарил Надежде к свадьбе, они взяли с собой, а шубу планировалось купить только к будущей зиме.

Надежда решила хорошенько обдумать свое дальнейшее поведение и дождаться возвращения Татьяны, или как там ее зовут, во что бы то ни стало. Уж она выведет преступницу на чистую воду и обязательно узнает у нее, куда подевалась настоящая Татьяна!

Между делом Надежда слегка прибрала квартиру, потому что у гостьи был легкий беспорядок, поговорила немножко по телефону с близкой подругой Алкой Тимофеевой, перетряхнула зимние вещи и пересыпала их средством от моли, а также пропылесосила квартиру, чтобы извести рыжую шерсть, оставшуюся от кота Бейсика.

* * *

Таня выскочила на улицу и поняла, что откладывать больше нельзя, иначе ее приезд в Петербург не будет иметь никакого смысла. Она не сможет долго жить здесь, в этой квартире, она прекрасно видит, как подозрительно посматривает на нее эта Надежда Николаевна Так что времени у нее очень мало, и хватит прятать голову под крыло и надеяться, что кто-то выполнит за нее всю неприятную работу. Такого в ее жизни никогда не случалось, видно уж судьба такая – выпутываться из всех неприятностей только самой…

Таня свернула с улицы Некрасова и оказалась в коротком переулке с зеленым сквером посередине. Второй дом от угла, нарядный голубой с белым особнячок, прекрасно отреставрированный, портили многочисленные телекамеры, установленные по всему фасаду.

Девушка достала из сумочки темные очки, надела их и прошла мимо голубого особняка. Возле входа красовалась бронзовая табличка:

«Центр социологических исследований „Вариант“».

Именно то, что она искала.

Здесь работала та женщина.

Таня хотела проникнуть сюда, узнать, что стояло за событиями в Зауральске, но она не продумала заранее линию поведения.

Не сунешься же сюда с улицы!

«Простите, у вас работает такая-то»?

Идиотизм! В лучшем случае ее просто выпроводят, а в худшем…

О худшем случае не хотелось думать.

Она вспомнила бесформенное тело на камнях под окном пансионата… вспомнила мертвую женщину, скорченную в чулане… вспомнила быстрые шаги у себя за спиной, чувство загнанного зверя…

Она огляделась.

На скамейке в сквере сидела молодая женщина с коляской, одной рукой она механически расначинала свое дремлющее сокровище, в другой держала детектив в яркой глянцевой обложке.

Таня подошла к скамейке и уселась рядом с молодой мамой. Та озабоченно покосилась на нее и снова уставилась в книжку. На обложке лысый мужчина с совершенно идиотским лицом целился в кого-то из огромного черного револьвера.

Откинувшись на спинку скамьи, Таня внимательно следила за дверью социологического центра. Хорошо, что сегодня нет дождя и на улице довольно тепло!

Из-за угла высыпала большая компания оживленно беседующей молодежи – девушки в расклешенных джинсах и ярких мини-юбках, парни в потертых кожаных куртках и высоких ботинках на толстой подошве. Подойдя к двери «Варианта», компания остановилась, один из парней нажал кнопку вызова. Голос в динамике что-то спросил и велел подождать.

Таня встала со скамьи и подошла к ребятам.

– Вы здесь работаете? – спросила она у худенькой девчушки с малиновыми волосами.

Та окинула Таню недружелюбным взглядом и хмыкнула, но, видно, новая прическа в чем-то роднила Татьяну с ней, поэтому девица процедила:

– Больно надо в конторе штаны просиживать!

Таня достала из сумочки пачку «Вог» и протянула девчонке:

– Угощайся!

Девушка вытащила сигарету, прикурила, и взгляд ее потеплел.

– Да вот Дэн халтурку нашел, – мотнула она малиновой головой в сторону долговязого рыжего парня, – подписи собирать за какого-то козла.

Подпись-десятка, милое дело! Мы всей группой собрались, все равно летом делать нечего… а ты что – подработать хочешь? – девчонка с сомнением окинула Таню взглядом, – они вообще-то только студентов набирают…

В это время дверь «Варианта» открылась, и студенты просочились внутрь. Таня, потупившись и стараясь казаться незаметной, проскользнула вслед за своей новой знакомой.

За дверью двое рослых широкоплечих парней в одинаковых черных костюмах направляли входящих в узкий коридор, освещенный галогеновыми светильниками.

В конце коридора находился небольшой конференц-зал. Студенты, притихшие в незнакомой обстановке, расселись по рядам. Перед ними появился полноватый мужчина лет тридцати в дорогом мятом костюме из натурального льна и без предисловий начал:

– Ну, все, конкретно, в курсе, какая у нас задача? Задача у нас – набрать как можно больше подписей за этого коз… кандидата и не дать конкурентам повода конкретно при… придраться. Что это, конкретно, значит? Это значит, что вы можете, конечно, записывать своих родных и знакомых, всяких бабушек и дедушек, племянников и своячениц, соседей по лестничной площадке, даже своего кота, – мужчина коротко хохотнул, если у него, конкретно, имеется российский паспорт, но только, конкретно, тех, которых вы сами в глаза видели! И чтобы обязательно собственноручная подпись! А то есть такие умельцы – налаживают, конкретно, фабрику на дому, из компьютерной базы данных перепишут полгорода и приходят, конкретно, за капустой… в смысле за деньгами. Так вот чтобы этого не было! Это мы и сами умеем!

– Кстати, насчет капусты, – подал голос один из студентов, – сколько за подпись платите?

– Я вашему старшему сказал – тринадцать рублей. Цифра, конечно, считается несчастливой, но я думаю, вам это до фени…

– Вот гад Дэн! – прошептала Танина знакомая. – Нам сказал – десятка, треху себе хотел зажилить!

– Что еще хотел сказать, – продолжал инструктор, – если у кого-то папа, конкретно, большой начальник, и вы к нему в фирму придете собирать подписи, так сказать, под папины гарантии – так вот это по закону неположено. Но вы, конкретно, можете папу попросить выйти, конкретно, погулять, а сами его подчиненных, конкретно, по-хорошему попросить… – инструктор снова хохотнул, но студенты его веселье не поддержали.

– Если бы у меня папаша был большой начальник, фиг бы я стала за десятку прогибаться! – прошептала девушка с малиновыми волосами.

Студенты начали задавать вопросы. Таня убедилась, что инструктор не смотрит в ее сторону, пригнулась и тихонько выскользнула из зала.

В коридоре, к счастью, не было ни души.

Она подергала одну дверь, другую – все было заперто. Наконец, третья по коридору дверь поддалась. Таня заглянула внутрь и, никого не увидев, проскользнула в комнату.

Она оказалась в маленьком кабинете, где один против другого стояли два стола с компьютерами.

На матовой поверхности ближнего стола высыхал влажный кружок от стакана – видимо, кто-то только что встал из-за компьютера, взял в руки стакан и вышел…

И скоро должен вернуться.

Таня настороженно оглянулась и села за стол.

На плоском экране монитора медленно плавали яркие тропические рыбы, медленно колыхались водоросли. Таня щелкнула мышью, вызвав символы рабочего стола. Она просматривала названия папок. Мои документы… Сетевое окружение… Почтовая программа…

Кадры! Вот самая интересная папка!

Таня щелкнула мышью на этой папке, но компьютер потребовал у нее пароль.

Сколько раз ей приходилось видеть в приключенческих фильмах и детективах, как герой в такой ситуации с умным видом смотрит в потолок и тут же непонятно как догадывается, что незнакомый ему человек в качестве пароля использовал имя своей любимой собаки, написанное тут же, на фотографии, которая стоит прямо на столе, или марку своей машины, которая припаркована под окном. Однако в реальности все было несколько сложнее, никаких подсказок не наблюдалось и папка с кадрами центра «Вариант» не собиралась раскрывать свои тайны.

Таня задумчиво пощелкала клавишами, и в это время за спиной у нее открылась дверь.