Озабоченность и кампания

В: Если что-то ощущается очень сильно, разве не правильно передать это другим, «озаботить» их, и сформировать группы людей со сходными интересами?

О: Это может быть и правильно, и неправильно, и всецело зависит от того, о чем идет речь, и кто эти вовлекаемые люди. Я бы подумал о существе вопроса. Вам лишь следует посмотреть вокруг, и вы увидите замешательство и несчастье, вызываемые людьми, потворствующими себе в стремлении беспокоить других людей и делать их обеспокоенными — и, следовательно, неэффективными — когда вовлечение и пропаганда не заменяют знание и действие. Тем не менее, одно из больших преимуществ столь широкого распространения такого поведения "мокрой курицы" состоит в том, что оно обеспечивает почти ежедневную иллюстрацию собственного уродства и зачастую разрушительной роли, давая нам возможность избегать его, когда оно так проявляется.

Достаточно интересно, что не всегда считалось, что агитация и вербовка являются решением проблем, или даже что нет пользы вынашивать проблемы, если ими не делиться.

Мы можем также поразмышлять над отрывком Anwar-i-Suhaili («Лучи — Канопуса»):

Соловей, если ты не выносишь шипов,

Лучше никогда не говори о розе.

Более того, думаю, что существует как принуждение поверить в правильность чего-то и убедить в этом других, так и необходимость понять, а правильно ли это. Второе-то как раз является важным, но первое — это возможно то, с чем более знакомо большинство людей.

"Озабоченные" люди, возможно, правы, но возможно, они лишь удовлетворяют свои желания. Может быть и допустимо приучать других людей разделять эти желания: но, я думаю, только тогда, когда они осознаются как желания и не выдаются за необходимость. В последнем случае, если желания на самом деле не являются истинными, имеет место как обман, так и самообман. Хорошо ли это?

СОЛОМЕННОЕ ЧУЧЕЛО

Саади в The Bostan рассказывает о «благоразумном юноше из приличной страны, который примкнул к общине людей в Дарбанде».

Он был человеком «превосходным, умным и проницательным», и люди приняли его хорошо.

Однажды религиозный руководитель сказал ему: «Пойди, очисти мечеть от сора!»

Юноша вышел и исчез. Увидев его на следующий день, люди обвинили его в эгоизме и неуважении к служению за невыполнение уборки:

«Разве ты не знаешь, о эгоистичное дитя, что человек достигает цели через служение?»

Эти люди полагали, что он видел то, что видели они — пыль в мечети. Но он не был таким поверхностным, как они:

«Он заплакал, — пылая искренностью: "Я не заметил пыли или грязи в этом здании… И я убрался, чтобы очистить мечеть от соломы"».

Этот человек считал себя загрязняющим мечеть, тогда как другие думали только о кампании по борьбе за чистоту и заботились о поверхностных вещах: даже когда в мечети не было пыли, они по-прежнему хотели, чтобы в ней была произведена уборка. Саади продолжает:

Путь дервиша только такой:

Личность свою смирить.

Ради возвышения избери смирение!

Ибо на эту крышу лестницы нет иной.

Последняя строка содержит игру слов, и она может быть прочитана на персидском так: «На то небо не взойти по-другому».

Увы, люди не очень изменились со времен Саади. Вот предложение из письма, присланного мне известным человеком, прославившимся своей духовностью: «Я был гордым и тщеславным. С тех пор как я начал заниматься восточными учениями, я стал таким смиренным, что вы вряд ли поверите этому».

Применение, неправильное применение и неприменимость форм обучения

В: Как вы объясните многочисленность форм, в которых люди пытаются обучать? Поскольку люди верят в эти формы, верят, что они верно передают действительность, им дана возможность постичь через них истину. Но действительно ли, как утверждают представители этих организаций, некоторые формы истинны, а некоторые нет? Если некоторые формы, в которых проводится обучение, истинны, не означает ли это, что все другие ошибочны?

О: Я, вероятно, ответил на этот вопрос — или, вернее, на вопросы из этой серии — несколько сотен раз, и устно и письменно, включая то, что написал и процитировал в книгах.

То, что такие вопросы все еще задаются, представляет собой замечательную демонстрацию того, что представляют из себя спрашивающие: по крайней мере, некоторые будут задавать вопросы даже несмотря на то, что им ответили в доступной форме десятки раз.

Но это может означать, что необходимо снова и снова отвечать на эти вопросы, пока ответы не дойдут.

Ответы, повторяю, таковы:

1. Истина не имеет формы.

2. Средства, с помощью которых люди могут воспринять

Истину, имеют формы.

3. Все формы ограничены. Некоторыми из ограничений являются время, место, культура, язык.

4. Различные формы, по вышеизложенным причинам, не обязательно антагонистичны.

5. С веками формы менялись в соответствии с внешним миром, которому они все принадлежат.

6. Когда люди верят, что форма важнее Истины, они не найдут истину, но останутся с формой.

7. Формы — это средства и инструменты, а средства и инструменты вне контекста нельзя назвать плохими или хорошими.

8. Формы изживают свою полезность, проходя через ее рост или деградацию.

9. Эти утверждения можно в изобилии встретить в писаниях суфийских учителей. Они были записаны для того, чтобы их читали и запоминали. Редко где-либо еще они так энергично утверждаются и так усиленно поддерживаются, что, возможно, объясняется тем фактом, что им не уделяют достаточно внимания люди, не изучившие суфийские материалы так, как они того заслуживают.

Внешние формы вещей мира, о которых так часто говорят суфии, включают формы обучения, которые должны быть поняты как в выполнении их инструментальной функции, так и в их внутреннем значении.

Насир-и-Хусро верно сказал:

У вашего ловца [жемчуга] в руках лишь ил соленый -

Ибо от вас он видит только зависть.

От Внешнего идя, как человек, ищите смысл:

Не будьте, как осел, довольный шумом.

КОТ С УНИВЕРСИТЕТСКОЙ СТЕПЕНЬЮ

В феврале 1975, на выборах Президента Студенческого Общества в Саррейском Университете кандидатом был выставлен превосходный рыжий кот по кличке Орландо. То, что он был добросовестным студентом, было очевидно из наличия у него степени бакалавра. Без всякого сомнения он дойдет до степеней высоких. В давние времена такая история вполне могла быть придумана суфием, как комментарий на тему обучения и эпохи…

Потенциальная возможность и функция

В: Какова ценность духовных упражнений?

О: Вот история для вас:

ИГРА В ШАХМАТЫ

Одного крестьянина учили игре в шахматы. Он был в некотором замешательстве, поскольку фигуру, известную как ладья, называли то башней, то ладьей, то турой и т. п.

В конце концов он разобрался с именами, и игра началась.

Всего через несколько ходов его учитель взял одну из его ладей. В ярости подняв ее, крестьянин швырнул ее под ноги, сказав: «У тебя столько имен и такой выбор ходов, но в сражении, как видно, ты ни на что не годишься!»

Какова ценность чего-либо?

Ценность духовных упражнений — быть ценными для того, для кого они могут быть ценными. Хорошо бы, чтобы интерес человека обеспечивал правильную основу для упражнения, а не поиск упражнения самого по себе. Есть упражнение и есть потребность. Каково же положение индивидуума?

Саади в Rose Garden говорит:

Убежище впереди, тать позади,

Если идешь — достигнешь, если спишь — погибнешь.

Если вы выполняете духовные упражнения, в то время как еще не способны отличать их от эмоциональной активности, вы лишь усилите вашу эмоциональную жизнь. Вот почему в подлинных школах их всегда предписывают, в отличие от круговой системы в имитационных культах, где каждого заставляют делать их.

Возможно, один из наилучших способов запомнить вышесказанное — провести аналогию с историей о толстяке, поедавшим непомерное количество пищи. Кто-то сказал ему: «Разве вы не на диете?» Тот ответил: «Да, но мою сегодняшнюю диету я уже съел, а это мой обед».

Обусловленность может быть столь всеобъемлющей, что вступает во владение системами, которые изначально были гибкими и специфическими, обобщая их до полной неузнаваемости, хотя не лишая их, к сожалению, популярности.

Это породило довольно грустную шутку, которая, тем не менее, имеет определенные угрожающие черты:

ЗНАЕТЕ КТО Я?

Бродячий дервиш сел на обочине вблизи взъерошенного субъекта, который проговорил:

«Я не могу молиться, я не в силах понять суфийских классиков, мне не нравятся эзотерические упражнения…»

«Так бросьте все это», — посоветовал дервиш.

«Но как я могу? Я же известный в этих краях "суфийский учитель"…»

Обусловленность и образование

В: Вы, кажется, говорите, что многие обычные институты воспитывают людей способом, который называется "прополаскивание мозгов" или обусловливание. Но если психологи открыли, что человек воспитывается таким образом, то что можно поделать с этим и что в этом неправильного?

О: Нет сомнения, что люди обусловлены и что те мнения и верования, которые они называют своими, зачастую не их собственные, а насаждены другими людьми или институтами. Суфий Аль-Газали, среди прочих, указал на это почти тысячу лет назад.

Но предполагать, что все воспитание, образование и развитие человека должно осуществляться такими методами так же необязательно, как и воображать, скажем, что, раз помидор может быть выращен ускоренно-принудительно, то нет другого способа его вырастить.

Обусловливание необходимо, но оно будет работать только для определенных целей.

Другие цели требуют других подходов.

В Anwar-i-Suhaili сказано:

Мир — это холм, наши действия — крик;

К нам возвращается эхо от крика,

Хоть и длинна тень от стены,

Все же к стене возвращается тень.

Суфийское учение приходит, так сказать, через питание, в том смысле как ответил Тустари на вопрос «Что такое пища?» Он сказал: «"Пища" — это созерцание Живущего».

По мнению Ибн Араби и других сообщество самореализованных — «органическое», если не учитывать то, что эта организация значительно более тонкая и эффективная, чем та, что вызвала у нас данную аналогию.

Вторичное «я» препятствует учебе, оно останется обусловленным пока не будет «очищено» — другой технический термин, уподобляющий его зеркалу, на котором пыль. Это подчеркивается классическими и современными представителями суфизма, а также Ибн Араби (в его Fusus).

Поиск честного человека

всегда приходит время, когда материалы-инструкции, которые изначально применялись, чтобы направить внимание определенных людей на определенные цели, принимаются в качестве ‘Евангелия" или упрощаются до потери полезности и толкуются поверхностно.

Возможным примером последнего является распространенная идея о смысле Диогеновского поиска, с горящей лампой среди бела дня, честного человека.

Люди думают, что он делал так, чтобы показать, как редки честные люди. На самом деле, эта процедура может рассматриваться как очевидный пример привлечения внимания к проблеме в целом: не только к тому, что честные люди редки, но и к вопросу, можно ли их найти, как и где. Двусмысленность толкования появляется только тогда, когда ученик не придает равного значения обоим толкованиям.

Диоген, умерший в 323 году до н. э., известен как основатель школы Киников. Их целью было учить, что привязанность "вещам этого мира" является рабством. Сегодня, по иронии, киники (циники) привязаны к цинизму, являются его рабами.

С другой стороны, честность, как архетип, должна иметь образец вне фактической нечестности человечества. Саади дает такую молитву:

Поступай со мной так, как достойно Тебя,