Но всё-таки хочется расчитывать на объективное и беспристрастное следствие. Потому что не может долго существовать государство, в котором правоохранительные органы испытывают большее доверие к наркоманам, маргиналам и извращенцам, нежели чем к человеку, который с оружием в руках защищал Родину.

И это то же самое государство, которое теперь просто обязано решить его судьбу верно:

- Свободу Якову Горбунову!

ИЗ-ЗА ЖЕЛЕЗНОГО ЗАНАВЕСА

***

29 апреля 2008 года Владимир Штаненко, начальник управления безопасности Федеральной службы исполнения наказаний, решением президента России был освобожден от занимаемой должности.

ФСИН России отвечает за исполнение уголовных наказаний, содержание под стражей лиц, контроль за поведением условно осужденных, обеспечение охраны прав, свобод и законных интересов осужденных и лиц, содержащихся под стражей, обеспечение правопорядка и законности в учреждениях, создание осужденным и лицам, содержащимся под стражей, условий содержания, соответствующих нормам международного права, организация деятельности по оказанию осужденным помощи в социальной адаптации.

***

Напомним, что в начале апреля ФСИН России опровергли появившиеся сообщения о массовых беспорядках в Бутырском следственном изоляторе в центре Москвы.

По версии ФСИН, поводом для шумихи в СМИ стали сообщения о массовых беспорядках от родителей некоторых заключенных. Заключенные действительно пытались в среду днем устроить акцию неповиновения. В ходе ежедневного обыска камер около 6 вечера у одного из заключенных было изъято два сотовых телефона. Арестованный стал стучать алюминиевой миской по двери камеры, требуя вернуть сотовый телефон. Соседи по камере и арестованные из других камер присоединились к нему. Это продолжалось в течение получаса.

Однако жители близлежащих домов утверждают, что в апреле подобные акции неповиновения проходили ещё несколько раз.

***

5 мая в 12.00 в Дорогомиловском районном суде г.

Москвы по адресу: ул.Студенческая, 36 (метро "Студенческая"), началось открытое судебное разбирательство по делу Андрея Морозова, который более четырех месяцев находится в Пресненском СИЗО. Он обвиняется в том, что 18 марта 2007 года стрелял из обреза охотничьего ружья по неоновой вывеске офиса городского отделения партии "Единая Россия" на Кутузовском проспекте, совершив тем самым акт хулиганства по мотивам политической ненависти. Кроме самого факта хулиганства (ст.130 УК РФ) и хранения оружия (ст.222 УК РФ), Андрею вменяют 280 и 282 статьи на основании написанных им текстов, опубликованных на сайтах Кремль.Оrg, Nazlobu.ru и в личном блоге в Livejournal.com. В российском секторе Интернета Андрей известен под прозвищем “Мурз”, он же “Бойцовый Кот”.

От многих прочих процессов над русскими политзаключёнными дело Андрея Морозова отличается прежде всего непримиримой и можно сказать - намеренно жертвенной позицией самого подсудимого. По крайней мере первое заседание суда оставило впечатление, что в зале незримо присутствует дух то ли Георгия Дмитрова, то ли Юкио Мисимы. Морозов не только подтвердил факт совершения им деяний, упомянутых в обвинительном заключении, но и использовал трибуну суда для того, чтобы выдвинуть свои обвинения в нарушении закона в адрес правохранительных органов и некоторых представителей власти. Причиной своего более чем экстравагантного поступка Андрей Морозов называет противоправные действия сотрудников милиции Южного Бутова, незаконно задержавших активистку русского национального движения Ольгу Касьяненко.

***

25 апреля 2008 г. судебной коллегией Свердловского областного суда в составе Громовой Ирины Юрьевны (председательствующий), Боровковой Светланы Васильевны и Жаровцева Виктора Фёдоровича утверждён обвинительный приговор в отношении русского патриота, адвоката Сергея Леонидовича Котова по ч. 1 ст. 282.1 и ч. 1 ст. 280 УК., предусматривающий срок лишения свободы 4 года.

Коллеги и широкая общественность знают Котова С.Л. с середины 80-х годов прошлого века как человека чёткой гражданской позиции и развитого чувства справедливости. В разное время его подопечными были люди самых разных жизненных позиций и политических убеждений, подвергшиеся грубому произволу властей по политическим мотивам. Можно упомянуть, например, получившие всесоюзную и всероссийскую известность дела народного судьи из Свердловска Кудрина Л.С., свердловского независимого журналиста Кузнецова С.В., члена партии «Демократический Союз» из г.

Твери Целиковой Т.И., члена координационного совета той же партии из г. Москвы Новодворской В.И., майора КГБ Бакланова, т.н. «агента КГБ»

Камынина, главы Народной национальной партии России Иванова-Сухаревского А.К. Все эти и многие другие подобные дела проводились адвокатом Котовым С.Л. практически бескорыстно при больших затратах собственных сил и средств, требуя разъездов по стране. Нередко они осуществлялись в условиях жесткого прессинга со стороны властей, когда другие адвокаты оказывать помощь по разным соображениям не хотели.

Подготовил Сергей Загатин

СИЯНИЕ СЛАВЯНКИ

Сколько же у нашего народа военных песен? Точнее всего на этот вопрос может ответить историк, композитор и музыковед, полковник в отставке Юрий Бирюков, собравший более сорока тысяч русских военных песен и изучивший историю каждой. О многих из них он рассказывал в телевизионной передаче "Песня далекая и близкая", автором которой был в течение двадцати лет, писал в многочисленных статьях, опубликованных в сборниках "По военной дороге",

"Здесь насмерть стояли", "Песни, опалённые войной". Бирюков и сейчас продолжает поиск. В 2006 году вышел составленный и подготовленный им первый том антологии русской военной песни XVIII-XIX веков "Наши деды - славные победы".

Это - только начало. Юрий Евгеньевич считает главным делом своей жизни - систематизировать и опубликовать ноты и рассказы о всех собранных им военных песнях, хранящих историю Великой России.

Грянем, братцы, удалую

Песню храбрых молодцов,

Вспомним славу боевую

Наших дедов и отцов.

Юрий БИРЮКОВ. Война началась, когда мне было семь лет. Я видел Дон, красный от крови, когда немцы захватили нашу станицу. Помню, как нас с мамой вели на расстрел. Спасло чудо: конвой пожалел женщину с мальцом, и нам помогли скрыться в зарослях тростника. В 1943 году, когда были организованы пятнадцать суворовских училищ, меня определили в одно из них - Новочеркасское. Там я написал свои первые стихи и мелодию к ним, послал свой опус Исааку Осиповичу Дунаевскому. У нас началась переписка, которая продолжалась много лет.

Суворовское я окончил с отличием, хотел в Московское училище Верховного Совета поступать, но ростом не вышел. Поехал учиться в Киев, в пехотное училище имени рабочих Красного Замоскворечья. Там я факультативно изучал нотную грамоту, сольфеджио, гармонию. Продолжал писать стихи, песни, посылал их Дунаевскому, получал от него ответы с замечаниями, которые воспринимал как руководство к действию. Однажды он написал:

"Дорогой мой, я не знаю, выйдет ли из тебя композитор, ты абсолютно безграмотный в теории, гармония для тебя темный лес, но у тебя есть одно, из-за чего я вожусь с твоими опусами. Даже в них обнаружился природный мелодический дар.

Это не каждому дается. Поэтому ходи и всё записывай. Армия - это тот организм, где все песни, всех времен, всех наций".

После училища я получил направление в Глухов Сумской области. Был я командиром взвода. А потом меня назначили начальником офицерского клуба ракетного центра, который впоследствии перевели из Глухова в Коломну. Потом меня перевели в Москву, на кафедру философии Военно-политической академии, где я преподавал эстетику. Тогда-то и познакомился с Алексеем Сурковым, которого приглашал на встречи со слушателями.

Первую свою передачу в телевизионном цикле "Песня далекая и близкая" я сделал после того, как мы с Сурковым поехали под Истру, в деревню Кашино искать место, где он, сидя в землянке, написал стихотворное письмо жене, ставшее вскоре легендарной песней…

"ЗАВТРА". Я читала ваши статьи о песнях, которые родились в боях на Южном фронте. "Давай закурим" - ведь одна из них?

Ю.Б. Теплый ветер дует, развезло дороги, И на Южном фронте оттепель опять.

Тает снег в России, тает в Таганроге,

Эти дни когда-нибудь

Мы будем вспоминать…

Стихи Ильи Френкеля с подзаголовком "Песенка Южного фронта" без нот и упоминания имени композитора Модеста Табачникова опубликовала "Комсомолке" 22 января 1942 года. В последующих куплетах были четко обозначены географические перекрестки недавних событий на Южном фронте:

Нас опять Одесса встретит как хозяев

Звезды Черноморья будут нам сиять.

Славную Каховку, город Николаев,

Эти дни когда-нибудь мы будем вспоминать.

Наступление наших войск Южного фронта сковало на Дону основные группы "Юг" и её ударное звено - танковую армию генерала фон Клейста, которую Гитлер намеревался перебросить на помощь своим войскам, действовавшим на московском направлении. Стихов и песен, сложенных в ту пору, воспевавших боевой подвиг воинов-"южан", было немало: "Дело было под Ростовом", "Мы с тобою из Ростова", "Жил в Ростове Витя Черевичкин", "Ростов-город, Ростов-Дон"… И самая среди них знаменитая - "Давай закурим".

Правда, Клавдия Шульженко, включившая песню в свою театрализованную программу "Города-герои", премьера которой состоялась в 1943 году в Москве, вычеркнула из текста и Ростов, и Таганрог (они не вошли в число городов-героев) и песня зазвучала так:

О походах наших,

О боях с врагами,

Долго будут люди

Песни распевать,

И в кругу с друзьями

Часто вечерами

Эти дни когда-нибудь

Мы будем вспоминать.

Из песни ушло то, что связывало её с событиями и временем, в которых она родилась. Но фронтовики, прошагавшие с нею военными дорогами продолжают её петь в первозданном виде… И, кстати, сама Клавдия Ивановна впоследствии вернулась при исполнении к первоначальному тексту.

"ЗАВТРА". Наверное, это правильно. Ведь, как гласит старинная пословица: "сказка - складка, а песня - быль!" Ю.Б. Без песни немыслимы ни воинский дух, ни боевая учеба, ни короткие минуты отдыха солдата.

И уж совершенно невозможно представить себе без песни строй. Испокон веку в каждой княжеской дружине был свой "штатные" певцы - дружинники, которые участвовали во всех походах, делили с князем горе и радость, слагали песни о давних победных походах.

Так уж повелось, что песенники в армии всегда была особой "кастой". Существовала команда:

"Песенники, вперед!", по которой выезжали из всех взводов в голову эскадрона песенники - человек двадцать-двадцать пять.

Песни в русской армии делились на военные и боевые. И те, и другие большие частью были исторические. Например, широко известная песня "Было дело под Полтавой". Особой популярностью пользовалась солдатская песня "Соловей, кенарей, пташечка" - нечто вроде солдатских частушек.

Популярны были и марши, проникнутые мажорным настроением, как "Марш Преображенского полка",

"Прощание славянки"…

"ЗАВТРА". "Прощание славянки" тоже можно считать песней Великой Отечественной войны. Ведь под нее войска уходили на фронт с Красной площади после парада 7 ноября 1941 года…

Ю.Б. Песенных версий на музыку "Прощания славянки" немало. Большинство из них мне удалось собрать, выстроить в хронологической последовательности и прийти к выводу, что в основу самого этого марша положена мелодия песни времен русско-японской войны1904-1905 годов.

Начиналась она словами:

Ах, зачем нас забрили в солдаты,

Отправляют на Дальний Восток?

Ну, при чем же мы тут виноваты,

Что мы выше на лишний вершок…

Запрещённая, распевавшаяся в армии подпольно, песня эта распространилась по России, легла, как говорится, на душу, обросла вариантами, записанными фольклористами.

Не знаю, где и когда впервые услышал её молодой штаб-трубач Василий Агапкин, крестьянский парень из деревни Шанчерово Рязанской губернии, рано оставшийся сиротой и нашедший приют в хоре музыкантов (так когда-то называли военные оркестры) 308-го Царева батальона, дислоцировавшегося под Астраханью. Когда в 1912 году Россия отмечала 100-летие победы над Наполеоном, газеты заполнились сообщениями о событиях, разыгравшихся на Балканах. Болгария, Сербия и Черногория объединенными силами выступили за освобождение своих земель от пятисотлетнего османского ига. В России внимательно следили за военными действиями, сочувствовали братьям-славянам. Тогда и задумал Василий Агапкин сочинить марш. Мелодической первоосновой ему послужили запев и припев песни времен русско-японской войны. "Славянка" начинается грустно и трогательно. И это было дерзким и неожиданным отступлением от традиции, которое первым подметил известный военный капельмейстер (как тогда называли дирижёров), композитор и нотоиздатель Яков Богорад, которому Агапкин показал свое сочинение. Богорад помог ему записать клавир и сделать оркестровку.

Вместе они придумали и название - "Прощание славянки". На обложке первого издания, увидевшего свет в Симферополе, был рисунок: молодая женщина прощается с воином, вдали видны Балканские горы, отряд солдат. И надпись:

"Прощание славянки" - новейший марш к событиям на Балканах. Посвящается всем славянским женщинам. Сочинение Агапкина".

Его подхватили и стали исполнять многие оркестры. Песня вобрала в себя тревожное предощущение грядущих войн. И в первую же из них, разразившуюся в августе 1914 года, грустное и грозное "Прощание славянки" облетело едва ли не все вокзалы и призывные пункты России.

Первая грампластинка с "Прощанием славянки" появилась в 1915 году в Киеве. Вслед за этим последовали многочисленные тиражи грамзаписей, выходившие во многих городах России. Марш Агапкина завоевал огромную популярность. На его мотив была распета и широко бытовала в ту пору народная песня, начинавшаяся словами:

Вскормили вы нас и вспоили,

России родные поля,

И мы беззаветно любили

Тебя, наша матерь-земля…

В годы гражданской войны в частях белой гвардии слова этой песни переиначили. Это и стало причиной того, что после её окончания марш "Прощание славянки" запретили. Сам же Василий Иванович Агапкин сменил трубу на винтовку и кавалерийский клинок, воевал в составе 1-го Красного гусарского Варшавского полка Западной дивизии. Закончилась гражданская война, и молодого талантливого музыканта назначили военным капельмейстером одного из оркестров Тамбовского гарнизона. В 1922 году Агапкин и его оркестр победили на смотре, который состоялся в Москве, здесь же всю "команду" и оставили для дальнейшего прохождения службы. В столице Василий Иванович продолжал сочинять, особенно преуспел в жанре вальса. Под его музыку танцевали в парках, где регулярно выступал оркестр под управлением Агапкина. Звёздным его часом стал военный парад, состоявшийся 7 ноября 1941 года в Москве, на Красной площади, где Василий Иванович дирижировал сводным духовым оркестром Московского гарнизона, провожавшим участников этого исторического парада с Красной площади прямо в бой. Но "Прощание славянки" на этом параде не исполнялось - ведь марш был запрещён. Не звучал он и во время исторического парада Победы в июне 1945-го.

"ЗАВТРА". А когда же "Прощание славянки" вновь стали исполнять?

Ю.Б. Вернула нам её картина "Летят журавли" (марш звучит во время проводов добровольцев), звучала "Славянка" и в фильме "Белорусский вокзал", во многих других картинах, и в сознании миллионов слилась с тем незабываемым временем.

Сам пел эту песню в курсантские годы, сегодня слышу её в солдатском строю.

"ЗАВТРА". Мой отец, который воевал в партизанах, в том числе и в брянских лесах, где пустил под откос не один десяток вражеских эшелонов, не расставался с песней "Шумел сурово Брянский лес". Он даже завещал похоронить его под её звуки…

Ю.Б. А ведь эта песня была написана, можно сказать, по заказу самих партизан: они постоянно радировали в политуправление Брянского фронта:

"Патроны и оружие мы сами отберем у врага, а вот песню, как трофей, не возьмешь. Пришлите песню.

С ней и воевать веселее".

Композитор Сигизмунд Кац и поэт Анатолий Софронов задумались: "Какой должна быть песня?