– Хэлло. Я увидела, что у вас горит свет.

Этот голос и этот акцент ни с чем нельзя было спутать. Его сердце мгновенно ускорило биение, дыхание перехватило.

– Вот как? – это было все, что он мог придумать.

– Да. Я вас от чего-то отвлекла?

– Нет... нет... ни в коем случае.

– Это хорошо. Я просто хотела сказать, что с моей стороны дверь не заперта.

Кровь бросилась в голову Кейда, но даже в таком состоянии он не мог не подумать о Барреде.

– Я только что собрался ложиться, – сказал он, замечая, что его голос звучит нетвердо.

– А я уже легла.

Кейд положил трубку, быстро пересек комнату и отодвинул защелку. Открыл дверь и заглянул в соседнюю комнату.

Хуана набросила на абажур ночника у своей постели голубой шелковый шарф, но света было достаточно, чтобы разглядеть ее нагое тело, прикрытое только роскошными волосами. Хуана глядела ему в глаза и улыбалась.

Кейд вошел в комнату и закрыл за собой дверь.

* * *

Им пришлось хорошенько поспешить, чтобы успеть на рейс 9.15. В аэропорту они появились за семь минут до отлета. В самолете, кроме них, было еще человек восемь: группа американских туристов, увешанных фотоаппаратами, в цветастых шляпах, а то и громадных сомбреро.

Вылет почему-то задерживался. Бешеная гонка на джипе к аэропорту теперь выглядела неоправданным риском. Самолет взлетел только в 9.55.

Приключение – а это было самое захватывающее и неповторимое приключение в жизни Кейда – слегка омрачалось чувством вины.

...Когда на востоке разгоралась утренняя заря и они лежали бок о бок, утомленные долгой ночью любви, Хуана заявила, что полетит в Мехико вместе с ним.

Кейд насторожился.

– Кто тебе сказал, что я лечу в Мехико? – требовательно спросил он.

– Я слышала, как ты разговаривал по телефону. Ты ведь собираешься снимать бой быков, не так ли? Ну, так и я с тобой поеду.

– Но ты не можешь! – Кейд (в данную минуту) был полностью удовлетворен и вспомнил Барреду. – Или забыла, что ты тут не одна? Ты должна думать о нем! Что он скажет?

Хуана задрала ногу и разглядывала маленькую, прекрасно обрисованную ступню.

– У меня красивые ноги, да? – сказала она. – Посмотри – немногие девушки могут такими похвастаться.

Кейд резко сел.

– Послушай. Нам нельзя так поступать! Он болен. Он тебя любит. Он...

– Он стар, он мне наскучил, – сказала Хуана и опустила ногу. – Я все уже упаковала. Мой багаж у портье в холле. И я лечу с тобой в Мехико-Сити.

– Я не могу тебе этого позволить. Ты спокойно его переносила, пока не встретила меня. Я не...

– Он старый зануда, и мне всегда с ним было скучно. Не надо было приезжать сюда с ним. Это была моя ошибка. Что мне делать с таким стариком? Я возвращаюсь в Мехико в любом случае. Если ты не хочешь лететь со мной, я полечу одна.

– Но что ты ему скажешь? – озабоченно спросил Кейд. Он наклонился, пытаясь в полумраке разглядеть ее лицо.

– Я не скажу ему ничего. Он встает поздно. Когда встанет, меня уже не будет.

Кейд был по-настоящему потрясен.

– Но нельзя же так! Хотя бы записку ему оставь!

– А зачем? Портье скажет, что я уехала. Больше ему ничего не надо знать.

– Ты не можешь так поступать! Это унизит его. Тебе надо с ним увидеться или написать письмо. Я могу помочь тебе составить письмо. Давай сделаем это прямо сейчас.

– Сейчас, – сказала она, поворачиваясь к Кейду, – мы снова займемся любовью.

Она обвила руки вокруг шеи, отыскала губами губы, горячее тело прижала к телу...

Когда они проснулись, было уже восемь. Пока поспешно одевались, расплачивались и загружали багаж в машину, было не до письма Барреде.

О письме Кейд вспомнил только на полпути к Мехико, но, увы, поздно. Он подумал о старике и почувствовал легкий укол совести. Взглянул на Хуану, покойно сидящую рядом. Она так улыбалась каким-то своим мыслям, так очевидно была счастлива, что не верилось, как такое прелестное создание может быть таким черствым, бессердечным и жестоким. Однако ее отношение к Барреде показывало, что может, и еще как.

– Я знаю один чудесный домик, который мы могли снять, – сказала Хуана, перехватив его взгляд. – Он очень милый, окна выходят на Чапультепекский парк. Правда, немного дороговато. Мы можем снять его на неделю, на месяц или на год. Это ведь лучше, чем торчать в отеле, правда? А я отлично готовлю. Я буду смотреть за домом и готовить для тебя. Тебе это понравится.

На Хуане было дорогое белое платье без рукавов, волосы забраны вверх, так что светились золотые клипсы в прелестных ушках, золотое ожерелье украшало шею. Кейд представил, как эта женщина занимается стряпней и уборкой дома, и засмеялся.

Хуана нахмурилась.

– Ты не веришь, что я умею готовить?

– Да нет, – ответил Кейд, видя, что она задета. – Я уверен, что можешь. Но сколько слуг тебе понадобится?

– Слуг? – она скривилась. – Мне не надо никаких слуг. Если там будут путаться слуги, то как мы сможем заниматься любовью тогда, когда захотим – днем, скажем? В доме любви слуги не нужны.

Кейд был тронут. Все его предыдущие дамы требовали, чтобы он нанимал для них прислугу.

– Думаю, это будет чудесно, – сказал он с воодушевлением. – Согласен. Давай снимем этот домик.

Хуана улыбнулась и погладила ему руку.

– Я все устрою. У тебя есть деньги? Мне понадобятся некоторые средства, чтобы ты мог жить со всеми удобствами.

Она открыла сумочку и заглянула в нее.

– У меня только шестьсот песо. Мануэль был человеком прижимистым.

– Да, кстати. Ты все-таки пошли ему телеграмму.

– Я тебя насчет денег спросила, – сказала она, отдергивая руку. – Тебе не надоело еще говорить о Мануэле?

Кейд вздохнул. Он извлек чековую книжку и вручил ей чек на пять тысяч песо.

– Я обналичу чек в Мехико. Это пока все, что я могу дать.

– Этого достаточно. Ты увидишь, что я очень бережлива.

Хуана снова принялась поглаживать его руку. Блестящие глаза мексиканки были очень выразительны.

– Я так люблю тебя! Мы будем счастливы вместе. Мне так хочется заняться с тобой любовью прямо сейчас.

– Мне тоже, – ответил Кейд и вложил свою ладонь в ее. – Но боюсь, нас не поймут.

– Да уж наверно, – хихикнула она.

Самолет приземлился в Мехико-Сити в одиннадцать с минутами. Их встречал Адольфо Крил – представитель Сэма Уонда в Центральной Америке. Это был толстеющий человек потрепанного вида с мягкими манерами. Он носил панамскую шляпу с мятыми полями и легкий коричневый костюм, который был ему маловат и на котором явственно различались пятна пищевого происхождения.

Крил и не пытался подавить восхищение, когда Кейд довольно небрежно представил его Хуане. Крил сорвал с головы шляпу и поклонился так низко, что Кейд решил, что он сейчас растянется у ее ног.

– Билеты куплены? – спросил Кейд, в то время как польщенная Хуана одаривала Крила головокружительной улыбкой.

– Конечно, – ответил Крил. – Вы будете совершенно довольны, сеньор. Все, как вы заказывали.

– Когда я встречаюсь с Диасом?

Вежливая улыбка исчезла с лица Крила. Он зачем-то заглянул в свою шляпу, нахмурился и печально покачал головой.

– К сожалению, сеньор, это невозможно. Тысяча извинений. Сеньор Диас никого не принимает перед боем... никого... даже президента. Он очень набожный человек. Он молится и молится перед тем, как выйти на арену. Нет, никак нельзя.

– Я должен увидеть его перед боем, – отрезал Кейд. – Я говорил мистеру Уонду, чтобы вы это организовали.

Крил переступил с ноги на ногу. Хлопнул шляпой по жирной ляжке.

– Сеньор Кейд, клянусь вам, я сделал все возможное. Никто не смог бы сделать большего. Но сеньор Диас чрезвычайно тверд. Ни до, ни после боя он не желает никого видеть.

– Диас – глупая раздувшаяся от гордости жаба! – воскликнула Хуана. Глаза ее сверкали. Она повернулась к Кейду. – Если ты хочешь его видеть, кариньо, я все устрою. Ты увидишь, что в Мехико много есть такого, что я могу для тебя сделать!.. А пока я пойду. Надо распорядиться насчет домика. Мы въедем в него завтра. А ночь проведем в «Эль Президенте». Жди меня там. К вечеру буду.

– Эй, погоди минутку. Ты действительно можешь организовать мне встречу с Диасом?

– Конечно. Я попусту не болтаю, – она обняла его и поцеловала в губы. – Я люблю тебя, кариньо. Присмотри за багажом.

И с этими словами была такова.

Кейд поглядел на Крила, который жеманно улыбался своей шляпе. Поймав взгляд Кейда, тот сказал:

– Вам очень повезло, сеньор, что у вас есть такая красивая леди, которая к тому же может достичь невозможного.

– Да, – ответил Кейд и, подхватив свою дорожную сумку, отправился к площадке, где ждал багаж.

* * *

Поскольку Кейд в глубине души был человеком простым и порядочным, то он никак не переставал удивляться своим непрерывным успехам, равно как и не переставал благодарить за это Господа-Бога. Он часто вспоминал свой первый триумф, когда в возрасте десяти лет выиграл приз в одну тысячу долларов на всемирном состязании фотографов-любителей. И с тех пор его жизнь была сплошной полосой везения: он никогда серьезно не болел; у него всегда были деньги и всегда была собственная машина; он никогда не голодал; с ним не приключалось никаких особых несчастий; при необходимости находилась какая-нибудь шикарная дама, готовая разделить с ним ложе.

Возможно, именно поэтому внезапное вторжение в его жизнь Хуаны Рока не поразило его так сильно, как поразило бы оно любого другого, менее удачливого человека. Это, конечно же, не означало, что у Кейда не кружилась голова и что он без всякой благодарности принимал этот сверхщедрый дар богов.

Сидя в баре «Эль Президента» – отеля с подсвеченным огнями искусственным водопадом и огромным бассейном, – потягивая горький чинзано со льдом и ожидая Хуану, Кейд пытался привести в порядок впечатления последних двадцати часов.

Девушка была загадкой. Она призналась, что влюбилась в Кейда сразу же, как только увидела его в «Хилтоне», навела справки, узнала, кто он такой и номер его комнаты. По ее мнению, что может быть естественнее: когда он, Кейд, захочет ее, Хуану, – а он непременно ее захочет, – то легко и незаметно попадет к ней в комнату.

У них до сих пор не было времени как следует познакомиться, хотя, казалось, Хуана про Кейда знала гораздо больше, чем он про нее. Впрочем, он ведь человек известный, может, тут и нет ничего удивительного.

Еще ни с одной другой женщиной он не испытывал такого наслаждения и такого взрыва страстей! Хуана была нежна, умела, слегка отстранена и неистощима.

Он вдруг сообразил, насколько непереносима будет жизнь без нее, и испугался. Ни к кому другому не испытывал Кейд таких чувств. До этого, заводя очередной роман, он всегда был настороже и не давал завлечь себя надолго. А теперь одна только мысль о том, что у них будет дом и они постоянно будут вместе, приводила его в восторг, который, впрочем, немного омрачали воспоминания о Барреде. Но, в конце концов, успокаивал он себя, Барреде уже шестьдесят пять. Ну как может старость тягаться с таким неукротимым, страстным темпераментом? Вспоминая ее взгляды, объятия и поцелуи, Кейд был твердо убежден, что Хуана любит его не меньше, чем он ее. Такая любовь не может быть мимолетной страстью.

Допив чинзано, он прошел в ресторан и съел свой ленч в одиночестве. Он скучал по Хуане, пытался представить, что она сейчас делает и как будет выглядеть их домик. Затем заставил себя переключиться на мысли о завтрашнем бое быков.

Крил пообещал позвонить, чтобы получить дальнейшие указания. Свой автомобиль он предоставил в распоряжение Кейда. Крил был счастлив исполнять роль проводника и водителя при Кейде. Кейд уже объяснил ему, что будет использовать три аппарата и что Крил должен будет сидеть рядом и подавать ему, Кейду, нужную камеру в нужный момент и с нужным объективом, чтобы обеспечить непрерывную съемку. Крил ему нравился. Толстяк просто истекал таким желанием быть полезным, что он не мог не нравиться. Именно Крил предложил купить огромный букет красных гвоздик и украсить комнату Хуаны в отеле, которая была смежной с комнатой Кейда. Именно Крил и сбегал за цветами, а потом инструктировал горничную, как их лучше всего разместить.

После ленча Кейд поднялся в свой номер и плюхнулся в постель. Он хорошо поел и чувствовал себя покойно. Да к тому же предыдущая ночка была бессонной и довольно утомительной. Кейд заснул.

Проснулся он уже в сумерках, что-то около семи часов вечера. Поднялся, чувствуя себя хорошо отдохнувшим, принял душ. Когда выходил из ванной, услышал звонок телефона.

Звонила Хуана.

Но в трубке слышны были еще и мужские голоса, бренчанье гитары, взрывы смеха и чье-то пение. Мужчина пел фальцетом, от которого у Кейда заныли зубы.

– Откуда ты звонишь? – спросил он с тревожным подозрением.

– Из кафе, – ответила Хуана. – Этот шум меня бесит! Слушай, кариньо, Диас встретится с тобой завтра в половине третьего. Он будет в «Отеле де Торо». Подходяще?

– Да, конечно... превосходно! Как это тебе удалось?

– Ренадо – мой очень хороший друг. Он менеджер всех тореро. Он очень польщен, что великий Кейд хочет снимать одного из его бойцов. Ну, и Диас тоже польщен... жаба надутая!

«Мой очень хороший друг». Что это значит?!

– Превосходно, – повторил Кейд, – но что ты делаешь в кафе, дорогая? Почему ты не со мной?

– Потому что тут Ренадо. Я сейчас отсюда ухожу, вернусь в отель не раньше десяти.

– Но почему?

– Еще столько всего надо сделать... Насчет дома я уже договорилась, но мне необходимо встретиться с агентом и дать ему задаток. Это займет какое-то время – он жулик и мне придется поторговаться. А дом чудесный. Тебе он понравится. Завтра, после корриды, там все будет готово, и мы сможем въехать. А сегодня давай сходим в ресторан «Негру». Там хорошо кормят. Ты там бывал? Ну тогда тебя ждут новые ощущения. Закажешь столик? Мне надо идти. Столько еще всяких дел. Ты еще любишь меня?

– Если бы ты была рядом, я бы показал тебе всю силу моей любви, – ответил Кейд.