— Прощу прощения. Просто я прежде никогда не видел франков.

— Я лишь отчасти франк, — поправил его Мэт. — В моих жилах течет еще испанская и кубинская кровь. Не возражаете, если я присяду?

Сикандер напрягся. Неожиданно его охватил гнев. Этот человек был всего-навсего простолюдином! Верно, его одежда была скроена из прочной ткани и отличалась безупречным покроем, но сразу было видно, что так аристократы не одеваются.

Незнакомец, казалось, прочел мысли Сикандера.

— Я, — сказал он, — путешествую инкогнито, но на самом деле я — Мэтью Мэнтрел, лорд-маг Меровенса и принц-консорт при королеве этой страны.

Сикандер снова вытаращил глаза и вскочил на ноги:

— Садитесь, садитесь, милорд, и простите мне мою непочтительность!

Гость уселся на единственный табурет и, сдвинув брови, посмотрел на Сикандера:

— Я вовсе не хочу, чтобы теперь все стало наоборот. Садитесь, сударь!

— Вы… Вы не возражаете?

— Но ведь это ваша темница.

Сикандер неловко опустился на край лежанки. Мысли у него метались. Зачем к нему явился этот чародей? Из милости? Или для того, чтобы наказать за ужасные проступки?

— Мне нужно узнать все, что только можно, о той ночи, когда вы похитили принцессу Балкис, — объяснил цель своего визита лорд-маг.

При упоминании имени принцессы Сикандер вспомнил о том, что она была в знакомстве с лордом-магом.

— Вы были ее повелителем! — выпалил вельможа.

— Скорее — учителем, — уточнил Мэт. — И уж точно — спутником в странствиях. Но не бойтесь: я пришел не для того, чтобы заживо содрать с вас кожу. Это я предоставлю сделать ей, когда она вернется.

От мысли о встрече с разъяренной принцессой-волшебницей у Сикандера душа ушла в пятки. Однако он тут же воспрял духом: ведь для того, чтобы Балкис могла отомстить ему, ко времени ее возвращения он должен был остаться в живых!

— Мне… Мне дарована жизнь? — пролепетал Сикандер.

Глава 4

— О, вы еще поживете, — сказал Мэт. — По меньшей мере — десять минут. А может быть — десять дней или десять лет, а вероятно — и до конца жизни. Как именно долго — этого я сказать не могу. Это уж пресвитеру Иоанну решать. Но есть у меня подозрение, что срок вашей жизни будет зависеть от того, насколько вы поможете в поисках принцессы.

— Я помогу, помогу! Спрашивайте меня, о чем хотите!

— Честный разговор, — усмехнулся Мэт. — Итак, нам известно, что вы воспользовались услугами дамы по имени Корундель…

Взгляд Сикандера сразу стал непроницаемым.

— Не бойтесь, я вовсе не пытаюсь загнать вас в ловушку, — успокоил его Мэт. — Другая женщина, которую зовут Кринсис, обмолвилась о том, что Корундель вместо нее в ту ночь прислуживала в опочивальне принцессы, а остальные придворные просто-напросто к двум прибавили два.

— Вот как? — Сикандер все еще старался сохранить равнодушие, но думал о том, что Корундель может предать его, а себя выставить жертвой и лишь невольной соучастницей. — Как интересно. И какую же сказочку она вам поведала?

Мэт невольно улыбнулся. Уж если что придворные умели, так это лгать, но Сикандер оказался не слишком умен. О том, что он не блистал сообразительностью, говорило уже то, что он решился организовать похищение принцессы, руководствуясь исключительно своими умозаключениями.

— Корундель только назвала нам имя шамана, который вместе с вами замыслил похищение принцессы. Но если ей хотя бы это было известно, значит, она была целиком посвящена в весь план затеи. Я даже так думаю, что она все это и придумала.

Последняя фраза скорее была плодом догадки, нежели дедукции, но при всем том сработала. Сикандер сердито буркнул:

— Мы вместе все придумали!

Гордыня? Или последняя отчаянная попытка защитить женщину? Мэт мысленно дал Сикандеру очко за галантность и сказал:

— Теперь не имеет никакого смысла выгораживать ее. Мы довольно хорошо представляем себе, как все случилось — в общих чертах. Но если вы расскажете нам о подробностях, то сумеете помочь хоть на толику убавить причиненное вами зло.

Сикандер горько, обреченно вздохнул и, можно сказать, запел, словно звезда оперной сцены. Время от времени Мэт подбадривал его, вставляя те или иные междометия. Когда запас слов у Сикандера иссяк и он обессиленно опустил плечи, Мэт сказал:

— Что ж, наговорили вы с три короба. Правда, пока все выглядит несколько сумбурно, но думаю, нам удастся упорядочить всю картину происшествия. Всадник ничего не сказал о том, куда шаман намеревается отправить Балкис?

Сикандер покачал головой:

— Он сказал только: «спасибо» и «до свидания». Думаю, он был всего-навсего наемником.

— Естественно, — кивнул Мэт. — Зачем бы шаману рисковать и быть пойманным с захваченной им принцессой? Куда как проще заплатить кому-то за опасную работу.

Сикандер испуганно глянул на Мэта — видимо, задумался о том, не стал ли он сам пешкой в чьих-то руках. Как знать, как знать… Может быть, принц все же искренне желал избавиться от Балкис.

Мэт встал.

— Что ж, спасибо за сотрудничество. Я скажу царю, что вы осознали свой проступок и стараетесь нам помочь.

Сикандер невесело усмехнулся:

— Что мне это даст? Быструю смерть вместо медленной?

— Ну… Это спасет вас от пыточной камеры по меньшей мере — если только вы от меня чего-нибудь не утаили, конечно.

— Нет! — резко выпрямившись, пылко воскликнул Сикандер.

Мэт кивнул.

— А если узнать от вас больше нечего, нет никакого смысла вас пытать — ну разве только из чувства мести. А я так думаю, это несвойственно пресвитеру Иоанну. Я бы порекомендовал ему оставить вас в живых до тех пор, пока мы не выясним, в чем конкретно вас следует обвинить: в убийстве или только в похищении принцессы. Если повезет, вы останетесь в живых и еще увидитесь с принцессой Балкис в один прекрасный день. — Тут он задумался. — На самом деле даже не знаю, не предпочел ли бы я на вашем месте быструю смерть… Ладно! — Он попытался изобразить лучезарную улыбку. — Будем надеяться на лучшее, верно?

С этими словами он удалился, и дверь темницы с грохотом закрылась за ним. Сикандер опустил голову, закрыл лицо ладонями и потом еще целых полчаса жалел о том, что он вообще родился на свет.

Корундель сожалела об этом еще сильнее, но рассказала еще меньше Сикандера. Она знала только о том, что всадник увез Балкис от дворца. Но когда Мэт заметил, что ей грозит смертная казнь и что вопрос состоит только в том, когда и как она будет казнена и кем — царским палачом или самой Балкис, — Корундель сдалась, и поведала ему, что она открыла двери для Сикандера, чтобы тот вынес принцессу и передал всаднику, что потом они вдвоем проводили всадника взглядом, а затем вернулись в дворец, дабы отпраздновать удачу. Она не сказала, что разговор с шаманом был ее идеей, но не упомянула и о том, что Сикандер заставил ее стать его сообщницей. Мэт покинул тюрьму с некоторой долей уважения к этой парочке, однако большую часть его впечатления составляло презрение.

На миг он удивился тому, как же стражники могли не заметить всадника, подъехавшего ко дворцу, но потом сообразил, что колдун, обеспечивший похитителей сонным зельем и обладавший способностью забросить Балкис неведомо куда, запросто мог произнести заклинание, которое сделало всадника невидимым.

Мэт явился к пресвитеру Иоанну, чтобы доложить ему о результатах допроса.

— Шамана зовут Торбат, — сказал он, — а его лавка — в северо-восточном квартале, где радиальная улица Второго Часа встречается с дорогой Двенадцатого Кольца.

Пресвитер Иоанн, сидевший за письменным столом, был искренне восхищен.

— Вы поистине умелец допрашивать! — воскликнул он.

— О, я просто прочел небольшое заклинание перед тем, как войти в темницу к обоим злоумышленникам, — объяснил Мэт. — А также намекнул на то, что вы могли бы даровать им быструю смерть вместо медленной и мучительной.

Иоанн недовольно нахмурился:

— Надеюсь, вы не давали никаких обещаний от моего имени.

— Нет-нет, я только намекнул, — покачал головой Мэт. — И еще сказал, что, вероятно, мне удастся уговорить вас оставить их в живых до тех пор, пока нам не удастся возвратить Балкис домой.

— Почему я должен проявлять такое милосердие? — спросил пресвитер.

— Для того чтобы вы могли понять, в чем обвинять эту парочку: в убийстве или только в похищении принцессы, — ответил Мэт. — Кроме того, если нам действительно удастся разыскать и вернуть Балкис, мы могли бы приговорить Сикандера и Корундель к получасовой беседе с принцессой с глазу на глаз. Вот и поглядим, что из этого получится.

Пресвитер Иоанн в первое мгновение был обескуражен, но тут же довольно усмехнулся:

— О да, это было бы неплохо.

— Но сейчас давайте сосредоточимся на поисках Балкис.

— Да, верно, — кивнул пресвитер Иоанн и нахмурился. — Как вы намерены ее искать?

— Теперь нам известно имя шамана, а не только его адрес, — сказал Мэт. — Наверняка это не настоящее его имя, поэтому я не могу сделать так, чтобы он резко и внезапно умер от разрыва сердца, но все же и этого хватит, чтобы я оказался рядом с ним — где бы он теперь ни находился.

Пресвитер Иоанн задумчиво уставился в одну точку. Он многое знал о варварском колдовстве и теперь пытался сопоставить свои познания с тем, о чем говорил Мэт. Наконец он кивнул:

— Да, пожалуй, этого будет достаточно. Пройдемте в мою рабочую комнату, лорд-маг.

Покуда Балкис, принявшая обличье кошки, спала, из норок под корнями сосен начали выбираться крошечные существа. Они потягивались и зевали спросонья. Малютки были одеты в балахоны, тюрбаны и сандалии, а кожа у них была цвета скорлупы ореха. В Аллюстрии, где выросла Балкис, их бы назвали брауни. Маленькие человечки начали удивленно оглядываться по сторонам.

— Что могло пробудить нас в столь неурочный час, Гури? — спросил один из них.

Гури развел руками и только собрался что-то сказать, как его опередил человечек с длинной седой бородой:

— Нас разбудил дух этой сосновой рощи. Что стряслось?

— Теперь уже ничего не трясется, — ответил надтреснутый старческий голос.

Возле одной из сосен воздух, казалось, стал более плотным, и там появилась прозрачная фигурка и зашагала к крошечным человечкам. На ходу она теряла прозрачность и становилась все более видимой. В конце концов она приняла обличье сгорбленной морщинистой старухи, опирающейся на корявую клюку. Все свои жизненные силы она отдала своим бедным маленьким деревцам, и хотя они старались отплатить ей, чем могли, этого было маловато, потому она и стала такой же слабой и жалкой, как эти сосенки, а кожа у нее потрескалась, словно кора. Старуха была одета в гирлянды из сухой коричневой сосновой хвои, шуршавшей при каждом ее шаге.

— Теперь то создание, что прибежало сюда, спит — с моего благословения, — сказала старуха обескураженным брауни. — Но у нее ранены бок и голова, и ей нужна ваша помощь.

Махнув клюкой, она указала под сосну.

Брауни поглядели туда и увидели жалкий комок шерсти, которую шевелил ветерок, порывами пролетавший по зарослям сосен.

Гури ахнул:

— Эта кошка просто излучает волшебство!

Старуха дриада кивнула:

— Волшебство дриад, волшебство пикси, волшебство брауни. Похоже, она собрала в себе магию доброй половины всех духов на свете.

Гури опустился на колени рядом с кошкой, провел крошечными пальчиками вдоль раны на ее боку.

— Как она сюда попала?

— Не без посредства магии, это точно, — сказала ему дриада. — Как только я ощутила признаки магии, я пробудилась и посмотрела в сторону луга — и надо же! Я сразу увидела ее — но не в обличье кошки, а в обличье прекрасной девушки. Ее ужасно тошнило, бедняжку!

Женщина-брауни отбросила с лица вуаль и спросила:

— Так это — девушка?

Дриада кивнула:

— Именно так, Личи. Коровы тоже ощутили нечто вроде взрыва магии и испугались. Они, встревоженно мыча, пошли к Девушке, а она оглянулась, увидела их и… в одно мгновение превратилась в кошку!

Гури охнул от изумления.

— Ну, уж тут ты точно убедилась, что она владеет волшебством!

— А ее преображение наверняка еще сильнее напугало коров, — воскликнула Личи.

— Верно. Но кошке было легче увернуться от их копыт, чем девушке, — объяснила дриада.

— Легче-то легче, но все же ей порядком досталось, — сказал Гури, осторожно прикоснулся рукой к голове кошки и нащупал припухлость.

— Что ж, — сказала Дриада, — кошка жива, а девушка на ее месте наверняка погибла бы.

— Что верно, то верно, — кивнула Личи, присоединилась к Гури и провела пальчиками над раненым боком кошки, над шерсткой, покрытой запекшейся кровью. Она позвала другую женщину брауни: — Помоги мне, Алиль!

Алиль с готовностью откликнулась на просьбу подруги, и они принялись исцелять рану на боку кошки. Еще двое брауни-мужчин прикоснулись ладошками к плечам Балкис, дабы прибавить свои магические силы для исцеления ушиба на голове кошки.

Дриада довольно кивнула.

— А теперь поищите для нее мышей, что живут в норках под корнями моих деревьев, — распорядилась она. — Да покажите ей камни, где скапливается дождевая вода. А когда она поправится, поищите для нее приют получше и понадежнее.

— Мы так и сделаем, о мудрая дриада, — пообещала старухе Алиль.

— Спасибо вам, мои маленькие друзья.

Дриада отступила к сосне с корявым стволом и исчезла.

Брауни собрались возле спящей кошки и, соединив свои магические силы, завершили ее исцеление. Раны на боку и голове у Балкис затянулись, а ее тревожный сон стал ровным и спокойным.