— Эх, вот такая некромантия мне по душе! — Подняв кружку, северянин одобрительно поприветствовал хозяина.

— Однако вы, должно быть, голодны. — Повернувшись, бин Гру хлопнул в ладоши.

Из невидимой кухни, находящейся в каком-то немыслимом обломке пространства, появился квартет половых и скорым шагом направился к их столу, неся блюда, доверху наполненные самой разнообразной и обильно приправленной снедью. На последнем подносе лежали длинные куски сырого мяса. Его поставили перед довольным Алитой, который принялся пожирать угощение с величайшим смаком.

— Кушайте! — потчевал их хозяин, с энтузиазмом обгладывая ногу жареного единорога.

— Вынужден отдать вам должное. — Симна нечетко вы говаривал слова, поскольку рот его был набит мясом. — Я видывал путешественников, которые с помощью волшебства вызывали еду. Но целую таверну с кухней, стойкой и посетителями?.. — Он махнул обглоданной куриной ножкой в направлении своего друга. Жаль, что, когда мы пересекали пустыню, при нас не было этой маленькой коробочки!

— Замечательное произведение магического искусства, — кивнул Этиоль, не переставая поглощать значительные количества пищи.

Они ели и пили, казалось, в течение многих часов, пока даже грозный Симна ибн Синд не изнемог. Северянин сидел, откинувшись на спинку стула, выпятив живот, и был похож на беременного шакала. Раздувшийся громадный черный котище лежал около него на полу и спал мертвым сном.

Только Эхомба, к неподдельному изумлению Гру, продолжал есть, размеренно и без видимого вреда для желудка.

— Куда только в вас лезет? Ваш живот лишь слегка увеличился.

Дожевывая вареные овощи, пастух с довольным видом объяснил:

— Тот, кто родился и вырос в засушливой бедной стране, никогда не отказывается от предложенного угощения и приучает тело вмещать довольно много еды в тех редких случаях, когда она доступна в большом количестве.

— Не верьте ни единому слову… О-ох-х-х… — Постанывая, Симна попытался обхватить свой живот обеими руками, но не сумел. Затем он увидел, как Этиоль достал из своей котомки маленькую бутылочку. — Вот видите! Без колдовства не обошлось! Расскажи ему, братец. Какая такая уменьшающая алхимия содержится в крохотном пузырьке, из которого ты тайком отхлебываешь?

— Пожалуйста. — Пастух перевернул бутылочку над своей наполненной тарелкой. Из дырочек в пробке высыпались мелкие белые частицы. — Морская соль. Она не только напоминает мне о доме, я вообще люблю приправлять еду.

Огорченный этим откровением, не содержавшим ничего загадочного, Симна с недовольным ворчанием откинулся на спинку стула. Поглядев вверх, он увидел улыбающееся лицо и прочие составляющие знойной служанки, подносившей им напитки.

— Потанцуешь с одинокой дамой, солдатик?

— Потанцуешь?.. — пробормотал Симна. — Разумеется! — Не без труда поднявшись, он обнял девушку, и они, пошатываясь, направились к свободной площадке напротив тихо игравших музыкантов. Трудно было понять, кто кого поддерживает. С удивлением и восторгом фехтовальщик убедился, что его руки, как и обещал торговец, не проходят сквозь партнершу.

И все это время, к затянувшемуся недоумению коренастого купца, Эхомба продолжал есть.

— Никогда не видел, чтобы даже три человека съедали столько, сколько вы, — открыто изумлялся бин Гру. — А еще я помню кое-что, сказанное ранее вашим другом. Вы действительно волшебник?

— Вовсе нет. Простой пастух с дальнего юга, пасу крупный скот и овец. А теперь объясните мне, Харамос бин Гру, как вы собираетесь помочь нам добраться до далекого Хамакассара?

— Сделать это трудно, но не невозможно. Сначала вы должны… Этиоль Эхомба, вам дурно?

Пастух чувствовал себя не то чтобы плохо, а скорее неустойчиво. Хотя он еще отнюдь не насытился и по-прежнему в значительной мере не потерял своего необыкновенного аппетита, перед глазами все начало расплываться. Смех посетителей коробочной таверны не просто звучал, а эхом отзывался в ушах, а свет в зеркалах за стойкой подернулся дымкой. Очертания предметов стали смутными, и даже округлый купол головы внушительного бин Гру приобрел некоторую расплывчатость. Он что-то говорил пастуху, но его слова вдруг стали такими же неразличимыми, как и лицо, на котором теперь отдельные черты, казалось, беспорядочно плавали: нос менялся местами со ртом, губы наползали на брови…

Взгляд Эхомбы упал на изящный узкий бокал. Вино в нем было светлое и искрилось маленькими пузырьками, приятно щекотавшими нёбо. Наверно, всему виной эти пузырьки, о которых он раньше не имел представления. Подвижные и занимательные, они могли также служить для того, чтобы отвлекать внимание человека от истинного вкуса напитка. И тут он понял, в поданной бутылке вина было нечто такое, что никак не могло вести свою родословную от благородной лозы.

Попробовав посмотреть вверх, Эхомба понял, что не в состоянии даже поднять голову. Негоциант оказался ловкачом. Его грубоватые манеры и откровенные высказывания заставили пастуха поверить, будто их хозяин не из тех людей, которые проявляют терпение в деле. Надо отдать ему должное, он сумел отлично скрыть эту черту своего характера. Щедро потчуя их обильной едой и тонкими напитками, он в то же время выжидал благоприятный момент.

Эхомба попытался что-то пробормотать, но губы и язык служили ему не лучше, чем глаза. Когда начала опускаться тьма, застилая яркий свет зеркал и поглощая теперь уже глумливый смех посетителей, Этиоль увидел, как бин Гру встал и поманил кого-то рукой. Не кого-то из гостей или бестелесных завсегдатаев, а нескольких крупных и проворных мужчин, входивших через пыльный дверной проем.

Потом зрение ему полностью отказало, лишь пищеварение продолжало активно действовать, и желудок оставался единственным органом, еще способным издавать звуки.

III

Когда чувства вернулись к Эхомбе, было еще светло. Мучаясь нешуточной головной болью, он сидел на жестком голом полу пустынного склада. От карманной раскрывающейся таверны и жизнерадостных ее посетителей не осталось и следа. Нигде не было видно и владельца замечательного ларчика.

Слегка пошатываясь, пастух поднялся и наконец обрел равновесие. Его пожитки лежали поблизости, не тронутые вторгшимися людьми, настоящими или мнимыми. Без сомнения, такие, как Харамос бин Гру, считали столь жалкое имущество недостойным внимания, овчинка не стоила выделки. А возможно, алчного торговца отвлекли более интересные дела.

Алита исчез. Большого кота не было ни на полу, где он лежал, ни среди немногочисленных ящиков, ни в углах. Эхомба молча стоял, освещенный солнечным лучом, и изо всех сил старался сложить обрывки воспоминаний, похожие на рваные лохмотья.

Вроде бы люди, появившиеся на складе перед тем, как он потерял сознание, что-то несли с собой. Что?.. Сильно зажмурив глаза, пастух пытался вспомнить. Змеи? Нет — веревки. Веревки и цепи. Эхомба никогда не видывал котов, подобных Алите, до того, как спас его от неистового смерча. Его четвероногий спутник, помесь льва и гепарда, был уникален. А Харамос бин Гру, как он сам говорил, торговал редкостными вещами…

Поняв, где должен находиться кот, пастух отправился на поиски своего второго товарища.

И нашел его в дальнем углу, в самом разгаре тщетных попыток физически совокупиться с пивным бочонком. Лишь наполовину проснувшийся и полупьяный, с придурковатой улыбкой на лице, Симна бормотал:

— Ах, Мелинда, милая Мелинда. Какая ты сочная, Мелинда…

Эхомба с силой пихнул бочку. Емкость откатилась, а ее человеческий партнер шлепнулся на пол. Лежа на спине, Симна ибн Синд заморгал и попытался встать. Рукой он шарил в поисках меча, висевшего на боку, но пальцы все время промахивались, хватая воздух.

— Что такое? Кто посмел?.. Ох, ради Гвасика, моя голова!

— Поднимайся. — Эхомба, нагнувшись, протянул руку.

С хмурым и сконфуженным видом северянин принял помощь.

— Полегче! Не дергай так сильно!

Эхомба, взяв товарища обеими руками под мышки, помог ему встать прямо. Коренастый воин высвободился не сразу.

— Все в порядке, Этиоль. Я в норме. — Он то и дело протирал глаза, словно пытаясь избавиться от застилавшей их пелены. — Клянусь Гхофотом, нас опоили каким-то снадобьем!

— И очень даже успешно. — Пастух смотрел на дверь. Она висела на одной петле, готовая упасть от малейшего прикосновения. Одурманили Алиту или нет, но без боя, видимо, взять зверя не удалось. — Они похитили нашего друга.

— Кого? Кота? Кто его похитил? — Симна слегка пошатнулся.

— Наш приятель Харамос бин Гру. Со своими помощниками, которые выжидали подходящего момента. Однако он нам не лгал. Он не давал слова не красть нашего спутника. — Эхомба задумчиво осмотрел дверь. — Черного кота можно продать за большие деньги коллекционерам редких животных. Странники, приходившие в деревню, рассказывали, что в больших богатых городах такие любители встречаются довольно часто. Полагаю, их немало в столь крупном и роскошном городе, как Либондай.

— Что ж, идем! — Норовя вытащить меч, Симна качнулся в направлении двери. — Догоним их!

Эхомба положил ладонь на плечо товарищу.

— С какой стати? — мягко возразил он.

Симна с удивлением уставился на своего флегматичного и непритязательного друга. Как и всегда, в его тоне и выражении лица не было ни малейшего намека на неискренность.

— Что ты имеешь в виду: «с какой стати»? Кот — наш друг, наш союзник. Он не раз спасал нам жизнь.

Пастух едва заметно кивнул:

— По собственному выбору. Таково бремя, которое он решил взять на себя. Но если бы нам троим пришлось голодать, он бы сперва съел тебя, а потом и меня.

— В подобном положении я бы его тоже съел, хотя кошки мне не очень нравятся — слишком жилистые. Но сейчас другая ситуация.

— Он мне нравится. Однако не до такой степени, чтобы рисковать своей жизнью и благополучным исходом путешествия, врываясь в разбойничий вертеп и пытаясь его спасти. Может, ты, Симна, не понимаешь этого, но он бы понял.

— Понял бы, как же! Задал бы ты этот вопрос, глядя прямо ему в мохнатую морду?.. Оставайся, если считаешь нужным, а я иду за ним. — Северянин повернулся и спотыкающимся, но тем не менее величественным шагом направился к двери.

— А как же данное мне тобою обещание?

Симна бросил через плечо:

— Оно будет выполнено — после того, как я спасу Алиту.

— У тебя ничего не выйдет.

— Где это написано? Кто ты такой, чтобы истолковывать еще не перевернутые страницы Судьбы? Думаешь, никто не способен на геройство, кроме как в твоей компании?

— Да ты погляди на себя! Едва ноги передвигаешь! — Не прозвучал ли в голосе пастуха намек на замешательство?

Симна нетвердой походкой продолжал пробираться к выходу.

— Даже в стельку пьяный я управляюсь с мечом лучше, чем трое трезвых как стеклышко воинов. — Он остановился перед качающейся дверью и нахмурился. — Здесь вроде бы была ручка.

— Не имеет значения. — Эхомба, вздохнув, подошел к товарищу. — Толкни, и она скорее всего сорвется с последней петли.

— Ага. — Симна последовал совету и был вознагражден грохотом, с которым поверженное препятствие рухнуло на пол. — Пожалуй, кое-какие страницы Судьбы ты способен расшифровать.

— Судьба тут ни при чем. — Пастух шагнул мимо него. — Просто сейчас я вижу нормально, а ты нет. Пошли.

— Точно. — Симна ибн Синд выпрямился во весь рост. — Э-э-э… Куда мы идем?

— Попытаемся освободить кота, если его действительно захватил корыстный бин Гру. Я бы не прочь бросить Алиту, не прочь оставить и тебя, да вот только, если вас убьют, это навеки станет моей виной. А у меня на душе и без того слишком много тяжестей, чтобы еще обременять ее вашей глупой смертью.

— Ох, Этиоль Эхомба, тебе меня не провести. — Лицо Северянина расплылось в широкой усмешке. — Ты попросту искал предлог, разумного объяснения, чтобы отправиться за котом.

Пастух не ответил. Он уже прошел в дверь и направлялся к порту.

Несмотря на похвальбу Харамоса бин Гру относительно своих коммерческих успехов, а возможно — и благодаря им, друзьям не удалось отыскать никого, кто слышал бы об этом негоцианте. В ответ на бесконечные расспросы маклеры, матросы и слуги, купцы и лоточники лишь ошеломленно таращились, недоуменно качали головами или безразлично ухмылялись, иногда презрительно поглядывая на вопрошавших. Простое одеяние Эхомбы и неопределенный статус Симны низводили путников ниже уровня, заслуживающего внимания добропорядочных горожан. Те, кто отвечал на вежливые вопросы, ничего не знали вследствие своего общественного положения, а те, кто мог быть осведомлен, зачастую не считали нужным отозваться.

— Так мы ничего не добьемся. — Симна по-прежнему был полон решимости, однако от уныния его голос осип, словно от простуды.

— Может быть, мы неправильно взялись за дело. — Эхомба немигающим взглядом смотрел в сторону моря и южного горизонта. В поле его зрения попал корабль, и пастух моргнул. — Вместо того чтобы расспрашивать прохожих, нам следовало бы найти того, кто способен видеть с помощью иных средств.

— Ясновидящий? — Симна неуверенно глянул на друга. — А сам-то ты разве не ясновидящий, долговязый братец? Разве ты не умеешь предвидеть?

— Неужели, если бы умел, толковал бы сейчас об этом? Когда же ты поймешь, Симна, что я самый обыкновенный человек?

— Когда в твоем присутствии перестанут происходить разные чудеса. Впрочем, готов согласиться, что ты не провидец. — Северянин повернулся, чтобы влиться в суматошный водоворот людей и других существ, заполнявших порт. — Если этот скучный народец не может ответить нам, где найти бин Гру, то пусть бы хоть сказали, где найти того, кто сумеет ответить.

Им указали на крохотную витринку в каменном здании, рядом с которой находилась узкая закрытая дверь, похожая на вертикально поставленную дощечку. Вывеска над дверью не содержала никакого имени, а лишь была испещрена множеством незнакомых Эхомбе букв. Более светский Симна распознал обрывки двух разных языков и, соединив кое-какие слова, умудрился извлечь из них некоторый смысл, словно воссоздавая сок из концентрата.

— Молешон Всеведущий, — перевел он своему спутнику, — Постигающий Миры и Подающий Мудрые Советы. — Симна хмыкнул. — Давай поглядим, что он может нам предложить.

— А чем мы отблагодарим его за услуги? — забеспокоился Эхомба.

Северянин вздохнул:

— После того как мы расплатились за переправу через Абокуа, у меня еще осталось немного золота членгуу. Во всяком случае, более чем достаточно, чтобы удовлетворить какого-то низкопробного портового мудреца.

Дверь была не заперта, и когда они вошли, звякнул маленький колокольчик. Непритязательная гостиная была завалена пыльными инкунабулами[3], на столе громоздились старые книги сомнительного происхождения и подпорченные продукты на несвежей скатерти. Все это не вселяло особых надежд.

Человек, вылезший им навстречу из задней комнаты, походил на барсука, пытающегося выбраться из слишком тесной норы. Внешний вид Молешона Всеведущего говорил о куда большем достатке, нежели его жилище. У этого низкорослого и худого индивида было узкое лицо, блестящие, как у хорька, глазки, козлиная бородка, словно пересаженная с лица гораздо более крупного человека, ниспадающие на плечи седые волосы, а руки двигались быстрее, чем у профессионального картежника.

— Добро пожаловать, добро пожаловать, Источники Тысячи Щедрот! Чем могу служить? — Он не столько сел, сколько плюхнулся в кресло, стоящее у стола. Эхомба подумал было, что древесина не выдержит натиска, однако сиденье и спинка устояли: — Желаете найти неверную возлюбленную? — Провидец недовольно ухмыльнулся Симне. — Ищете хорошо оплачиваемого должность в Либондае? Хотите знать, где лучший постоялый двор или как отыскать самых сочных девочек? Вас интересует человеческая натура, а может, заразились какой-то пустяковой, но стыдной болезнью, которую надо вылечить?

— Мы кое-что потеряли. — Эхомба не сел. Когда предоставлялся выбор, пастух зачастую предпочитал стоять. Впрочем, в комнате все равно было еще только одно кресло, которое уже захватил Симна.

— Рассказывайте, рассказывайте. — Говоря, Молешон быстро постукивал кончиками пальцев один о другой.

— Хочу лишь на секунду отвлечь вас, — вставил любопытный Симна, — но какова человеческая натура?

— Запутанная, друг мой. — Ясновидящий протянул открытую ладонь. — За пол золотого ксаруса готов разъяснить.

— Ближе к делу. — Эхомба хмуро посмотрел на своего спутника.

Тот беспомощно пожал плечами:

— Мне всегда хотелось это знать…

— Хоть я и не оракул, Симна, но мог бы сам ответить тебе на этот вопрос. — Снова повернувшись к хозяину, пастух объяснил причину их появления и просьбу.

— Понимаю, понимаю. — Теперь, когда Молешон получил пищу для размышлений, его пальцы застучали гораздо быстрее. — Очень большой и похож на кота, правильно?

Эхомба кивнул:

— И способен говорить на обычном человеческом языке.

— Замечательное животное, вне всякого сомнения, вне всякого сомнения. Выходит, у вас его похитил Харамос бин Гру?

— Хитрый ублюдок, — поделился с ясновидцем Симна. — Но все это случилось только вчера, так что он не мог далеко уйти. Не с сопротивляющимся Алитой.

— Полагаю, и тот, и другой еще в городе. — Эхомба выказывал некоторое безразличие к происходящему, однако Симба достаточно хорошо знал своего друга. — Чтобы найти покупателя на такого кота, потребуется время. К тому же столь умный торговец, как бин Гру, не примет первое попавшееся предложение, а будет ждать наилучшей цены.

— Господа, господа, вам повезло. — Тщедушный предсказатель улыбался лучезарной улыбкой. — Вы обратились к тому, кому следует. Мне не только известно имя Харамоса бин Гру; за незначительное вознаграждение я сделаю так, что кота вам вернут! Ваши жизни не подвергнутся ни малейшей опасности. В этом городе множество людей, которых можно склонить на подобное предприятие за жалкие гроши. Если вы подождете здесь, заняв себя моими книгами и безделушками, то я все устрою. — Он встал с кресла. — Похищенный друг будет с вами сегодня же вечером!

— Гуиустос свидетель, — провозгласил Симна, — я аплодирую вашей предприимчивости, господин Всезнающий! — Его лицо слегка помрачнело, голос упал. — А сколько именно это «предприятие» будет нам стоить?

Всеведущий назвал цифру, которая поразила северянина, поскольку равнялась почти всем их запасам. Однако если ясновидящий сможет выполнить свое обещание, они будут избавлены как от опасности, так и от хлопот.

Молешон скрепил договор, согласившись принять половину платежа немедленно, с тем чтобы он смог нанять нужных людей, а оставшуюся часть — после благополучного возвращения Алиты.