– Борька, едем к телефону, я позвоню Надежде и напрошусь в гости, если она дома.

– А что ты собираешься ей сказать?

– Не знаю, по ситуации посмотрю.

– Смотри, Милка, будь осторожна.

– Да провались все, надоели эти тайны мадридского двора, ведь я же ни в чем не виновата!

Он только вздохнул. Надежда оказалась дома, очень обрадовалась моему звонку, а я сделала вид, что не замечаю Борькиных укоризненных взглядов и сказала, что мне надо срочно с ней увидеться. За что люблю Надежду, она никогда ничему не удивляется. Надо так надо, заходи! Я велела Борьке ехать домой и заниматься хозяйством, а он сказал, что у него и так есть чем заняться, на работе он делает какую-то программу для психбольницы имени Сухово-Кобылина. Эта программа всех психов на учет ставит и сама лечить будет, скоро врачи не понадобятся. Борька поехал к психам, а я отправилась в гости к Надежде, купив в ближайшем магазине фруктовый торт.

Надежда совершенно не изменилась за те два года, что мы не виделись, только чуть-чуть пополнела, но я ей этого не сказала, чтобы не расстраивать. У нее в квартире была чистота, тишина, на плите варился обед; сама Надежда была спокойная и довольная, сидела в чистой кухне и что-то там делала по работе – на кухонном столе были разложены какие-то чертежи и схемы.

– Ты что это, теперь надомница?

– Да, на транспорт не надо деньги тратить, на работу раз в неделю ходим.

– Здорово устроились!

Надежда без сожаления оторвалась от своих схем, убрала все, поставила чайник и накрыла на стол.

– Может, ты есть хочешь?

– Да нет, спасибо, чайку попьем, и все. За чаем мы вспомнили старых знакомых, перечислили всех бывших сотрудников, кто где, и так увлеклись, что незаметно съели полторта. Надежда заахала насчет фигуры, налила нам по рюмочке сухого вина, потом спросила:

– У тебя покурить есть?

– Есть, а что?

– Давай скорей покурим, а то мне Саша не разрешает, а так я все на тебя свалю.

Я рассмеялась: взрослая разумная женщина, а мужа боится из-за какой-то ерунды! Надежда только махнула рукой – себе дороже!

– Ну, как ты, Мила, живешь? Выглядишь вроде ничего, похудела, – с завистью сказала Надежда, – есть у тебя кто-нибудь?

– Да ко мне, кажется, муж вернулся.

– Кажется? Ты что, еще не уверена?

– Ну да, думаю пока.

– Но ты ведь ко мне не поэтому, с мужем-то и сама сумеешь разобраться? – Надежда смотрела внимательно.

– Скажи, Надя, у вас тут на площадке соседи погибли, муж жену убил, а потом сам…

– Был такой случай, – осторожно сказала Надежда.

– А ты про это что-нибудь знаешь?

– Знаю, – Надежда усмехнулась, – кое-что интересное знаю.

Я раздумывала недолго. Надежда не тот человек, с которым можно ходить вокруг да около, она сразу поймет, что я что-то скрываю, и я решилась?

– Сан Саныч когда с работы придет?

– Часа через полтора.

– Тогда успеем. Сначала я тебе все подробно расскажу, а потом ты мне про соседей, ладно?

– Ладно.

И я опять, как вчера Борьке, рассказала Надежде всю эту немыслимую историю. Надежда слушала, не перебивая, только в глазах у нее плясали странные огоньки.

– Ну вот, Нина перепутала сумку, убежала домой, а потом ее убили.

– Ее не убили, то есть убили, но не муж и не из ревности.

– А откуда ты знаешь?

И теперь уже Надежда рассказала мне свою невероятную историю. Она долго распространялась про кассету, про видеомагнитофон, про запись-перезапись, я не очень поняла, но поверила ей на слово.

– И вот, Милка, я все думала, почему же их убили, зачем, а теперь еще ты с этими деньгами, совсем непонятно.

– А мне так, напротив, все понятно, кто шляпку спер, тот и тетку пришил, то есть, наоборот, кто этих твоих соседей шлепнул, тот и деньги прихватил.

– А вот я тебе сейчас такое скажу, что держись за диван, а то упадешь: сумочку-то у Нинки сперли!

– Как так?

– Да вот так. В понедельник соседка ее встретила, идет без сумки, говорит, вырвали сумочку прямо из рук, шпана какая-то.

– А где, не сказала?

– Не сказала, а соседка не спросила, говорит, Нина и так расстроена была.

– А если бы она знала, что в сумке пятьдесят тысяч долларов было, она бы еще не так расстроилась, хотя ей и так хватило, она же человека убила. Слушай, – присутствие Надежды всегда положительно влияло на мои умственные способности, – так я тебе скажу, где это случилось – прямо в том переулке, вскоре после того, как мы с ней столкнулись. Парень этот, у которого я Лерин паспорт нашла, мог этот паспорт взять только из ее сумки, я утром видела. Выходит, это он у Нины сумку украл?

– Нет, – Надежда рассматривала паспорт того парня, – фотография, конечно, давнишняя, но получается, что сейчас ему тридцать два года, одет как он был?

– Там плохо было видно, грязь, кровь кругом, но куртка хорошая, кожаная, ботинки приличные, нет, на шпану никак не похож, и на алкаша тоже.

Надежда что-то соображала:

– Знаешь, что может быть? Допустим, выхватил у Нины сумочку кто-то из этих парней, тех, кого ты на помойке видела. Конечно, если бы они все там были, никто бы вступаться не стал, связываться с такой кодлой никому неохота, а если там сначала кто-то один был? Нина была интересная, может, этот, как его, Олег Примаков, увидел, что девушку грабят и решил помочь, побежал за тем, кто сумку вырвал, а там его целая толпа встретила и избила. Я подумала немного.

– Все может быть, только сумки у этих парней не было, я точно помню, они ведь мимо меня пробежали.

– Значит, так, – Надежда была полна энергии, – принимаем эту мою мысль как гипотезу. Допускаем, что этот Олег оказался порядочным человеком, побежал за одним из парней, отобрал у него сумку, хотел вернуться, но тот привел подкрепление, но за это время Олег успел сумку припрятать.

– А если не Олег сумку припрятал, а один из этих парней?

– Исключено! Перед тем, как прятать, они бы посмотрели, что там, а уж когда увидели, сколько там денег, то забыли бы про Олега и следили только друг за другом, чтобы никто с деньгами не сбежал.

– А та бабка во дворе в лицо их видела и по фамилии их главного называла…

– Ну и что? Во-первых, они могут уже сбежать, пока милиция будет собираться, а во-вторых, ну, арестуют кого-то из них за хулиганство, они про сумку и не вспомнят, зачем еще лишнее на себя брать! Теперь план действий. Первое, идем к этому Олегу по домашнему адресу, там покрутимся, может, узнаем, в какой он больнице. Второе, ищем, в какой он больнице по справочному. Если он в себя придет, можно с ним поговорить. Третье, раз живет он не на Петроградской, то что он там делал? Приходил к кому-нибудь или работает там? Значит, идем на то место, там походим, посмотрим. Насколько милиции легче! Расспросили соседей, родственников, все и узнали, а тут прямо морока!

– Ага, милиции легче, когда у них все улики прямо перед носом увели! Я паспорта сперла, ты – видеокассету.

Надежда посмотрела пренебрежительно.

– Ты думаешь, если бы они эту кассету там в видике нашли, они бы что-нибудь сообразили, при их-то загруженности и вечной нехватке времени?

– А у тебя, значит, время есть подумать?

– Времени у меня навалом, зато денег мало.

– Да, у меня теперь тоже времени навалом, а денег совсем не будет. Надо новую работу искать.

– Подожди, вот разберемся с этим делом, тогда и будешь новую работу искать.

– А тебя, Надежда, хлебом не корми, только дай в какую-нибудь историю влезть. Думаешь, не помню, как тогда, два года назад вы с Валей Голубевым что-то расследовали, когда Никандров повесился и Лена…

– Да ладно тебе, мы тогда сами так и не поняли, что в конце концов случилось, но жизнь мы кому-то здорово подпортили. А сейчас мы с тобой до завтра распрощаемся, у меня-то обед готов, а ты езжай домой мужа кормить, потому что раз он к тебе вернулся, это хорошо, значит любит, но подстраховаться все равно не мешает: готовь ему обеды повкуснее, и каждый день все разное. Как знать, может быть, его вторая жена хорошо готовила.

Я хотела сказать, что по моим подозрениям Борькина вторая жена вообще не готовила, тут мне опасаться нечего, но не стала ничего говорить и поспешила домой. Надежда плохого не посоветует!

У подъезда меня окликнули. Со скамейки поднялась какая-то женщина, и я с изумлением узнала в ней Витькину жену Лену, мою бывшую институтскую подругу. Сердце екнуло. Вот принесла ее нелегкая! Ничего, кроме новых неприятностей, мне ее приход не сулил.

– Привет, а ты в квартире-то была, там что, нет никого?

– Нет никого, а что, кто-то должен быть?

– Как – кто? – я очень натурально удивилась, – Боря должен был вернуться, он сейчас здесь живет.

– Поздравляю, – Ленка усмехнулась, – значит у тебя в личной жизни все в порядке.

– Послушай, – осторожно сказала я, – если мы будем скандалить, то пойдем, пожалуй, в квартиру.

Мы поднялись, разделись. Ленка молчала.

– Что случилось? – не выдержала я.

– И ты еще спрашиваешь? – она заорала. – Ты какого черта молчала? Не могла трубку снять и мне позвонить?

– Да о чем ты?

– Как о чем? О бабе Витькиной. Вы там что, совсем обалдели, затаились?

– Так бабы-то, Леры, уже и в живых нет, спохватилась! Ты вообще-то в курсе?

– Теперь в курсе!

– И кто же тебя просветил?

– Нашлись люди, но ты-то хороша, меня там дурой выставляют, а ты молчишь.

С одной стороны, мне было перед Ленкой неудобно, а с другой – я разозлилась.

– Послушай, ты хоть представляешь, какая там в фирме обстановка? Да мы там пикнуть не смели. Ну, хорошо, позвонила бы я тебе, и в тот же день твой муженек меня уволил, а мне работа была нужна.

– А теперь не нужна?

– Теперь тоже нужна, но у твоего мужа я больше не работаю. Так что, дорогая подруга, хватит скандалить, давай распрощаемся по-хорошему. С тобой мы не ссорились. Но супруг твой такая скотина, что даже говорить о нем не хочу.

– Да, распустила я его, – грустно сказала Ленка.

– Что уж теперь делать, теперь ничего не изменишь.

– Да? – Ленка оживилась. – Ты так думаешь? Ну, это мы еще посмотрим!

– Не делай глупостей, – решительно сказала я, – у тебя семья, делать ты сама ничего не умеешь, куда денешься? Он хоть деньги в дом приносит.

– Ну ладно, пока до свидания. Еще увидимся, – она закрыла за собой дверь.

Я только головой покачала.

Суббота, 27 марта

С утра, быстро выпроводив Борьку к своим психам, что-то у него там не ладилось, и главврач разрешил ему работать в субботу, еще и лучше, больница-то всегда работает, а административный корпус закрыт, так что Борька никому не помешает, я полетела к Надежде. Надежда внимательно рассматривала паспорт Олега Примакова.

– О, смотри-ка. Улица Руднева, дом пять, квартира пятнадцать, это тут недалеко. Сейчас туда пойдем, погода хорошая, пешочком прогуляемся.

На улице Руднева, дом пять, мы застали такую картину. В угловой квартире на третьем этаже, выходящей окнами на улицу, из обугленного окна выглядывал рыжий мужик и пытался выбросить обгорелый диван, вернее, только остов дивана, потому что мягкая обивка и поролон сгорели полностью. Диван не проходил по ширине, мужик радостно матерился. Внизу под окнами на протаявшем газоне стоял бодренький дедок в кепочке и подавал мужику советы:

– Володька, боком, боком его заноси, едрит твою!

Из окна второго этажа выглядывала голова тетки в бигудях, она пыталась разглядеть, что происходит наверху. Чуть поодаль в стороне от опасной зоны стояла небольшая кучка народу. Дворничиха, опершись на метлу, беззлобно переругивалась с рыжим Володькой в окне. День был субботний. Погода хорошая, народ вышел прогуляться и подходил полюбопытствовать, поэтому мы с Надеждой тоже рискнули подойти поближе. Интервью давала бойкая бабуля в стеганом пальтеце и вязаной шапочке с помпоном.

– Как рвануло вечером, я сижу на кухне, чай пью, так чашка прямо из рук и выпала. Стекла удержались, на кухне только треснуло, да у соседей сверху вылетели. И пожар такой начался. Пожарники пока приехали, те в квартире уже и сгорели. А как стали водой заливать, так до подвала все залили. Под нами Зинка-дворничиха, так ей ЖЭК обещал быстро отремонтировать и бесплатно. А мы-то не знаем, как уж теперь и жить будем. Паркет весь горбом встал, на стенке полированной пузыри – пропала мебель!

Надежда что-то подсчитала, посмотрела на окна, потом показала мне глазами, что точно, это пятнадцатая квартира сгорела. Бабулька между тем начала рассказывать все по-новой, без дополнительных просьб:

– В этой квартире муж с женой жили, Примаковы, самого-то Олега за два дня до этого избили сильно, хулиганы какие-то, в больнице он находится. Маринка у него все время. А тут брат ее ночевал в четверг с бабой. Ну и как рвануло вечером, не успели они и в кухню войти!

– А что случилось-то? – не выдержала я.

– Утечка газа – важно сказала бабуля. Кран был неисправен, газу нашло, а они свет включили, вот и взорвалось. На кухне все в щепки, их двоих когда выносили – не узнать, где что, обуглились все.