Дмитрий ЧЕРКАСОВ

КОСОВО ПОЛЕ: РОССИЯ

(РОКОТОВ – 4)

Надо только выучиться ждать,

Верить – дни счастливые вернутся.

Надо лишь наверняка стрелять,

Чтобы ни в кого не промахнуться.

Мне “Узи” – единственный друг,

Надежда, опора и сила.

Уродов так много вокруг -

Патронов бы только хватило!

Юрий Нерсесов “Марш победителей”

Бей в темя врага, если крепок рукой.

Удачно ударишь – добудешь покой.

Муслихиддин Саади

И из дыма вышла саранча на землю, и дана была ей власть, какую имеют земные скорпионы.

Новый Завет. Откровение Иоанна Богослова. Глава 9

ПРОЛОГ

Двое рабочих взгромоздили на деревянные козлы железную решетку, сваренную из арматуры толщиной в палец, и подтащили поближе сварочный аппарат. Один работяга, заглянув в темноту колодца, сплюнул.

– Метра четыре...

– Больше. – Напарник вытащил из кармана робы помятую пачку “Примы”. – Все пять. А потом еще под углом вниз уходит, почти до середины свай. Не дай Бог свалиться... Не докричишься и хрен вылезешь. Там еще диаметр неудобный, не упереться.

Первый работяга сдвинул каску на затылок и вытер пот.

– Чо, бывали случаи?

– А ты думал! – Второй присел на бетонное кольцо, выступающее над полом зала, и с удовольствием закурил. – В Москве, помню, работали... Году в семьдесят шестом. Или седьмом... Не суть. Так вот, у нас один плиточник исчез. День нету, другой, третий. Бардак... Ну поискали его: дома нет, у дружков нет. Думали, в запое мужик. Прораб озверел, в трудовую ему “волчью” статью вписал. Так и так, уволен за прогулы... И сидит, плиточника ждет. Вот явится голубчик – сразу в зубы статью – и пошел вон!

– Чо ж мужика-то не дождались?

– А чо его ждать? Все и так понятно... Забил на работу, загулял. Участковому сообщили, профком на уши поставили. Объект-то не простой, государственного значения! – Работяга поднял палец. – У самого секретаря горкома на контроле! За любое “че-пэ” могли выговорешник по партийной линии врезать. Вот прораб и перестраховался... С бухаловым – ни-ни, только запах учует – сразу докладную! О прогулах я и не говорю.

– Ну и нашелся потом мужик этот? – Молодой работяга опасливо посмотрел в колодец и пристроился на ящике.

– Через месяц. Мертвый уже... В вентиляционную шахту свалился и застрял. Видать, хотел цементу себе домой стырить. А там возле мешков лаз был незаделанный. Вот и урчнул туда... Почитай, метров семнадцать пролетел, почти до фундамента.

– Дела-а-а...

– Вот и я говорю. Так что ты аккуратнее, без нужды в колодцы-то не лазай. Чтоб не сгинуть.

– Понятно... Не дурак.

– Во-во! Мотай на ус...

Молодой строитель поерзал на ящике и достал свои сигареты. “Приму” он не курил, предпочитая “Золотую Яву”. Или, на худой конец, когда заканчивались деньги, что-нибудь болгарское.

– А чо там внизу?

– Да компрессоры всякие. Площадь тут, сам видишь, какая... Без принудительной вентиляции не обойтись. Особенно зимой.

– Так чо, к компрессорам отсюда техников спускать будут?

– Почему отсюда?

– Ты ж сам сказал...

– Что?

– Ну... что не дай Бог провалиться. Типа, не докричишься.

– Ну и что? – пожилой работяга непонимающе уставился на напарника.

– Вот я и спрашиваю про техников. Как они компрессоры-то обслуживать будут?

– Фу ты, ну ты! Естественно, доступ к компрессорам снизу есть. А насчет колодца – так там посередке решетка стоит. Вот в нее и упрешься, если свалишься. До компрессорного зала – полсотни метров трубы и досюда столько же. Ори не ори, не услышат... Потому мы послезавтра этот колодец тоже перекроем. Привезут заглушку, и перекроем. А пока специально для таких, как ты, ограждение с красными флажками поставили. Чтоб не лезли по дурости. К тому же скоро оборудование завезут. Фирма какая-то...

– А-а! – молодой работяга щелкнул зажигалкой. – Видел я их. Одна “чернота”... То ли грузины, то ли азеры. Жизни от них нет.

– Ты поосторожней-то с “чернотой”. Вон у бригадира жена из Дагестана... Не то скажешь, он тебе вмиг харю начистит.

– Да я так, в общем...

– Вот “в общем” и начистит. А что до фирмачей – нам-то какое дело? Ну, “черные”... Они ж не гвоздиками торгуют и к твоей бабе не пристают. Занимаются оборудованием. Нормальное дело. – Пожилой затушил окурок. – Главное, что нам бабки вовремя платят. А кто компрессоры устанавливать будет – мне по фигу. Хоть грузины, хоть негры. Давай нс рассиживай... Работы еще навалом.

– Да я только закурил!

– Ничего, на ходу докуришь. Пошли...

Глава 1

ВПЕРЕД, К ИДЕЯМ ЧУЧХЭ!

– ...И в двадцатых числах июня первый помощник Государственного Секретаря США Джеймс Рубин собирается посетить Литву. Помимо встреч с литовскими парламентариями и присутствия на учениях сухопутных сил Литвы высокопоставленный американец намерен обсудить с лидерами белорусской оппозиции положение в Минске. Для этих переговоров в Вильнюс приезжают глава Народного Фронта и несколько членов семей политических заключенных. По словам Мадлен Олбрайт, мировая общественность не настроена безучастно наблюдать, как президент Лукашенко превращает свою республику в подобие концентрационного лагеря. По мнению Государственного Секретаря США, проблемы Белоруссии не могут оставаться проблемами одной страны и должны быть вынесены на обсуждение в Европейский парламент. Для этих целей на заседание в августе уже приглашены несколько видных общественных деятелей из Белоруссии и России, включая лидера парламентской фракции “Яблоко”. В интервью нашей телекомпании господин Яблонский отметил, что он лично и его фракция всегда планомерно и последовательно выступали за демократизацию режима президента Лукашенко, за отмену результатов незаконного референдума и за прекращение полномочий главы белорусского государства в апреле тысяча девятьсот девяносто девятого года. – Диктор НТВ улыбнулась зрителям. – А сейчас у нас на прямой связи наш собственный корреспондент в Минске Александр Герштейн... Здравствуйте, Александр!

Рокотов щелкнул клавишей пульта дистанционного управления, и экран телевизора погас.

“Хватит, надоело это словоблудие! Одно и то же, одно и то же... Сначала рассуждают о высоких идеалах, вытаскивают на свет Божий кучку правозащитников с пропитыми харями, а потом начинаются ракетные удары. Спасибо, навидались в Югославии. До сих пор в себя прихожу. Хорошо, что Лука их не слушает. Сволочи...”

Владислав отвернулся от телевизора и подлил себе кипятка в чашку.

Шел третий день пребывания на Родине...

Перелет по маршруту Скопье-Франкфурт-на-Майне-Санкт-Петербург прошел на удивление гладко. Во Франкфурте Рокотов без проблем пересел на Ту-134 российской авиакомпании и уже через два с половиной часа миновал стойку таможенного контроля. “Кипрский бизнесмен” Никола Пиякович интереса ни у таможенников, ни у пограничников не вызвал. Коммерсант как коммерсант, один из многих сотен. Документы в порядке, контрабанду с собой не тащит, даже говорит по-русски с грехом пополам. Штамп на восемнадцатую страницу паспорта – и гуляй, Никола, наслаждайся красотами северной столицы!

Выйдя из здания аэровокзала, Влад перевел дыхание. Момент пересечения границы легко мог бы стать “моментом истины” и финальной точкой в конце долгого пути. Вокруг было слишком много вооруженных людей, и уйти Рокотову бы не удалось. Даже использовав весь свой опыт. Максимум, что он успел бы, так это перескочить через стойку и вырубить пару-тройку таможенников. Дальше его либо нашпиговали бы пулями, либо скрутили и доставили бы в следственный изолятор ФСБ на Захарьевской улице. А уж оттуда – в приемный покой психиатрической клиники, когда биолог поведал бы оперативникам историю своих злоключений.

Но до него еще надо было добраться.

Рокотов перевернул страницу автокаталога и провел пальцем по черно-белым фотографиям предлагаемых к продаже машин.

“Та-ак... И что мы здесь имеем? „Тойота Лэндкраузер"... Проходимость, конечно, отличная, но сарай огроменный. И цена! Почти семьдесят штук баксов. Однако, как сказал Киса Воробьянинов по поводу соленых огурцов. Мимо... „Опель Фронтера". Мимо сразу. Дрянцо аппарат. Как америкашки „Опель" купили, так тут же машины стали ломаться в три раза чаще, чем до них. Интересная аналогия получается... „Мицубиши Паджеро", три с половиной литра, навороты. Не подойдет. И даже не потому, что по-испански слово „паджеро" имеет значение „педик", а по причине слабой подвески. Интересно, а бандюганы знают, что им барыги предлагают? Вряд ли... Иначе бы не покупали. Нормальные пацаны на тачках с такими погонялами не ездят...”

Проблем с деньгами Влад не испытывал.

Первым делом он заехал в банк на Невском проспекте и поменял десять туристических чеков на сто тысяч долларов наличными, тут же переведя половину в рубли. Банк взял свои законные два процента от суммы и предоставил Рокотову охрану, чтоб тот без помех доехал до дома.

Но сразу к себе Влад не поехал.

Три мордоворота проводили его до дверей неприметной парадной в Московском районе. Там “киприот” вежливо с ними распрощался, а сам поднялся на самый последний этаж и, нащупав за дверным косяком ключ, вошел в мастерскую знакомого художника. Брать в мастерской было решительно нечего, потому художник так беспечно относился к запорам. Но в мансарде было одно место, известное лишь хозяину студии и его приятелю-биологу. Маленький, вмонтированный в пол сейф, где лежали внутрироссийский паспорт и водительские права на фамилию Рокотов.

Положив документы в карман, Владислав почувствовал себя значительно лучше и снял телефонную трубку.

Хорошему настроению было суждено продлиться ровно минуту.

Через шестьдесят секунд биолог узнал, что он уже два месяца как мертв, а его квартира отошла неизвестно кому. Сообщивший сию неприятную весть Азад Ибрагимов по кличке Вестибюль-оглы верещал в трубку, словно попавший под асфальтовый каток оперный дискант. Влад даже отстранил сантиметров на десять наушник, чтобы не оглохнуть.

Подробности азербайджанец изложил при личной встрече через час.

И немало удивился хладнокровию собеседника.

Владислав только задал пару уточняющих вопросов, нахмурился и философски заметил, что в жизни всякое бывает. Азад не знал, что за прошедший час Рокотов успел проанализировать ситуацию и принять решение. Сразу после звонка Азаду Влад нашел в справочнике телефон агентства по недвижимости и всего за десять минут договорился об аренде квартиры. Потому и явился на встречу с Вестибюлем-оглы нагруженный вещами – к семи вечера его уже ждали у дверей нужного дома хозяин и агент.

Разборку с Ковалевским и восстановление своего честного имени следовало немного отложить. Быстро такие дела не делаются. Тем более что при себе у Влада была слишком крупная сумма наличных денег, которые требовалось где-нибудь спрятать. Кроме того, нужно было иметь место, где можно отдохнуть и поразмышлять.

Залог успеха любого дела – ясная голова.

“Ага... „Тойота Раннер". Ничего аппарат. Три литра движок, дуги, усиленные амортизаторы. Надо взять на заметку... Только вот цвет. Красный. Ну ничего, каталог толстый, что-нибудь да отыщем, . Тут еще вопрос с дополнительным оснащением... Не всякая тачка выдержит то, что я намереваюсь проворачивать. Так что подойдет только рамный агрегат. Классика...”

Сняв квартиру, Рокотов приступил к осуществлению своих планов.

Два дня подряд трое “торчков” из подотчетного Ибрагимову контингента постоянных клиентов объезжали город и снимали в наем пустующие гаражи. В результате их накопилось почти два десятка. Влад расстался с тремя тысячами долларов, но зато получил возможность укрыться от преследования в любом районе. Ключи от гаражей с соответствующими бирочками легли в ящик письменного стола.

Теперь требовались колеса.

И не абы какие, а проходимые и мощные. Расход топлива интересовал Рокотова в последнюю очередь. На войне главное – информация и транспорт.

Информация была. Оставалось найти достойное средство передвижения.

“Тэк-с... Вот вроде то, что нужно. „Мерседес" девяносто седьмого года. Три и две десятых объем, три двери, подушка безопасности, пробег всего сорок тысяч. И цена божеская – двадцать восемь пятьсот. Плюс три-четыре тонны на новые амортизаторы и оборудование. Серенький джипчик, таких много. А ежели кассетные номера поставить, так совсем хорошо. Пройдет где угодно, лошадей под капотом до дури – двести пятнадцать. Любой „мусоровоз" через минуту отстанет. И на таран можно... Как показывает мой личный опыт, с „мерседесами" мне везет. Достойная машина для достойного человека... Все, решено. Не буду больше заморачиваться и возьму эту тачку. При необходимости – поменяю. Это уж как карта ляжет...”

Влад потянулся и спустил ноги с дивана.

– Это не ответ, – Мэри Смит-Джонс мельком взглянула на бледного заместителя. – Если ваши люди не могут справиться с такими элементарными вещами, то я не понимаю, зачем было их нанимать.

– Произошло непредвиденное, – выдавил Сайко.

– Непредвиденные обстоятельства – это отговорка, – безапелляционно заявила начальник службы безопасности американского консульства в Санкт-Петербурге. – Вы, русские, всегда что-нибудь придумываете. Где сейчас ваши люди?

– В милиции...

– Вы громче говорить можете?

– В милиции, – Игорь Сайко прокашлялся.

– Ну и как вы это объясняете?

– Вознесенский был не один.

– Дальше.

– Ну... Произошла драка. Ребят избили... Потом приехали милиционеры и доставили их в отделение.

– И кто вам это рассказал? – Мэри презрительно улыбнулась.

– Виктор. Он ездил отвозить передачу и узнал...

– Ваш Виктор лжет, – мисс Смит-Джонс стукнула кулаком по крышке стола, – я специально попросила одного из сотрудников проверить. И знаете, что он выяснил?

Сайко похолодел. На кону стояла его работа в консульстве – единственное, чем он дорожил в жизни, если не считать денег. Но и те были напрямую связаны с работой. Не будет должности в консульстве – не будет ежемесячных пятисот долларов, вкусной еды, хорошей одежды и перспективы уехать на Запад.

По-другому Сайко себя уже не мыслил, и ради должности он бь1л готов на все. На унижения, на предательство, на преступление. Лишь бы не оказаться по ту сторону дверей особняка на Фурштадской.

Лишь бы не слиться с серой массой, именуемой “народом России”.

– Так вот, – с расстановкой произнесла Мэри, – ваших людей взяли с поличным в виде наркотиков и огнестрельного оружия. Вам это известно?

– Это ошибка, – пробубнил Сайко. – Я точно знаю, что этого у них быть не могло.

– Получается, что в милиции лгут? Если бы Мэри Смит-Джонс родилась и выросла в России, то такой глупый вопрос она бы не задавала.

– Я этого не утверждаю. Им могли подкинуть и оружие, и наркотики, чтобы повысить план раскрываемое. Или это сделал сам Вознесенский...

– Зачем?

– Я не знаю.

– И что вы намерены делать дальше? У Сайко душа опять ушла в пятки. Деньги, полученные на операцию по избиению Ивана Вознесенского, он уже наполовину потратил. Купил себе второй видеомагнитофон, закатил пирушку в казино “Конти”. Если сейчас Мэри потребует вернуть две тысячи долларов, возникнет проблема. Которая может закончиться изгнанием Сайко из стен консульства.

– Я договорюсь с другими людьми. И прослежу лично.

– Не знаю, не знаю...

– Я исправлю ошибку, – твердо пообещал Сайко, – вам не о чем волноваться.

– Хорошо, – неожиданно легко согласилась мисс Смит-Джонс.

Рокотов обошел “мерседес” с правой стороны и присел возле переднего колеса.

– Машина – зверь! – выдохнул продавец.

– Ага... – Влад постучал по капоту. – Сколько железа?