Добравшись до страны тон-кролов, Гурм в первом же селении рассказал старейшине о своём несчастье и получил большую лодку. И вот, наконец, после трёхмесячного отсутствия Гурм снова оказался в Бас-Турге.

Чудеса случаются только раз

Самолюбивый Гурм открыл подробности своего неудачного путешествия жрецу Влоку и старейшине Ульму. Но его спутники не молчали, и в тот же день весь Бас-Тург узнал о смелом поступке Фаттара и его соплеменников. Рабы радовались удаче своих товарищей, но с грустью думали о том, что в другой раз им уже не придётся перехитрить Гурма.

Трудно описать чувства горячего Бирка, когда ему стало известно о беде Гурма. Бирк был отомщен: жадный богач потерял немалое имущество и лишился лучших рабов. Но сердце щемила обида при мысли о том, что нельзя осуществить задуманное — отобрать свой корабль, о котором он неотступно мечтал целое лето.

После нескольких тайных совещаний Урт и его друзья выработали план действий. А тем временем пострадавший, но не павший духом Гурм готовил своё.

Спустя несколько дней после возвращения, поздним вечером, когда село уже спало, Гурм пришёл в дом Влока. Жрец сидел возле углей, тлевших в бронзовой жаровне и слабо освещавших его жилище. Гурм осторожно приблизился. Долгий разговор вёлся шепотом. Он закончился так:

— И ты думаешь, отец, что новое чудо не понадобится?

— Будь спокоен, сын мой! Теперь рыбаки настолько покорны моей воле, что достаточно будет пригрозить им, и они согласятся исполнить любой приказ. Да, по правде говоря, — жрец скупо улыбнулся уголками губ, — сейчас чудо сотворить было бы невозможно: травы засохли, и в них не хватит сока одурманить рыбу.

— Я надеюсь на тебя, отец! Ты получишь такие подарки, каких тебе ещё никто не подносил!

— Корабли у тебя будут, почтенный Гурм!

И заговорщики расстались.

* * *

Младшие жрецы разнесли по Бас-Тургу и всем окрестным селам весть, что в полдень следующего дня жрец Влок снова будет говорить с богами.

И в назначенный срок вокруг священного холма опять кишела огромная толпа народа. В первых рядах виднелись хмурые, решительные лица рыбаков Бас-Турга.

Продержав толпу часа два в мучительном ожидании, торжественная процессия вышла из шатра. Обведя толпу строгим взглядом, Влок заговорил:

— Боги отвратили от тон-кролов лицо своё и отдали построенный ими корабль чужеземцам круминам за то, что тон-кролы не были достаточно почтительны к богам. Но боги станут вновь милостивы, если тон-кролы за предстоящую зиму построят два корабля. Эти корабли нужны для того, чтобы совершить новое путешествие на Большую Солёную Воду и там принести обильные жертвы разгневанным богам.

В толпе наступило мёртвое молчание. Его прервал Урт:

— Да позволено мне будет спросить, отец: кто должен строить новые корабли?

— Кто? — удивился жрец. — Понятно, вы, рыбаки: ведь вы достаточно опытны в этом искусстве!

— Так… — многозначительно протянул Урт. — А кто поплывёт на Большую Солёную Воду?

Влок поёжился и ответил неуверенным голосом:

— Поплывёт почтенный Гурм, так как он приобрёл большой опыт плаваниях…

— Опыт?! Он вернулся без корабля, — заметил Урт при смехе толпы. — Не лучше ли будет, если поплывём мы, рыбаки?

Гнетущая тишина нависла над собранием. Влок почувствовал, что власть над толпой от него ускользает. Надо было во что бы то ни стало восстановить её.

— Вы что же, хотите, чтобы боги снова показали знамение? — грозно спросил он, обращая взор к заливу.

Влок был уверен, что его угроза приведёт народ в ужас. Но ужас охватил его самого, когда послышался смелый голос Урта:

— Да, отец, мы хотели бы ещё раз увидеть знамение!

Урт бил наверняка. Он знал, что «чудо» не подготовлено, так как рыбаки всю ночь сторожили залив, скрываясь в чаще.

Первый раз в жизни Влок растерялся. Он знал, что позорно провалится, если потребует от богов дать знамение. Но огромная толпа выжидала, спокойная, как небо перед грозой, и так же готовая в один миг разразиться молниями гнева. И жрец пробормотал срывающимся голосом:

— Чудеса совершаются только раз…

— И только тогда, когда они как следует подготовлены! — пронёсся яростный крик Бирка, который не мог сдержаться.

Бирк поднял руку, и из чащи выбежали два десятка мальчишек во главе со Стуром. Они тащили над головами огромные вязанки ядовитых трав, почерневшие от долгого лежания в ямах, вырытых на берегу.

Влок не знал, что в то время, когда его помощники ходили по стране тон-кролов, объявляя о предстоящем собрании, рыбаки Бас-Турга тоже не теряли времени. Их посланцы тоже побывали повсюду и везде раскрывали подлую проделку жрецов.

Толпа расступилась перед мальчишками. Они взбежали на холм и высоко подняли свою ношу.

— Смотрите, люди, смотрите! — громко кричал разъярённый Бирк. — Вот она, воля богов, отнявшая у нас корабль, на который мы потратили столько трудов!

Посрамлённые жрецы укрылись в шатре, и народ не решился их тронуть: слишком сильно было уважение к ним, укоренившееся веками.

Но Гурма, попытавшегося улизнуть в суматохе, схватили. Десятки сильных рук вывели его на холм, и богач был отпущен не прежде, чем поклялся вознаградить Урта и Бирка строительными материалами вдвое против того, что они потратили на свой корабль. Гурм сдержал своё обещание: он понял, что с народом шутить нельзя.

Десятки рыбаков работали всю зиму, и к весне были готовы два прекрасных корабля.

С рыбаками Бас-Турга на стройке работали бедняки Карвека и других тон-крольских сёл.

Бирк не делал из своего изобретения секрета, он позволял перенимать его всем желающим, и даже рабы Гурма и других богачей могли учиться у него строительному искусству.

Прошло немного лет, и корабли стали строиться по всей стране тон-кролов, и пользовались ими и для рыбной ловли и для торговли.

Торговля с понизовьем стала год от года расширяться. Начало увеличиваться и население нижнего Ориста; появлялись целые рыбачьи посёлки, на морском берегу селились собиратели соли, менявшие свой ценный товар на другие. За соль, за пух морских птиц и тюленьи шкуры выменивались у тон-кролов зерно, доски, домашний скот…

О судьбе бывших невольников Гурма, захвативших первый корабль, тон-кролы узнали от проезжих торговцев только через много лет.

Судьба Фаттара

Вернёмся к Фаттару, оставленному нами в момент его великого торжества. Свободный, на корабле со свободными гребцами, он держал путь к северу. Ровно и мерно ударяли вёсла, и с каждым мгновением судно всё дальше и дальше уходило от мели, на краю которой стояли побеждённые, растерянные и униженные тон-кролы.

Первым делом освобождённых невольников было уничтожить изображение бога ветров Лона. Подозрительно поглядывая на голову идола, крумины рассуждали:

— Бог этот покровитель тон-кролов. А нам он как бы не навредил за проделку с хозяином. Вот, если благополучно вернёмся домой, поставим своего бога, Уркора. Он поможет нам в случае беды…

Голова Лона была сброшена в морские волны. Словно нарочно, почти тотчас подул попутный ветер, и крумины радостно решили, что это их бог Уркор, довольный расправой с его соперником, пришёл на помощь своим почитателям. Матросы быстро подняли парус, и корабль понёсся по морю, оставляя позади пенистый след.

Освободившимся рабам Гурма уже не приходилось опасаться нападения, по крайней мере до тех пор, пока они не столкнутся с сильным врагом. У них оказалось достаточно вооружения: боевые топоры, кинжалы, вынутые из тайника, оставленные воинами щиты, и копья, и луки с большим запасом стрел. Защищаясь, крумины могли отбиться от целой сотни нападающих. Но Фаттар не хотел битв: его целью было в сохранности доставить своему народу захваченную у тон-кролов добычу и в первую очередь прекрасный корабль.

После семидневного пути корабль снова пришёл к северному рукаву Ориста, туда, где он впадал в море. Крумины с сожалением вошли в реку: море, хотя и страшило их своей дикой, необузданной силой, но в то же время привлекало богатством: обилием рыбы, птицы, зверя, залежами соли на берегах.

Судно пошло вверх по Ористу то на вёслах, то под парусом, когда случался попутный ветер. Крумины плыли мимо рыбачьих хижин, где вёл торговлю Гурм на пути к морю. Рыбаки, зоркие и наблюдательные, с удивлением видели, что на корабле стало вдвое меньше экипажа и что люди, ранее прикованные к скамейкам цепями, теперь свободны. Они догадывались о том, что произошло, но таили свои догадки про себя. Они знали, что вмешательство в чужие дела не приносит ничего, кроме неприятностей. Но вот, наконец, достигли и устья Л агата — родной реки круминов, мимо которого они ещё так недавно проплыли.

Лагат катил свои воды с севера, с возвышенностей, и преодолевать его быстрину было труднее, чем тихое течение Ориста в нижнем плёсе.

Здесь начинались поселения соседнего с круминами племени балегов, и Фаттару важно было выяснить, в каких сейчас отношениях балеги и крумины. Он смело подплыл к первой же балегской деревне с изъявлениями дружбы и с удовольствием узнал, что можно подниматься по реке безопасно, так как между балегами и круминами был мир.

После десяти дней утомительного подъёма по быстрой реке бывшие невольники с чувством неизъяснимой радости увидели родную страну.

Фаттар принёс духу Лагата богатые жертвы и лишь после этого ступил на родной берег.

Возвращение Фаттара и его товарищей во многом изменило дальнейшую жизнь круминов. Ведь крумины плавали на долблёных лодках, к бортам которых прибивались доски. Начать строить корабли такие же, как тот, которым овладел Фаттар, означало для круминов быстро продвинуться в своём развитии.

Через несколько лет вниз по Лагату и дальше по Ористу до моря пошли торговые суда круминов, построенные Фаттаром и его товарищами по образцу захваченного корабля. А от круминов переняли искусство кораблестроения и балеги и жители понизовья.

Поначалу трудно было с плотничными орудиями. Фаттар выполнил своё намерение и перековал цепи на ножи и топоры, однако инструментов не хватало для всех, пожелавших стать строителями кораблей.

До того, как крумины начали производить бронзу, прошли многие годы. В их стране не было ни бронзовой, ни оловянной руды, и за ними приходилось совершать далёкие путешествия. Медную руду можно было покупать у тон-кролов и перевозить её водным путём по Лагату и Ористу. Но оловянная руда добывалась только в стране утранов, а до неё насчитывалось шестьдесят — семьдесят дней пешеходного пути.

К счастью, и тут нашлась удобная водная дорога. К западу от Лагата протекала большая река Истан, приток Ориста, как и Лагат. Верховья Лагата и Истана отстояли друг от друга всего на шесть-семь дней пешеходного пути. Крумины стали строить корабли в верховьях Истана, спускались в Орист выше Ворот смерти и оттуда, следуя вверх по Большой реке, добирались до страны утранов.

Фаттар дожил до того счастливого дня, когда на его глазах Круммок и Ковин, сделавшиеся искусными мастерами, выпустили первую плавку бронзы из построенной ими печи.

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

НА КРЫЛЬЯХ ВЕТРА

От бронзы к железу

Шли века за веками. Забылись имена кораблестроителей Бирка и Урта и вождя круминов Фаттара. Забылось и то, что они сделали для развития своих племён. Человечество медленным и трудным, но верным путём продвигалось по пути к культуре.

Менялась историческая карта Юго-Восточной Европы. Пора открыть вам, юные читатели, что действие наших первых рассказов происходило именно там. У-Нак, хромой Ра-Ту, рыбак Бирк и другие герои жили на берегах Дуная, который сначала носил имена О-Тала и Ориста, а в ту эпоху, о которой пойдёт речь в новом рассказе, стал называться Истром. Лагат — это современный Прут, Истан — Тисса, а Большая Солёная Вода — конечно, Чёрное море, Понт Эвксинский древних греков.

Богатые области Северного и Западного Причерноморья привлекали к себе всё новые и новые народы, то выходившие из огромных равнин Азии, то спускавшиеся с неприветливого севера Европы, то являвшиеся с запада.

В первой половине первого тысячелетия до нашей эры, приблизительно через тысячу лет после событий, описанных в предыдущем рассказе, область Истра заселяли многочисленные племена, известные под общим названием фракийцев.

Много путешествовавший и много видавший на своём веку древнегреческий историк Геродот сказал о них, что они были бы сильнее всех народов, если бы их отдельные племена не враждовали между собой. А племён этих насчитывалось до пятидесяти: одрисы, даки, геты, бастарны и многие другие.

К востоку соседями фракийцев были скифы, жители Северного Причерноморья. Скифы тоже разделялись на многие племена, не очень дружно жившие между собой. Часть скифов вела кочевой образ жизни, занимаясь скотоводством, другие возделывали землю.

К югу от фракийцев, в самой южной части полуострова, ныне называемого Балканским, жили многочисленные племена греков, именовавших себя эллинами. Эллины пришли на юг Балканского полуострова очень давно, и уже за две тысячи лет до нашей эры создали там высокую культуру. Из всех европейских народов у эллинов у первых возникли науки и искусства: геометрия, астрономия, литература, живопись, скульптура, музыка… Недаром учёные называют большой период в истории Европы эллинистическим.

К тому времени, о котором здесь пойдёт речь, скифы, фракийцы, эллины и другие народы Южной Европы давно уже вступили в железный век, сменивший бронзовый век в истории человечества. Это не нужно понимать так, что люди совершенно выкинули бронзу из своего обихода, забыли о ней. Бронзу стали употреблять преимущественно для украшений, из неё отливали красивые сосуды, воинские шлемы — все те вещи, которые тогда ещё не умели делать из железа.

А железо шло на оружие — мечи, кинжалы, наконечники копий и стрел, и для выделки орудий — топоров, пил, железных лемехов для сох, заступов…

Железо — прочный металл. Железную руду можно найти почти всюду в озёрах, болотах, на лугах. Руда эта плохого качества, и теперь её не добывают, но древние мастера умели выплавлять из неё железо.

Железными топорами люди вырубили значительную часть огромных лесов, покрывавших почти всю древнюю Европу. Сохами с железными лемехами земледельцы поднимали под пашни площади, освобождённые от лесов, разрабатывали луга с плотной травянистой почвой. В бронзовом веке немыслимо было так широко заниматься земледелием.

С помощью железных орудий стало легче добывать пищу. Население увеличивалось, возникали новые деревни и многолюдные города.

Пользуясь стальными топорами и пилами, люди проще, чем раньше получали доски и брусья, а ведь доски и брусья были главным и почти единственным материалом для постройки кораблей.

Из предыдущего рассказа вы узнали, как люди впервые поплыли по морю, как они боялись удаляться от морского берега и уходить от устья реки, по которой вышли в море.

Но постепенно морские плавания становились все более далекими, увеличивались размеры судов. Они могли поднимать больше груза. Одного ряда гребцов у каждого борта не хватало, они не могли двигать судно. Куда посадить второй ряд гребцов? Позади первого? Не хватит места для вёсел, люди будут мешать друг другу. Строители кораблей додумались: они поместили второй ряд гребцов над первым, а для этого воздвигли вторую палубу. Гребцы нижней палубы уже не видели над собой неба, над ними поднимался глухой потолок, а вёсла просовывались сквозь отверстия бортов, так называемые порты.

Потом появились трёхпалубные суда; по-гречески они назывались триерами. Двадцать пять — тридцать гребцов сидели на длинных скамьях каждого яруса у правого и левого бортов. Вёсла гребцов второй палубы были длиннее вёсел первой палубы. Особенно же длинны и тяжелы были вёсла у гребцов самой верхней палубы, ведь они опускались в воду с порядочной высоты.

Триеры были по преимуществу военными кораблями; в их экипаж, помимо гребцов и надсмотрщиков, входили и воины. На верхней палубе триеры помещались камнеметные орудия, а нос судна снабжался острым тараном, которым можно было пробить борт неприятельского корабля.

Особенно важны были морские сообщения для эллинов. И это не удивительно. Посмотри на карту южной части Балканского полуострова, западного берега Малой Азии и заключённого между ними Эгейского моря. Материковые берега необычайно изрезаны массой полуостровов, глубоких заливов, удобных гаваней. А море покрыто сотнями больших и малых островов, часто настолько близких один к другому, что переезд по морю лёгок и удобен, иногда его можно совершить на лодке. А по сухопутью эллины не любили ездить. У них было мало хороших сухопутных дорог.

Древние греки стали мореплавателями очень давно, с незапамятных времён, и даже самые старинные их предания и легенды рассказывают об отважных мореходах, о длинных морских плаваниях. В этих легендах много преувеличений и небылиц, но первые мореходы встречались с действительными опасностями.

В «Одиссее» повествуется о страшных чудовищах Сцилле и Харибде, которые будто бы поглощали моряков, появлявшихся поблизости от них. На самом же деле это были опасные водовороты между скалами. Другая легенда уверяла, что вход в Понт Эвксинский заграждали две скалы; они сталкивались одна с другой, лишь только между ними появлялся корабль, и разбивали его в щепки.

Страшные рассказы не пугали отважных мореплавателей; оставляя родные берега, они смело пускались в дальние путешествия.

Древние греки первыми доказали, что моря и океаны не разделяют страны, лежащие на их берегах, а, наоборот, соединяют.

Действие нашего третьего рассказа начинается в 512 году до нашей эры, около двух с половиной тысяч лет назад.

Любимец Эола

— И ты уверяешь, почтенный Хрисостом, что «Артемида-охотница» действительно побывала в Аттике?

— Да, уважаемый Антиох!

— Новое судно Демарата совершило путь туда и обратно за краткий срок в шестьдесят дней, тогда как на такое путешествие корабли обычно затрачивают пять-шесть месяцев?

— Это неоспоримо, уважаемый Антиох!

— Не могу согласиться с тобой, почтенный друг! Навклер[10] Демарат обманывает всех. Сделав полдороги, он доплыл только до Сигея, распродал там свой груз и вернулся.

— Но он привёз товары, которые можно приобрести только в Афинах!»

— Перекупил в Сигее!

— А письмо? Запечатанное письмо от моего друга Феофраста, в котором говорится о делах, известных только ему и мне?..

— В таком случае остаётся лишь предположить, что Демарат — любимец богов и может совершать то, что недоступно другим.

— Или что он… Но неприлично уважаемым людям строить пустые предположения…