- А не надо бы, чтоб ушли, - вслух размышлял Юний. - Куда лучше было бы подтолкнуть их к нам. Так, слегка… Они, кажется, бежали от врагов с юга?

Илмар заинтересованно поднял глаза.

- Так пусть поищут защиту у нас! - тихо продолжил легат. - Эти их враги… они ведь могут и объявиться… Да-да, ты все правильно понял. Пошлешь своих, самых опытных, во главе с Гавстальдом. Пусть немного пошумят: пожгут сено на дальних лугах, угонят скот с южных пастбищ… Мне нужны эти люди, Илмар, и я вовсе не собираюсь отпускать их в какие-то там леса.

Отряд префекта возвратился с задания следующей ночью. Усталые, вымотанные, злые… - Стога пожжены, стада угнаны, пастухи убиты, - быстро доложил Гавстальд и, усмехнувшись, добавил: - Только все это сделали не мы.

Глава 4 Июнь 236 г. Южное Приладожье Чужие

Как изобильный собрать урожай…

Стану я здесь воспевать.

Вергилий

Буду, на грудь к любимой склоняясь, на все любоваться,

Гордо названья читать взятых в бою городов,

Стрелы считать беглецов и варварских воинов луки

И под оружьем своим сонмы плененных вождей.

Секст Проперций

Еще не взошло солнышко, лишь первые лучи его окрасили чистое небо, а люди уже поднимались, выходили из шалашей, выбирались из-под полотняных пологов. Покос - дело раннее. Вверх по реке, к югу от Купавы, зеленым колыхающим морем разлились по лугам духмяные травы. Лишь кое-где виднелись скошенные проплешины с желтыми сухими копнами, в остальном работы хватало. Парни и девушки, мужики и бабы, брали серпы, грабли, косы-горбуши, шутили, смеясь:

- Коси коса, пока роса! Роса долой, и мы домой.

- Да уж, - рассмеялся Зарко. - Тут, пожалуй, еще дней семь управляться, да и то - если вёдро.

Мальчик украдкой обернулся, поискал на соседнем лужку Заринку, внучку старейшины Ведогаста, девушку с глазами как звезды. Ведогастов род завсегда косил рядом с Тарховым, чем и пользовались, загодя присматривая невест, парни. В своем-то роду нельзя было жениться - слишком уж близко родство, а вот в соседнем - другое дело. Ага, во-он Заринка вместе с другими девчонками: смеются, песни зачинают, искоса поглядывая на соседний лужок:

Береза моя березонька, Береза моя белая, Береза кудрявая…

Эх, и славно выводят. Да и вообще, славная пора - сенокос, славная и веселая. Трудятся все вместе - мужики и парни косят, бабы с девушками сено треплют, копнят, всюду песни, шутки, смех. Из молодых каждый друг перед дружкой красуется, где еще себя показать, как не в сенокос? Все на виду - покосы рядом - и кто как работает, и кто как веселится. Вот и надевали на луга самое нарядное - вышитые «красны» рубахи, черевики новые, украшения: браслеты, заушницы, ожерелья - у кого что было. Хороша сенокосная пора - и себя показать, и на людей посмотреть. Днем, сранья, работа, вечером игрища: купанье, через костер прыжки, забавы разные - то речным да полевым берегиням приятно. А лешему да водяному, чтоб не завидовали, венки из луговых цветов развесили на деревьях - помните, мол, что уважают вас люди, да не вредите зря.

Пойдем, девоньки, Завивать веночки! Завьем веночки, Завьем зеленые!

Вороша граблями скошенную траву, звонко пели девы. Как-то так само собой получилось, что близ того луга, где косили Тарховы - молодые парни, на соседнем покосе, у Ведогаста, грабили и копнили одни девушки, женщины же постарше работали рядком с мужиками - мужьями, старшими братьями, отцами. Может, невзначай так получилось, а может, и нарочно - кто знает? Наверное, так расставили старейшины. Вон, Тарх, седоусый, высокий, далеко уже не молодой, а косит так - не угонишься. За работой нет-нет да и бросит на молодежь лукавый взгляд - веселитесь, мол, Родимец с вами, только про дело не забывайте.

Совсем уже зажила нога у Зарко, косил парень наравне со всеми, даже и больше того. Вот и сейчас подзуживал ребят - а ну-ка, кто быстрее во-он до той березы? И йэх! Раззудись плечо! Только и слышно вокруг было - вжик, вжик - ложилась трава широкою полосою, а позади уже шли девушки, ворошили граблями да на небо посматривали - нет ли облаков-тучек? Если есть, уже сейчас сено копнить надо, а нет - так травушка и до вечера подождет, посохнет. Вроде чисто было небо, голубое, высокое…

Вжик, вжик!

Зарко косил сноровисто, споро, впрочем, и друзья от него не отставали - и Настай, и Горшеня. Да и с соседнего лужка подначивал Световит-Витень, из Ведогастова рода. Световит - парень видный, года на три постарше Зарко, златовласый, высокий, с небольшими светлыми усиками. Все знали, нравится ему Невда - старшая сестра Зарко. Вот и сейчас Витень специально отстал от своих, привалился ненадолго к березе, что росла как раз на меже, смотрел, как Невда ворошила сено, - перевернул косу, якобы поточить, сам скосил глаза на девчонку, крикнул:

- Коси коса, пока роса!

- Ага, - Невда усмехнулась - стройненькая, быстрая, светлоглазая, а уж толста коса - на загляденье. Блеснули на висках бронзовые подвески, больно глазам!

Витень улыбнулся:

- Чего песен не поешь, девица?

- А не поется, - Невда размахнулась, шуганула граблями сено. - Ежели все, как ты, стоять будут - так кто работать? Экий бездельник.

- Так-так его, Невда, - не переставая шуршать травою, одобрительно рассмеялись девчонки. - Давайте-ка, кто первый до березины докосит - того перецелуем все!

- Ого! Это с вашими тягаться буду? - Витень подмигнул девам, перевернул косу, да как припустил - любо-дорого посмотреть. - Добро. Уж Ведогастовы сыны Тарховым никогда не уступали!

- А вот посмотрим! - услыхав, обиделся Настай.

А Зарко не слушал никого: далеко уж ушел, пока прочие болтали, лишь один разок оглянулся - эвон где все, отстали. И принялся косить пуще прежнего! Солнце уже вышло чуть не на середину неба, палило знойно, а пот - едкий, противный - стекал за шиворот, «красна» рубаха липла к телу, и не снимешь - срамно. Зарко закусил губу, бросив взгляд вперед - во-он она, береза, кажется, что почти рядом. Однако и верно, что кажется - на самом-то деле еще косить и косить. Вжик-вжик, вжик-вжик… Ну, где там Заринка? Эвон, еле видать, от подружек не отстает, лишь пот рукавом утирает. Может, и не нужно так торопиться?

Зарко на миг опустил косу, перевел дух.

- Не стой, не стой, - тут же подогнала Заринка. - Эвон, Витень-то уже догоняет!

Светозар лишь усмехнулся:

- А вот уж не догонит!

Поплевал на руки, взялся за косу… Вжик-вжик, вжик-вжик… Уродились в это лето травы, покосы знатные! Сыты зимой будут коровушки, а значит, и молока будет вдоволь, и мяса. Девки опять затянули песню:

Кукушечка, рябушечка, Пташечка плакучая, К нам весна пришла, Весна-красна…

Утерев пот, Зарко проворно орудовал косой, украдкой поглядывая на соседний лужок, на Витеня. Остальные-то парни были еще далеко, а вот Витень уже догонял, змей, этак и перегнать может! А ну-ка… Вжик-вжик, вжик-вжик… Паренек чувствовал, что устает, уступает в скорости - еще бы, потягайся-ка с таким, как Витень! Однако сдаваться не собирался, закусил упрямо губу - вжик-вжик, вжик-вжик. Ну, где там эта береза? Долго еще? Нет, уступать никак нельзя, на смех подымут. А травы становились все гуще, коса пошла неразмашисто, туго, эх, поточить бы, да некогда - во-он, Витень, уже почти совсем догнал. Врешь, не возьмешь…

Упрямо наклонив голову, Зарко пошел быстрее, еще быстрее… А пот уже застилает глаза, так что и не видать ничего, а кругом жужжащей зеленой тучею слепни да оводы - и откуда только взялись, ведь не было же с утра? Не поленился бы, нарвал с вечера желтеньких цветков «сорочьих лапок», натерся бы - никакие мухи не страшны, так ведь некогда вчера было - сначала купались, потом хороводы водили, затем у реки костры жгли… Ух, как ужалил-то, гад!

- Луговой, Луговой, - мотая головой, взмолился мальчик, - сплету тебе венок, не думай, только помоги, прогони мух, да слепней, да оводов.

Оглянулся - а Витень уже нагоняет - только коса блестит. Ах так?

Зарко уже не обращал внимания ни на что - ни на пот, ни на мух-слепней, даже на Заринку, что разбивала позади скошенное сено. Успеть бы к березе! Вжик-вжик, вжик-вжик… Вроде бы близко уже… Зарко поднял глаза… Вжик! Коса вдруг жалобно звякнула и сломалась, наткнувшись на камень. А Витень, похоже, вырвался вперед, да и остальные нагоняли, смеясь.

Сняв с пояса запасное лезвие, Зарко чувствовал, как текут по лицу злые слезы обиды. Эх, Луговой, Луговой, не будет теперь тебе никакого венка - что ж ты так подсуропил?

Послышались крики - Витень добрался-таки до березы, а затем - и друзья-погодки Зарко - смуглый черноокий Настай да кругленький смешной Горшеня - приблуда, принятый в род… гм… четыре лета назад.

- Эгей, Зарко! Чего встал?

- Да коса…

- Так делай быстрей!

Зарко и так делал. Снял обломок лезвия, убрал аккуратно в висевшую на пояске плетенку, где лежал брус для заточки, насадил новое… Да вновь пошел косить - куда денешься? Не последним пришел, но и далеко не первым. Встал, устало привалившись спиною к березе, смотрел, как девчонки расстилают на свежем пожне платки, раскладывают перекус - ржаные лепешки, пойманную вчера и запеченную на углях рыбу, баклажки с квасом. Да, не заметили, как и обед…

Витень подбоченился, потеребил усы, глянул на Тарховых:

- А ну-ка, идите сюда, девы! Помните, что обещали?

Девчонки посмеялись, да вдруг скопом набросились на парня, завалили в траву, целуя:

- Не тошнехонько ли тебе, Витенько?

- Ой, не тошнехонько, девы! Ой, хорошо.

«Хорошо ему, - с обидой подумал Зарко. - Эх, если бы не коса…»

- А ты что же куксишься? - подошла к нему Заринка, взяла за руку. - Чего есть не идешь?

- Не хочется…

- Ага, не хочется, как же! - девушка улыбнулась. - Небось, завидуешь Витеню?

- Больно надо!

Заринка улыбнулась, в блестящих - как звезды! - глазах ее на миг отразилось солнце. Зарко почему-то сразу почувствовал себя куда веселее…

Перекусили, и вновь за работу - сенокос ждать не будет. Это сегодня хорошо - ведро, а завтра вдруг да зарядят дожди? Что тогда делать?

Вторую половину дня уже никуда не гнались - работали ровно, весело. И руки уже взмахивали косою, словно сами по себе, и песни пели чаще, шутили, смеялись - особенно когда солнышко уже склонилось к закату.

Вот уже и окончена работа, пролегли по лугу длинные тени росших невдалеке деревьев, вечерело, но темноты не было - тех, кто постарше, до сих пор удивляли светлые ночи, а вот молодежь привыкла быстро. Вроде и утомились все за день, а вот, поди ж ты, побежали вприпрыжку к реке, на ходу скидывая рубахи. Поднимая брызги, кинулись в прохладную воду, смывая пот, зной, усталость. Смеялись, что-то кричали, дурачились - все разом: дети, молодые парни и даже степенные мужики, женщины купались в стороне, за плесом.

Старейшины - благообразный Тарх и кругленький, лысоватый Ведогаст, - сидя на берегу, с улыбкой смотрели на реку и с тревогой - в небо. Не нравились им собиравшиеся на горизонте тучи. Эх, еще бы денька три постояло ведро, уж хватило бы, закончили б сенокос, сметали стога, а уж дальше пусть бы дождило - влага нужна посевам… Но, пусть три дня будет солнышко.

- Я помолю о солнце богов, - неслышно ступая пожнею, к старейшинам подошел Брячислав, не совсем обычный общинник - ведающий священную волю. Еще не старый, кряжистый, крепкий, с густой светло-каштановой бородой и приветливым взглядом, он, как и все, обрабатывал землю, вместе со всеми ходил на охоту или расчистку пашни, но все знали: Брячислав умеет говорить с богами, как умели его отец и дед.

- Да, помоли, - согласно кивнул Тарх. - Мы все тоже помолим. Думаю, неплохо было бы принести жертву.

- Трех белых куриц, - поддержал Ведогаст. - Боги будут довольны.

- Как на вашей стороне? - поинтересовался Тарх. Брячислав был старшим покоса на том берегу реки.

- Косим, - с улыбкой откликнулся жрец. - За три дня должны бы управиться.

Тарх кивнул:

- Вот и мы - за три. Что там, в урочище, не вернулся еще отряд?

- Нет. - Брячислав покачал головой.

Несколько дней назад в заречном урочище кто-то, убив пастушат, угнал пасшееся невдалеке стадо, поэтому старейшина - а Тарх считался главой не только своего рода, но и всего племени Птицы, - и решил послать туда небольшой отряд. Пока посланные не вернулись.

- Рано еще, покуда туда добрались, покуда там, покуда обратно…

- Так, - согласился Тарх. - Ты-то сам как мыслишь? Кто бы это мог быть? Неужто люди Волка? - Лицо старейшины вдруг напряглось, стало задумчивым, злым… - Неужели нагнали?

- Люди Волка напали бы на селение, - негромко возразил жрец. - Как они всегда и поступали раньше. Зачем им угонять скот - не так много там было коров, чтоб ради этого раскрывать себя. Нет, думаю, это кто-то из лесного народа. Весяне!

- А зачем весянам нам пакостить? Мы ж соседи.

- Весяне - разные. Кто-то с нами дружит, а кто-то - нет.

Старейшина помолчал, подумал, затем резко вскинул глаза:

- А может быть, это - те? О которых рассказывал Зарко. Неведомые, чужие люди.

Брячислав усмехнулся:

- Однако, по словам того же Зарко, их предводитель - нашего племени. Сын Доброя. Не слыхал о таком, но это - наше имя. Что рассказали лазутчики?

- То же самое, что и Светозар. Вернулись радостные, все рассмотрели, не встретив никакой стражи. - Старейшина усмехнулся.

- Если не встретили, то это не значит, что стражи и вовсе нет, - заметил жрец.

Старейшина глухо хохотнул - и в самом деле, кто их, чужаков, знает? А вообще-то, Светозар сказывал - селенье у чужих очень уж многолюдное, куда как больше всех вместе взятых наших. Нешто можно в этаком многолюдстве жить? Как всем прокормиться-то?

Брячислав постоял еще немного, помялся, потом посмотрел на старейшину и спросил о том, что и так уже жгло душу Тарха:

- Как будем с чужими? Дружить или…

Старейшина вздохнул:

- Силой мы с ними не сладим. Опять уходить? Негоже…

- Вот и я так мыслю, - обрадовался Ведогаст. - Тем более их вождь - нашего племени.

- Ладно, вот закончим с покосом, в гости наведаемся. Тем более - звали.

- Звали, - жрец вздохнул, - как бы не пришлось им платить дань.

- Платить? - Тарх гордо вскинул глаза. - А вот с этим - посмотрим.

Близился вечер, светлый и теплый. Закончив работу, косцы бросились к реке - смыть трудовой пот и накопившуюся за день усталость. Снова послышались смех, шутки, песни:

Береза моя, березонька, Береза моя белая, Береза моя кудрявая…

Оранжевыми искорками заката зажглись по берегам костры, вкусно запахло ухою и печеной рыбой. Перекусив, те, кто постарше, тешились перед сном доброй беседой да присказками, молодежь же подалась на пожню - завели хоровод.

Далеко за лугом, в кустах у неглубокого овражка, притаилась стража, выставленная Тархом супротив лихих людей. Тех, кто совсем недавно угнал скот, расправившись с пастухами. Хоть и, судя по всему, разбойники невелики были числом, а все ж опасался старейшина: вдруг да вернутся? Как назло, и посланный на поиски злыдней отряд все никак не появлялся, хотя уж пора было, пора…

- Хорошо поют, - прислушавшись к доносившейся с пожни песне, улыбнулся Зарко. - Звонко.

- Да, - согласно кивнув, завистливо вздохнул Горшеня. - Ничего, завтра и наш черед придет.

Оба приятеля несли сейчас первую стражу - с вечера и до полуночи, затем их должны были сменить Настай с Витенем - оба соседних рода охраняли покосы вместе. Вокруг, на фоне белесовато-светлого неба, маячили черные вершины сосен, тихо журчал текущий по дну оврага ручей, где-то совсем рядом куковала кукушка.

- Хорошо! - Зарко устроился поудобнее, растянулся в траве, положив голову на плоский, нагревшийся за день камень. Прислушался - вроде все тихо. Не слышно, чтобы крался кто лесной чащей, не слыхать, чтобы ржали кони…

- Если они охотники, подкрадутся - и не услышишь, - тихо произнес Горшеня. - Куда нам, пахарям, до лесных людей.

Зарко кивнул. И в самом деле, их пришедшее с юга племя испокон веков пахало землю, охотились мало, в основном по зиме, и так прокорма хватало. Эх, кабы не враги…

- И как, интересно, мы этих вражин заметим? - не унимался Горшеня. - А вдруг они другим путем пройдут, за оврагом?