Высокий плечистый негр-управляющий сказал, что его зовут Сэм Вашингтон, и добавил, что в родстве с великим президентом Джорджем Вашингтоном не состоит. Он провел меня в квартиру. Ничего лучшего я не мог и пожелать. Здесь была просторная, красиво обставленная гостиная. Я сказал, что сниму квартиру.

– И не пожалеете, мистер Менсон.

Я вернулся в редакцию и поблагодарил Джин.

Часов в пять я позвонил в больницу, и мне повезло. Я застал доктора Стенсила.

– Можно мне навестить Уолли? – спросил я.

– Лучше завтра, Стив. У него уже были жена и лейтенант Голстейн. На сегодня с него более чем достаточно.

– Генри, мне нужно с ним поговорить по очень важному делу. Обещаю тебе, что пробуду у него не более десяти минут.

– Ну, тогда ладно, если это так важно. Но смотри, не больше десяти минут.

Я сказал Джин, что еду к Уолли.

– Я пошлю ему с вами букетик. Передайте от меня большой привет.

В больницу я приехал в седьмом часу с букетиком фиалок в руке. В дверях я встретился с выходящим Стенсилом.

– Ну как? – спросил я.

– Да, знаешь, даже лучше, чем я ожидал. Хотя он еще потребует длительного лечения. Глаз в порядке, но мы обнаружили у него признаки амнезии. Полиция осталась не очень довольна.

Я усмехнулся про себя. Ширли отлично справилась с поручением.

Поднявшись на четвертый этаж, я нашел палату Уолли и, постучавшись, вошел. Уолли лежал на спине. Из бинтов, покрывавших его лицо, выглядывал только один глаз. Я закрыл за собой дверь.

– Уолли, наконец-то я вижу тебя.

– Привет, Стив. – Голос у него был таким слабым, что я испугался. – Спасибо, что пришел.

Я положил цветы на столик:

– Это тебе от Джин. Она передает привет.

– Джин славная девушка. – Он бесцельно водил руками по одеялу.

– Как ты себя чувствуешь?

– Неважно.

Я присмотрелся и вспомнил слова Стенсила об амнезии Уолли.

– Все будет хорошо. Как только ты немного поправишься, тебя и Ширли пошлют в Лонг-Бич.

– Знаю. – Казалось, он не очень-то радовался.

– Уолли, меня впустили к тебе совсем ненадолго. Стенсил разрешил только десять минут. Джин сказала, что ты проводил какое-то расследование в связи с универмагом «Велкам» и узнал три имени: Люсиль Бауер, Мейбл Криден и Сэлли Латимер. Кто тебе их назвал?

Его лицо было лишено всякого выражения:

– Не понимаю.

– Ты что-нибудь узнавал об этом магазине?

– Нет.

Мороз пробежал у меня по спине.

– Уолли, подумай, откуда же Джин могла узнать эти имена, если не от тебя?

– Я ничего не могу понять. О чем ты говоришь?

– Уолли, прошу тебя, сосредоточься. Для меня очень важно узнать, кто дал тебе информацию. Я знаю, ты всегда скрывал свои контакты, на этот же раз я прошу тебя в виде исключения сказать, от кого тебе известно, что эти три женщины воровали в универмаге. Прошу тебя как друга.

– Я не знаю, о чем ты говоришь.

Он лежал в постели, отекший, беспомощный, и смотрел на меня.

– У тебя украли портфель. Что было в нем?

– Материалы на Хэммонда.

– Об универмаге ничего?

– Впервые о нем слышу. Не понимаю, чего ты от меня хочешь.

Я наклонился и заговорил резче:

– Уолли, приди в себя и подумай. Ведь ты интересовался этими кражами. Кто тебе рассказал о них, кто?

Я был слишком зол и, видимо, повысил голос, так как сразу же открылась дверь и вошла медсестра.

– Достаточно, мистер Менсон, – сказала она решительно и энергично.

– Уолли!

– Я ничего не знаю. – Он схватился руками за забинтованную голову и тихо запричитал.

Сестра буквально вытолкала меня. Я прошел по коридору, опустился на лифте и вышел в темноту. У машины я остановился. Уолли был моей самой большой надеждой, и у меня вдруг появилось ощущение, что передо мной закрываются все двери.

На самом ли деле Уолли успел утратить память, или его кто-то запугал и теперь он лжет, как когда-то лгал Веббер?

Я пересек улицу и из маленького кафе позвонил Джин. Она подошла почти сразу.

– Джин, это Стив. Я только что вышел от Уолли. Он говорит, что ничего не знает об универмаге. У вас не осталось никаких его записок?

После короткой паузы она сказала:

– Нет, не осталось.

– Вы уверены, что он упоминал эти три имени: Люсиль Бауер, Мейбл Криден и Сэлли Латимер?

– Уверена, и я же предупреждала вас, Стив, что Уолли не выдаст своих секретов.

– Вы упоминали еще и о других именах, которые он приводил в заметках. Не сможете ли вы вспомнить?

– Я уже пыталась, Стив, но напрасно. Заметки Уолли были очень краткими. Он лишь писал о каких-то доказательствах того, что ряд жительниц Истлейка ворует в универмаге «Велкам». Дальше стояли имена. Эти заметки были на скорую руку записаны в блокноте. Я перепечатала и передала оба экземпляра Уолли.

– Это было записано у него в блокноте?

– Конечно.

– Так, может, он у Ширли?

– Мне спросить у нее про блокнот?

– Нет, я сам спрошу об этом. Спасибо, Джин.

Я поехал к Ширли, она пригласила меня пройти, и некоторое время мы говорили об Уолли. И о том, как рады они будут поехать в Лонг-Бич. Потом я спросил:

– Ширли, у Уолли были записные книжки, они мне пригодились бы. Вы не знаете, где их можно найти?

– Ну конечно, знаю. Приходил Веббер и забрал их все. Они вроде понадобились Чендлеру. Скажите ему, и он вам их отдаст.

– Чендлеру? Герман Веббер? – Я изумленно уставился на нее.

– Да, он пришел, как только я вернулась домой, и сказал, что Чендлеру нужны записные книжки Уолли.

– Ах, так. Тогда я спрошу у него самого.

– Так будет лучше всего. Не могу сказать, что я в восторге от этого Веббера. – Она сморщила маленький носик.

– Я тоже.

Я попрощался и ушел.

Глава 6

Утром, едва разобрав почту и продиктовав несколько писем, я бросил все и отправился к Герману Вебберу.

Веббер – высокий, крепкий и хмурый – с первого взгляда производил впечатление типичного копа. У него было словно вычеканенное из бронзы лицо, маленькие недоверчивые глаза и узкие, жесткие, никогда не улыбающиеся губы.

– Привет.

– Привет, Стив. – Он не встал из-за своего письменного стола. – Садитесь. В чем дело?

– Мне нужны записные книжки Уолли. Ширли сказала, что они у вас.

– Да, у меня.

Я посмотрел на него в упор:

– Что все это значит?

– Это значит, что я не первый день занимаюсь своим делом. – Он затянулся сигарой, которую держал в зубах, и выпустил в моем направлении облако дыма. – Потому я здесь и сижу, что знаю свое дело.

– Как это понимать?

– Этот ублюдок Голстейн приходил к Уолли и хотел узнать, кто шепнул ему про делишки Хэммонда. Только Уолли про своих информаторов и слова не скажет. Но я знал, что он записывает для себя имена в блокнотах, вот и прибрал быстренько их к рукам. Нужно было, чтобы Голстейн до них не добрался.

Это звучало правдоподобно, даже слишком правдоподобно.

– А если Ширли скажет Голстейну, как сказала мне… что блокноты у вас? Как вы ответите, если он придет к вам?

Веббер снова пустил в моем направлении струю дыма.

– Ширли умница, и она ничего не скажет. Говорю, я свое дело знаю.

Я не спускал с него пристального взгляда.

– Уолли – мой сотрудник, я его шеф, и мне нужны его блокноты.

Он кивнул:

– Раз они вам нужны, вы их получите. – Он щелкнул рычажком интеркома. – Мэвис, принесите записные книжки Митфорда. Заверните их во что-нибудь, они нужны мистеру Менсону. – Он посмотрел на меня. – Довольны? А теперь… у меня много работы. У вас, скорее всего, тоже.

– Еще досье Горди, оно мне тоже нужно.

Его лицо приобрело сонное выражение.

– Я же вам говорил, что его украл какой-то псих.

– Не рассказывайте сказок, меня ими не купишь. Я думаю, и не без основания, что никакой кражи вообще не было. Я желаю выяснить, где это досье.

– Неужели? – Как истинный коп, он ничем не выдал своей реакции. – Что вы тут плетете, интересно узнать?

– Я требую это досье. Я уверен, что оно у вас, и хочу его получить.

– Говорю вам, его украли. У меня его нет.

– Горди был убит. Можете сказать Голстейну, что к вам кто-то забрался и выкрал это досье. Или вы дадите его мне, или я расскажу обо всем Голстейну.

– Сколько угодно. – Веббер стряхнул пепел с сигары. Он вел себя совершенно невозмутимо.

– Голстейн наверняка заинтересуется, почему вы не заявили о краже сразу или хотя бы после того, как узнали об убийстве. Он в вас души не чает и будет рад прищемить вам хвост.