– Вы еще не моя, но вскоре станете, – сказал Луи, подходя к двери. – И если вы будете такой же прелестной, как и сейчас, я не пожалею об этом!

Дверь за ним захлопнулась, Хильда выждала немного, потом выглянула за дверь, чтоб убедиться, в самом ли деле ушел этот наглый тип. Закрывшись на ключ, бросилась к телефону. Она позвонила в клуб О'Брайену.

– Сиен, у меня неприятности! – выпалила Хильда, как только дозвонилась.

– Тем лучше, моя душечка. Мне кажется, что я для того у тебя и есть, чтоб устранять эти неприятности. Что именно тебя тревожит?

Девушка облегченно вздохнула, сразу же ощутив себя под защитой этого могущественного человека. Ее вера в него в некоторых случаях просто переходила разумные границы.

– Луи Манчини только что вышел от меня. Он вчера сообщил адрес Фей Джонни, а теперь пытается шантажировать меня, и, если я сегодня вечером не возьму его к себе домой, он выдаст Джонни полиции.

– Ты напрасно беспокоишься, моя прелесть, – произнес с нежностью О'Брайен. – Это не у тебя неприятности, а у Манчини. Я займусь им, а ты можешь забыть о его существовании. Он больше не будет тебе надоедать. Он в казино?

– Он явится к артистическому выходу через час.

– Отлично! Будь спокойна. Я приду к концу твоего номера. Мы вместе покинем казино через главный вход. И не думай больше об этом типе.

Его странное спокойствие насторожило ее.

– Ты не будешь его злить, Сиен? Он опасен. Если он скажет полиции…

– Все хорошо, – сладким голосом сказал О'Брайен. – Я знаю, как заткнуть его глотку. Забудь о нем, моя деточка. До скорого.

* * *

Без двадцати пяти одиннадцать Луи вышел из казино и медленно обошел его кругом до артистического выхода. Любитель похвастаться своими победами, парень радовался неподдельно, что завтра будет что рассказать друзьям об этой красотке.

Дойдя до освещенного выхода, он посмотрел на свои часы. Прошла уже минута сверх назначенного времени встречи. Луи начинал злиться, что его заставляли ждать. Он усвоил для себя, что это он мог обращаться с женщинами или нежно, или грубо и что именно от них зависело, каким он будет с ними: тем или другим. И не допускал, чтоб все происходило наоборот.

Погруженный в размышления, он не заметил приблизившегося незаметно Такса.

– Эй, Луи! – позвал тот. – Что это ты здесь вынюхиваешь?

Луи бросил на него злобный взгляд, не понимая, откуда мог взяться здесь этот верзила.

– Я жду одну курочку, – недовольно бросил он. – Топай, Такс, и не становись у меня на дороге.

Гигант улыбнулся странной улыбкой – и Луи почувствовал, как у него прошла по спине дрожь.

– Это не о Хильде ли ты случайно говорил?

– Разве тебя это касается? – спросил Луи, пятясь и пытаясь найти путь к отступлению.

– Это меня страшно интересует, дружок, – произнес Такс, вынимая руку из кармана. И пистолет 45-го калибра тут же оказался в непосредственной близости от груди Луи. – Ну, иди! Разве ты не знаешь: Хильда принадлежит О'Брайену.

Луи отшатнулся, побледнел и почувствовал, как у него мгновенно пересохло во рту. Как загипнотизированный, он смотрел на пистолет.

– Иди! – повторил Такс. – Не советую играть с огнем.

– О'Брайен! – хриплым голосом проговорил Луи. – Почему она мне этого не сказала сразу?

– А зачем ей говорить тебе об этом? – засмеялся Такс, поигрывая пистолетом. – Ну, топай, дружок!

Неверными шагами Луи, преследуемый Таксом, побрел в сторону от казино боковой аллеей. Он слишком хорошо знал Такса, чтобы попытаться убежать. Покорно дошел до стоящей неподалеку машины. Вайти, большой детина, жизнерадостный, плохо выбритый, с прядями волос, падающих на уши, сидел за рулем.

– Эй, Луи, когда я тебя не вижу, считаю день прожитым зря, – гримасничая, приветствовал весельчак пленника. Подталкиваемый игрушкой Такса, Луи влез в машину и вжался в заднее сиденье, не в силах унять мелкую дрожь.

– Куда повезете? – спросил он слабым и придушенным голосом.

– Ты едешь к себе, дружок, – любезно ответил Такс.

– Но это не та дорога… – простонал Луи. – Послушай, Такс, я же правда был не в курсе насчет Хильды.

– Тем хуже для тебя. Как можно не знать того, что ты обязан знать, – отчеканил Такс. – И что это за разговоры о том, что тебя посетил Джонни Дорман?

Луи посмотрел на своего обидчика, увидел жестокое и каменное лицо и понял, что дела его плохи.

– Это глупость, Такс. Я хотел просто напугать курочку. Ничего плохого в этом нет.

– Патрон не любит, когда кто-то пугает его курочку, – заявил Такс. – Все, здесь мы и остановимся.

Вайти затормозил – и машина, немного проскользив, замерла на месте.

Луи с ужасом увидел пустынное место, которое простиралось до самой реки.

– Такс, послушай… Я клянусь тебе…

– Не утруждай себя, дружок, – оборвал тот, вылезая из машины и, направив пистолет, приказывая Луи: – Ну, живее выходи!

Вайти в этот момент взял цепь от велосипеда и старательно обернул ее вокруг своей руки.

Луи вышел из машины. Его ноги дрожали так сильно, что он едва держался на них.

Такс убрал револьвер и по примеру Вайти вооружился велосипедной цепью, которую тоже обмотал вокруг руки.

– Я только побью тебя, дружок, – со злорадной ухмылкой произнес он. – Патрон не любит, когда убивают клиентов. Он просил только, чтобы я немного размягчил твои мозги, чтобы ты больше не надоедал девочкам и не мог рассказывать сказки фликам. Если же ты и после этой науки примешься за старое, я вернусь и найду тебя, а уж потом ты и сам знаешь, что с тобой будет.

– Не подходите ко мне! – завопил Луи, подняв руки, чтобы защитить лицо. Оба гангстера неторопливо приблизились к жертве. И никто не слышал страшного крика, когда велосипедная цепь обрушилась Луи на лицо.

Глава 5

Кен находился в спальне, когда раздался звонок. Он надолго приковал к месту натерпевшегося за день страху беднягу. Неужели снова полиция? Видно, он своим поведением выдал себя с головой?

Часы показывали 21.10. В такое время могла явиться только полиция. Мужчина осторожно подошел к окну, чтобы выглянуть наружу. Там не было видно никакой машины. Значит, это не сыщики. Но тогда кто же?

Он открыл дверь спальни и пошел по коридору. Через стеклянную дверь он мог увидеть непрошеного визитера, оставшись незамеченным. Что-то шевельнулось посреди коридора и замерло на месте. Он присмотрелся: там находилась рыжая болонка.

Кен остановился, замерев от удивления.

Легкие шаги послышались в вестибюле – и в конце коридора показался Свитинг. После осторожного взгляда на Кена он нагнулся, чтобы поднять собаку.

– Я прошу прощения за Лео, – произнес вошедший. – Он не должен был врываться к вам. Но мне начинает казаться, что вы ему очень симпатичны.

Кен хотел ответить, но слова застряли у него в горле.

– Я хотел бы с вами поговорить, мистер Холанд, – продолжал Свитинг. – Ведь вы на самом деле – мистер Холанд, не так ли? Я бросил взгляд на письма, которые лежат на столике. Если не ошибаюсь, они адресованы вам.

У Кена не было больше сил держаться. Он поддался охватившей все его существо панике, которая прямо-таки парализовала его.

– Что вы хотите? – наконец проговорил он сдавленным голосом.

– Несколько секунд беседы, – произнес Свитинг, гладя голову Лео кончиком пальца. – У меня был очень трудный день, и я вас задержу ненадолго. Нужно только прояснить одно дело. – Он бросил взгляд на гостиную. – У вас комфортабельная обстановка. Вы не возражаете, если мы войдем туда? – Не дожидаясь ответа, незваный гость прошел в комнату и стал осматриваться по сторонам. – Очень хорошо устроено. Великолепно! Восхитительно! – нахваливал он. – Я завидую вам, мистер Холанд. – Его маленькие глазки остановились на фото Энн. – Это ваша жена? Какое очаровательное лицо! Она очень красива.

Кен следил взглядом за этим человеком, который рассматривал все и чувствовал себя как дома, и понемногу стал оправляться от удивления, вызванного появлением этого субъекта у себя. Но каким образом Свитинг мог обнаружить его? Что он предпримет? Попробует шантажировать?

– Вот как, я вижу, у вас есть виски, – продолжал между тем Свитинг, останавливаясь возле бара. – Я всегда желал иметь такой бар, мистер Холанд. Это очень удобно и красиво. Боюсь, что я пропустил много прекрасных вещей в своей жизни. Некоторым везет больше, чем другим. Будет смешно, если я не попрошу вас налить мне стаканчик? Сидя в удобном кресле, да еще с виски в руках, гораздо приятнее говорить о деле, не так ли?

Он посадил Лео на диван и налил себе приличную порцию виски. Потом подошел к креслу и сел. Сняв шляпу, положил ее возле себя и отпил спиртное.

– Что вы хотите? – Кен тоже сел.

– Это относительно прошлой ночи. Молодая женщина была убита в квартире надо мной. Я располагаю сведениями, которые могут заинтересовать полицию. – Свитинг замолчал, чтобы приятно улыбнуться. – Я не жажду извещать полицию, мистер Холанд. Я прекрасно сознаю, что это мой долг выложить следствию все, что я знаю, но там никогда не бывают благодарны. Наконец, каждый по-своему понимает свой долг и не путает его с соблюдением собственных интересов.

Поздний посетитель начал довольно издалека. Кен, еще не совсем пришедший в себя, достал сигарету и закурил.

– Я не имею никакого отношения к убийству, – заявил он.

Свитинг наклонил голову.

– Я совершенно уверен в том же. Если бы я считал вас убийцей, то никогда не пришел бы сюда. Я не пускаюсь в авантюры. Я никогда не рискую быть обвиненным в укрывательстве преступника. Конечно, преступление было совершено не вами. Но остается тот факт, что вы находились в квартире молодой женщины в момент совершения злодеяния. И это неоспоримый факт…

Кен ничего не ответил.

– Вы слишком рассудительны, чтобы не понять этого, – продолжал Свитинг после некоторого молчания. – Время вашего ухода точно совпадает со временем убийства. – Он огорченно покачал головой. – Вы попали в деликатную ситуацию. Вам не удастся убедить полицию в своей невиновности. А флики мало разборчивы и прямо вцепятся в того, кто попадет к ним в руки.

Кен почувствовал, как в нем поднимается страшная злоба против этого мерзкого маленького человечка, который даже не пытается скрыть своего удовлетворения от того, что загнал его в угол.

– Согласен. Все это так, – сказал он резко. – Факты против меня. Но какова ваша цель?

– Она полностью зависит от вас, мистер Холанд.

– Значит, шантаж?

Свитинг улыбнулся.

– Есть люди, которые употребляют это слово. Скажем по-другому: чтобы оплатить мою скромность, вы дадите мне небольшое вознаграждение.

– Сколько вы хотите?

Свитинг не мог скрыть своей радости. Беседа развивалась так, как он предполагал и надеялся.

– Я – бедный человек, мистер Холанд, и честно вам признаюсь: мне крайне необходимы деньги. Вы даете мне сейчас какую-то сумму, точнее двести долларов, а затем каждый месяц делаете небольшой взнос…

– Какой? – спросил Кен подавленным голосом.

– Ну, примерно тридцать или тридцать пять долларов.

Кен понимал, что если он согласится дать Свитингу деньги, то попадет в кабалу к этому мерзавцу, который высосет у него все до капли. Ему надо держаться твердо, думать не о себе, а о материальном положении Энн, которая останется одна. Кроме того, ему понадобятся деньги для того, чтобы оплатить защитника, когда дело дойдет до судебного разбирательства.

– Я этим только оттяну момент своего задержания, – спокойно сказал Холанд. – Полиция меня обнаружит и без вашего доносительства, так что идите и рассказывайте ей все, что вам известно, а от меня вы не получите ни единого цента.

Свитинг, который надеялся поправить свои финансовые дела еще на этой неделе, удивился решению Кена, позиция которого была слишком шаткой, чтоб еще и артачиться. Но не смутился: не впервые его жертва начинает сопротивляться до того, как надеть себе на шею веревку.

– Обсудим мое предложение спокойно, мистер Холанд. Мое свидетельство может отправить вас на электрический стул. В общем, я единственный, кто видел вас выходящим из дома в тот момент. Если я буду молчать…

– Вы ошибаетесь, – прервал нетерпеливо Кен, поднявшись с кресла, – меня еще видела женщина, которая живет на первом этаже. Так что ваше свидетельство не имеет той цены, которую вы просите.

Свитинг смущенно поднял на него глаза.

– Минутку, мистер Холанд, не делайте таких поспешных выводов. Эта женщина не знает, кто вы такой, а я знаю. Было бы нелепо рисковать своей жизнью из-за нескольких сотен долларов. А потом, вспомните о вашей жене. Подумайте, какое горе вы ей причините, если она узнает, что вы сделали.

– Я запрещаю вам говорить о моей жене! – заорал Кен. – Вы не получите ни цента. Убирайтесь!

Сладкая улыбка сползла с лица Свитинга. Лицо его стало отталкивающе злобным.

– Оставьте со мной такой тон, мистер Холанд. У вас слишком невыгодное положение, чтобы быть упрямым. Я пойду в полицию без малейшего колебания, если мы с вами не договоримся. Я со своей стороны готов отказаться от помесячной платы. Итак, двести долларов – и все. Более уступчивым мне быть нельзя.

Долго сдерживаемый гнев Кена наконец вырвался наружу. Он, подойдя к гостю, выхватил у него из рук стакан с виски. Его искаженное гневом лицо привело в ужас Свитинга, боявшегося всякого по отношению к себе насилия.

– Мистер Холанд, – бормотал он, вжимаясь в спинку кресла, будто желая сделаться меньше и незаметнее, – бесполезно…

Лео, казалось, понял, что угрожает его хозяину, и, поджав хвост, направился к двери.

Кен схватил Свитинга за отвороты пиджака и приподнял с кресла.

– Проклятый паразит! – кричал он вне себя от злости. – Вы не вытащите из меня ни гроша. Довольно! Ни вы, ни полиция не сделаете меня козлом отпущения!

– Мистер Холанд, – прошипел Свитинг с выпученными глазами. – Ведь не будем же мы драться. Если у вас такое намерение…

Кен выпустил его, отступил на шаг назад и изо всей силы нанес удар по ненавистной физиономии. Он испытал огромное удовольствие, когда под стиснутыми в кулак пальцами почувствовал рожу Свитинга.

Издав вопль, тот свалился на пол с таким стуком, который слышен был, наверное, даже на улице.

– Убирайтесь! – кричал Кен. – Если я вас снова увижу, то задушу!

Поднимался побитый вымогатель трудно. Одной рукой он прикрыл правый глаз. Но как только встал на ноги, одним рывком достиг двери и за считанные секунды сбежал по лестнице вниз.

Лео был уже на улице, и его хозяин последовал за ним. Оба без оглядки устремились вперед. И Кен радовался, глядя из окна на эту занимательную сцену. Вне всякого сомнения, Свитинг «отдаст» его полиции и через несколько часов она ворвется к нему. Хоть Кен не совсем избавился от страха, но он больше не собирался ему поддаваться, не намерен был и дальше совершать глупости: он знал теперь, что надо делать. Не могло быть и речи о бегстве. Настало время вручить себя судьбе. А она не оставила другого выхода, кроме этого: сдаться и рассказать всю правду, надеясь, что полиция поверит ему. Он не питал особых иллюзий на этот счет, но все же это было лучше, чем сдаться на милость шантажисту. Нужно было опередить Свитинга.