– Увидишь.

– И все же скажи.

– Мы очень похожи друг на друга, – сказала она. – Ты и я. У нас много общего. Я хочу подобраться к Захарии Беку, чтобы вернуть своего агента. Ты хочешь подобраться к нему, чтобы найти Куинна.

– Твой агент мертва. Прошло восемь недель, можно надеяться только на чудо. Ты должна взглянуть правде в глаза.

Даффи промолчала.

– И мне наплевать на Куинна.

Мельком взглянув на меня, она покачала головой.

– Неправда, – сказала она. – Он тебе нужен. Я это чувствую. Этот Куинн гложет тебе душу. Он для тебя незавершенное дело. А ты, насколько я успела понять, терпеть не можешь незавершенные дела. – Она помолчала. – Ну а я буду исходить из предположения, что мой агент до сих пор жива – до тех пор, пока ты не представишь мне убедительных доказательств обратного.

– Я? – переспросил я.

– Своих людей я использовать не могу, – объяснила Даффи. – Это ведь ты понимаешь, правильно? С точки зрения министерства юстиции вся эта затея противозаконна. Так что все свои дальнейшие шаги я буду делать как частное лицо. А ты, как мне кажется, как раз тот человек, который прекрасно разбирается в подобных делах. И не имеет ничего против. Больше того, по-моему, ты даже предпочитаешь работать сам по себе.

– И?

– Мне нужно, чтобы мой человек попал в дом к Беку. И я решила, что этим человеком будешь ты. Ты станешь моим «бронебойно-подкалиберным снарядом».

– Как?

– Тебя туда введет Ричард Бек.

Даффи свернула с магистрали милях в сорока к западу от Бостона и направилась на север в глубь Массачусетса. Мы проезжали мимо живописных селений Новой Англии. Пожарные в депо у дороги начищали до блеска свои машины. Щебетали птицы. Фермеры засевали поля и стригли кустарники. В воздухе висел запах костров.

Мы остановились у одинокого мотеля, затерявшегося в сельской глуши. Безукоризненно чистое местечко с аккуратными кирпичными фасадами и ослепительно-белыми наличниками. На стоянке стояли пять машин, перегораживавших двери пяти крайних номеров. Все машины были служебными. В среднем номере нас ждали Стивен Элиот и пятеро других мужчин. Они притащили с собой стулья из своих номеров и расселись полукругом. Даффи провела меня в номер и кивнула Элиоту. Я предположил, что этот кивок означал: «Я ему все рассказала, и он не ответил нет. Пока». Пройдя к окну, Даффи развернулась лицом к собравшимся. Ее силуэт четко вырисовался на фоне яркого солнечного света. При этом черты ее лица потерялись в тени. Даффи кашлянула, прочищая горло. В номере воцарилась тишина.

– Так, ребята, не будем терять времени и сразу перейдем к делу, – сказала Даффи. – Напоминаю последний раз, что то, чем нам предстоит заняться, не санкционировано законом. Мы будем заниматься этим в свое свободное время, на свой страх и риск. Если кому-то это не нравится, еще не поздно выйти из игры.

Никто не тронулся с места. Никто не вышел из номера. Я оценил выбранную Даффи тактику. Мне сразу было показано, что у них с Элиотом есть еще по крайней мере пять человек, которые пойдут за ними в преисподнюю и обратно.

– У нас меньше сорока восьми часов, – продолжала Даффи. – Послезавтра Ричард Бек уезжает к себе домой на день рождения матери. Наш источник говорит, это происходит каждый год. Он просто пропускает занятия. Отец присылает за ним машину с двумя профессиональными телохранителями, потому что мальчишка до смерти боится нового похищения. Мы сыграем на этом страхе. Мы уберем телохранителей и похитим мальчишку.

Она остановилась. Все молчали.

– Наша цель состоит в том, чтобы проникнуть в дом Захарии Бека, – продолжала Даффи. – Можно предположить, что самим похитителям там вряд ли будут рады. Так что наш друг Ричер сразу же вырвет мальчишку из рук предполагаемых похитителей. Все произойдет очень быстро: похищение, спасение и так далее. Мальчишка преисполнен признательности, и Ричера встречают как героя у семейного очага.

Некоторое время собравшиеся молчали, затем зашевелились. В плане было столько дыр, что по сравнению с ним швейцарский сыр казался чем-то сплошным. Я пристально посмотрел на Даффи. Затем поймал себя на том, что уставился в окно. Есть много способов латать дыры. Мой мозг пришел в движение. Мне стало интересно, как много дыр уже успела заметить сама Даффи. Как много ответов у нее уже есть. Как она узнала, что такое мне по нраву.

– Зрительская аудитория будет состоять из одного человека, – продолжала Даффи. – Значение будет иметь только то, что подумает Ричард Бек. Все будет шито белыми нитками от начала и до конца, но его необходимо будет на сто процентов убедить в реальности происходящего.

Элиот посмотрел на меня.

– Слабые места?

– Два, – сказал я. – Во-первых, как вы собираетесь убрать телохранителей, не расправляясь с ними физически? Полагаю, настолько далеко вы заходить не собираетесь.

– Быстрота, шок, неожиданность, – сказал Элиот. – У похитителей будут пистолеты-пулеметы и море холостых патронов. Плюс шоковая граната. Как только мальчишку вытаскивают из машины, мы бросаем туда гранату. Вспышка, грохот. Очень эффектно. Телохранители будут оглушены, но и только. Однако мальчишка решит, что они превратились в фарш.

– Хорошо, – согласился я. – Но остается второе. Все должно выглядеть совершенно логично, так? Я просто оказываюсь поблизости и совершенно случайно спасаю мальчишку. То есть, я человек умный и ловкий. Так почему же я не тащу его в ближайший полицейский участок? Или не жду, когда к нам приедут фараоны? Почему я просто не остаюсь на месте, не даю свидетельские показания и не помогаю следствию? С чего бы мне срочно сматываться с места преступления, забрав мальчишку с собой?

Элиот посмотрел на Даффи.

– Мальчишка будет напуган до смерти, – сказала та. – Он захочет, чтобы вы отвезли его домой.

– Но почему я должен буду согласиться? Неважно, что хочет он. Главное – какой мой шаг будет логичным. Потому что наша аудитория состоит не из одного человека. Она состоит из двух человек. Из Ричарда Бека и Захарии Бека. Ричард Бек присутствует при происходящем, Захария Бек появляется позднее. Он будет смотреть на все в ретроспекции. Нам необходимо убедить и его тоже.

– Мальчишка наверняка попросит тебя не обращаться в полицию. Как и в прошлый раз.

– Но почему я стану его слушать? Если я человек нормальный, я в первую очередь должен буду подумать о полиции. Я буду делать все как положено.

– Мальчишка станет тебя уговаривать.

– А я не буду обращать на него внимания. С чего бы умному и ловкому взрослому слушать спятившего от страха мальчишку? Это дыра. Я выставляю себя чересчур покладистым, чересчур готовым помочь, и от всего этого здорово разит лажей. Подход слишком прямолинейный. Захария Бек раскусит нас за минуту.

– А что если ты посадишь мальчишку к себе в машину, а потом за вами будет погоня?

– Я поеду прямиком в полицейский участок.

– Черт! – выругалась Даффи.

– План неплохой, – заметил я. – Но нужно подправить его так, чтобы он стал похож на правду.

Я снова выглянул в окно. На улице ярко светило солнце. Повсюду была зелень. Деревья, кусты, лесистые холмы вдалеке, покрытые пылью молодой листвы. Уголком глаз я видел, что Элиот и Даффи сидят, уныло уставившись в пол. Остальные пятеро были неподвижны. Кажется, ребята способные. Двое чуть моложе меня, высокие и светловолосые. Двое одних лет со мной, ничем не примечательные с виду. Еще один уже в годах, седой и сутулый. Я думал долго и напряженно. Похищение, спасение, дом Бека. Я должен попасть домой к Беку. Непременно должен. Потому что я должен найти Куинна. Думай! Я попытался взглянуть на все с точки зрения мальчишки. Затем с точки зрения его отца.

– План неплохой, – наконец снова заговорил я, – но его нужно доработать. Я должен быть человеком, который не станет обращаться в полицию. – Я помолчал. – Нет, еще лучше, прямо на глазах у Ричарда Бека я должен стать человеком, который не может обратиться в полицию.

– И как ты собираешься этого добиться? – спросила Даффи.

Я посмотрел ей в глаза.

– Я должен еще кого-нибудь убить. Случайно, в суматохе. Другого прохожего. Человека совершенно постороннего. Ситуация должна быть двусмысленной. Например, я кого-то собью на машине. Какую-нибудь пожилую даму, выгуливающую собачку. Задавлю насмерть. Тогда я запаникую и поспешу смыться.

– Срежиссировать это слишком сложно, – возразила Даффи. – К тому же, этого все-таки недостаточно для того, чтобы заставить тебя смыться. Я хочу сказать, в таких ситуациях случайности происходят сплошь и рядом.

Я кивнул. Все молчали. Закрыв глаза, я снова начал думать, и наконец у меня перед глазами стали вырисовываться наброски того, как все это должно было быть.

– Хорошо, – наконец сказал я. – А как вам нравится вот это? Я убиваю полицейского. Случайно.

Все молчали. Я открыл глаза.

– Это гениальный ход, – продолжал я. – Вы согласны? Все безукоризненно. Захария Бек не усомнится в том, почему я не поступил так, как должен был поступить на моем месте нормальный человек, и не обратился в полицию. К полицейским не обращаются, только что убив одного из них, даже если это произошло случайно. Бек это поймет. Кроме того, у меня появится причина остаться у него дома. Чего мы как раз и добиваемся. Бек решит, что мне нужно спрятаться. Он будет признателен мне за спасение сына; а поскольку он преступник, его совесть будет молчать.

Никаких возражений не последовало. Опять тишина, а затем медленно нарастающий неразборчивый гул согласия, одобрения, поддержки. Я разложил все по полочкам, от начала и до конца. Игру необходимо просчитывать на много ходов вперед. Я улыбнулся.

– Больше того, – снова заговорил я, – есть вероятность, что Бек возьмет меня к себе на работу. Лично я уверен, что у него возникнет соблазн это сделать. Потому что мы создадим иллюзию, будто его семейство внезапно оказалось под ударом, он разом лишится двоих телохранителей, а я на его взгляд буду лучше, чем они, потому что они проиграли, а я одержал верх. Так что Бек будет просто счастлив нанять меня: раз я убил полицейского, а он меня укрывает, он будет считать, что я буду ему принадлежать.

Даффи тоже улыбнулась.

– Что ж, за работу, – сказала она. – У нас осталось меньше сорока восьми часов.

Двое молодых ребят были выбраны на роли похитителей. Мы решили, что они воспользуются пикапом «тойота» со стоянки задержанных машин федерального управления по борьбе с наркотиками. «Похитители» будут вооружены конфискованными «узи» с холостыми патронами. Шоковую гранату позаимствовали в арсенале отряда специального назначения. Затем стали репетировать мою роль спасателя. Подобно всем мошенникам, мы решили, что мне нужно будет постараться держаться как можно ближе к правде. Поэтому мне предстояло стать бывшим военным, бродягой, оказавшимся в нужное время в нужном месте. Я должен был быть вооружен, что для штата Массачусетс было бы незаконным, однако соответствовало бы моей роли и повышало мои баллы в глазах Бека.

– Мне понадобится большой старый револьвер, – сказал я. – Что-нибудь такое, что подойдет простому гражданину. Нам надо будет разыграть большую драму. «Тойота» мчится на меня, я должен ее остановить. Я буду в нее стрелять. Значит, мне нужны три боевых патрона и три холостых, заряженные в определенной последовательности. Три боевых патрона на машину, затем три холостых на людей.

– Мы сможем зарядить так любое оружие, – сказал Элиот.

– Но мне нужно будет видеть патронник, – возразил я. – Перед каждым выстрелом. Я не буду стрелять смешанными боеприпасами, не проверив визуально каждый патрон. Так что мне понадобится револьвер. Не маленький пугач, а что-нибудь большое, чтобы я видел отчетливо.

Элиот понял, что я имел в виду. Сделал заметку. Затем мы выбрали пожилого на роль полицейского. Даффи предложила, что он просто случайно попадет под пулю.

– Нет, – сказал я. – Это должна быть ошибка. Не просто случайный выстрел. Мы должны произвести впечатление на Бека-старшего. Я должен убить полицейского сознательно, но ненарочно. Мне нужно показать себя сумасшедшим, но сумасшедшим, умеющим стрелять.

Даффи согласилась, и Элиот, мысленно перебрав список имеющихся в распоряжении транспортных средств, предложил мне старый фургон. Сказал, что я смогу выдавать себя за человека, развозящего товар. Это даст мне законное право болтаться на улице. Мы стали составлять различные списки, как на бумаге, так и в уме. Двое парней моего возраста, оставшиеся без дела, похоже, были этим недовольны.

– Вы будете полицейскими прикрытия, – предложил я. – Предположим, мальчишка даже не увидит, как я убил первого. Ну, например, свалится в обморок. Мало ли что? Вы погонитесь за нами на машине, и я расправлюсь с вами тогда, когда буду уверен, что мальчишка на меня смотрит.

– Никаких полицейских прикрытия, – возразил пожилой. – Вы только подумайте, на что это будет похоже? Вдруг оказывается, что это глухое место кишмя кишит полицейскими.

– Это будут охранники колледжа, – вставила Даффи. – Все учебные заведения нанимают охрану из числа полицейских. И они случайно окажутся поблизости. Где им еще находиться?

– Замечательно, – подхватил я. – Они выедут прямо из студенческого городка. Оставаясь сзади, они смогут контролировать все по рации.

– Как ты собираешься с ними расправиться? – спросил меня Элиот так, как будто с этим могли возникнуть проблемы.

Я кивнул, понимая, что он имеет в виду. К этому моменту я уже должен буду выпустить шесть пуль.

– Перезаряжать револьвер я не смогу, – согласился я. – По крайней мере, ведя при этом машину. Только не холостыми. Мальчишка может заметить.

– А что если ты пойдешь на таран? Столкнешь их с дороги?

– Только не на старом развалюхе-фургоне. У меня должен быть второй револьвер. Заряженный и спрятанный в фургоне. Наверное, в бардачке.

– Ты собираешься разъезжать с двумя пушками? – заметил пожилой. – Для Массачусетса это будет выглядеть довольно странно.

Я кивнул.

– Это слабое место. Но мы должны пойти на риск.

– Значит, я буду в штатском, – сказал пожилой. – Стрелять в полицейского в форме – это уже не случайная оплошность. Тогда слабых мест станет два.

– Хорошо, – сказал я. – Согласен. Замечательно. Ты детектив в штатском, ты вытаскиваешь свой значок, а я думаю, что это пистолет. Такое случается.

– Но как мы будем умирать? – спросил пожилой. – Просто схватимся за животы и повалимся на землю, как в старом кино про Дикий Запад?

– Это не будет убедительно, – возразил Элиот. – Все должно выглядеть как надо. У Ричарда Бека не должно возникнуть никаких сомнений.

– Нам будут нужны реквизиты из Голливуда, – сказала Даффи. – Кевларовые бронежилеты и презервативы с фальшивой кровью, взрывающиеся по радиосигналу.

– Ты сможешь это достать?

– Надеюсь, в Нью-Йорке или Бостоне найдется что-нибудь подходящее.

– У нас очень мало времени.

– Можешь мне не напоминать об этом, – усмехнулась Даффи.

На этом завершился день номер девять. Даффи хотела, чтобы я перебрался в мотель, и предложила отправить кого-нибудь за моими вещами, оставшимися в гостинице в Бостоне. Я успокоил ее, сказав, что у меня нет никаких вещей. Она искоса посмотрела на меня, но промолчала. Я устроился в номере рядом с пожилым. Кто-то съездил за пиццей. Все вокруг суетились и постоянно звонили кому-то по сотовым телефонам. Меня оставили в покое. Я лег на кровать и мысленно прокрутил все от начала до конца. Составил перечень того, что мы упустили из виду. Перечень получился длинным. Но больше всего меня беспокоил один пункт. Строго говоря, не имевший отношения к этому перечню. Как бы параллельный ему. Встав с кровати, я отправился на поиски Даффи. Она как раз приехала и шла со стоянки в свой номер.

– Захария Бек тут не главный, – сказал я. – Он не может быть главным. Если в дело замешан Куинн, он босс. Второй скрипкой он не будет. Если только этот Бек не негодяй почище Куинна, но об этом мне даже не хочется говорить.

– А может быть, твой Куинн стал другим, – возразила Даффи. – Как-никак, он получил две пули в голову. Быть может, это как-то затронуло его мозг. Сделало его не таким ретивым.

Я ничего не ответил. Даффи заторопилась прочь. Я вернулся к себе в номер.

День номер десять начался с того, что прибыли транспортные средства. Пожилому достался семилетний «Шевроле каприс», с которым он должен был разыгрывать свою роль полицейского в штатском. Машина была с мотором от «корвета» последнего года выпуска. Внешний вид у нее был как раз такой, какой требовался. Пикап оказался старой облупившейся колымагой красного цвета. Впереди красовался «кенгурятник». Я краем уха услышал, как молодые ребята обсуждали, можно ли будет этим воспользоваться. Мне предстояло сесть за руль непримечательного коричневого фургона. Это была самая не привлекающая к себе внимание машина, какую мне только доводилось видеть. Салон без окон; в задней двери два небольших окошка. Я проверил, есть ли бардачок. Есть.

– Все в порядке? – спросил Элиот.

Я похлопал фургон по капоту, как это делают водители грузовиков, и толстый металл глухо загудел в ответ.

– Замечательно, – сказал я. – Я хочу, чтобы револьверы были под мощные патроны 44-го калибра «магнум». Мне нужно три патрона с тяжелыми пулями с мягкими наконечниками и девять холостых. Постарайтесь, чтобы холостые были как можно громче.

– Хорошо, – кивнул Элиот. – А почему именно с мягкими наконечниками?

– Меня беспокоит рикошет, – объяснил я. – Я не хочу задеть кого-нибудь случайно. Пули с мягким наконечником деформируются и застревают в том, во что попали. Я выстрелю один раз в радиатор и два раза по колесам. Подкачайте шины, чтобы они при попадании взорвались. Это будет более зрелищно.

Элиот поспешил выполнять мои пожелания. Ко мне подошла Даффи.

– Тебе понадобится вот это. – Она протянула плащ и перчатки. – Так ты будешь выглядеть более естественно. По утрам здесь еще довольно прохладно. К тому же, плащ скроет револьвер.

Я примерил плащ. Он сидел на мне как влитой. Похоже, Даффи прекрасно оценивала размеры одежды на глаз.

– Не надо забывать про психологию, – продолжала она. – Ты должен быть готов действовать гибко. С мальчишкой может случиться ступор. И тебе потребуется добиваться от него какой-либо ответной реакции. В идеале будет хорошо, если он очнется и начнет говорить. Полагаю, в этом случае тебе придется немного поупрямиться и не сразу согласиться оказаться еще больше втянутым в его дела. В идеале он сам должен уговорить тебя отвезти его домой. Но в то же время ты должен держать все в своих руках. Необходимо действовать быстро, чтобы мальчишка не успел сосредоточить внимание на том, что видит.

– Хорошо, – согласился я. – В таком случае я меняю запрос на боеприпасы. Второй патрон во втором пистолете должен быть боевым. Я прикажу мальчишке лечь на пол, а потом вышибу стекло в задней двери. Он решит, что это в нас стреляют охранники колледжа. Потом я снова заставлю его выпрямиться. Это усилит у него чувство страха и вместе с тем приучит его делать то, что я говорю. К тому же, он будет рад видеть, как охранники получат по шее. Потому что я не хочу, чтобы он начал драться, пытаясь меня остановить. В этом случае все может кончиться аварией, и тогда нам обоим придется плохо.

– Вообще-то вам неплохо будет сблизиться друг с другом, – заметила Даффи. – Нам нужно, чтобы мальчишка обрисовал тебя родителям в самых лучших красках. Я согласна, если тебя наймут на работу, это будет попаданием в яблочко. Ты получишь доступ к Беку. Так что попытайся произвести на мальчишку впечатление. Но действуй очень ненавязчиво. Не нужно, чтобы он проникся к тебе симпатией. Необходимо только, чтобы он принял тебя за крутого парня, который знает, что делает.

Я отправился к Элиоту и двум парням, которым предстояло быть охранниками колледжа. Мы договорились, что они сначала будут палить в меня холостыми, затем я сделаю один холостой выстрел, после этого боевым патроном разобью заднее стекло фургона, потом сделаю еще один холостой выстрел, и наконец, израсходую один за другим три последних холостых патрона. В момент последнего выстрела они боевым патроном высадят стекло в своей машине и свалятся под откос, как будто я попал в колесо или в водителя.

– Только не перепутай холостые и боевые, – попросил меня один из парней.

– И вы тоже.