И чтобы облегчить освоение этих знаний и помочь освободиться из плена околоэкономических культовых мифов, были опубликованы “Краткий курс…” и “Мёртвая вода” (начиная с редакции 1998 г.), в которых затронутые в Части 1 настоящей работы вопросы разсмотрены более обстоятельно с позиций Достаточно общей теории управления.

После внесения ясности в понимание политэкономии индустриальной цивилизации можно обратиться к разсмотрению кредитно-финансовой системы и некоторых вопросов, связанных с её функционированием, поскольку именно она является тем макроэкономическим средством, к власти которого наиболее чувствительны все без изключения «микроэкономики».

1.4. О кредитно-финансовой системе и её взаимосвязях с планированием макроуровня и микроэкономикой

Микроуровень производственно-потребительской системы общества, помимо производственной специализации, определяющей отраслевую принадлежность фирм, характеризуется тем, что управление внутренним продуктообменом фирмы в технологическом процессе выражается изключительно в адресном отдании приказаний и адресном предоставлении отчётности о ходе и результатах выполнения приказаний. Такой способ управления имеет естественные пределы роста структур, превысив которые, он утрачивает эффективность, а порождённые структуры саморазрушаются под бременем неизбежных ошибок администраторов.

Вследствие этого потребности людей как личные, так и обществ в целом, исторически реально не могут быть удовлетворены на основе директивно-адресного управления продуктообменом, какое обстоятельство и порождает макроуровень экономики, охватывающий множество специализированных видов разнородных производств (отраслей). Вместе с макроуровнем возникает и торговля — не управляемый директивно-адресно продуктообмен.

Торговля изначально была меновой: продукт собственного производства обменивался по одноходовой схеме «Т₁—Т₂» непосредственно на продукт чужого производства, необходимый для удовлетворения собственных потребностей или изпользования в своём дальнейшем производстве.

Среди всего разнообразия продуктов были удобообмениваемые и неудобообмениваемые в прямом продуктообмене, и это обстоятельство замедляло продуктообмен макроуровня, тем самым сдерживая рост общественного производства. Вследствие этого особое положение заняли наиболее удобообмениваемые продукты, принявшие на себя роль товара промежуточного обмена (Д) в двухходовой схеме «Т₁—Д — Т₂» при затруднительности или невозможности осуществления прямого обмена «Т₁—Т₂». Наиболее удобообмениваемые продукты образовали «денежную группу» товаров в меновой торговле.

Можно считать, что переход общества к продуктообмену макроуровня по двухходовой схеме «Т₁—Д — Т₂» положил начало становлению и развитию кредитно-финансовых систем. Изначально кредитно-финансовая система обеспечивала саморегуляцию в обществе продуктообмена макроуровня.

Впоследствии настройка режима саморегуляции стала управляемой.

При этом кредитно-финансовая система стала средством опосредованного управления[64] продуктообменом макроуровня, а «стихия» рынка продуктов и услуг подчинилась «заклинателям» денежной «стихии», которых — исторически реально (в их большинстве) — интересует только поддержание своей платёжеспособности в ходе операций с товарами-посредниками «Д», входящими в денежную группу. После того как, этот профессиональный паразитизм обрёл надгосударственный мафиозно-корпоративный характер (ещё в древности[65]), свобода частного предпринимательства и свобода торговли стали ложными мифами-наваждениями.

Однако от этих наваждений одурело большинство населения, и зависимость частного предпринимателя ПЕРСОНАЛЬНО от административного диктата государственного чиновника, рабовладельца, феодала или какого-то иного начальника сменилась не менее жестокой массовой зависимостью от денежной «стихии». Корпорация же ростовщиков и менял «прикинулась» обыкновенными частными предпринимателями и не возпринимается одуревшим большинством в качестве рабовладельцев и повелителей поработившей их всех денежной «стихии», заложниками которой стали и сами её «заклинатели» — ростовщики и менялы.

В нормальном же нравственно здоровом обществе кредитно-финансовая система должна быть средством сборки множества ПРОИЗВОДЯЩИХ действительно полезные людям продукты и услуги МИКРОЭКОНОМИК в целостную макроэкономику — многоотраслевую производственно-потребительскую систему.

Вне зависимости от того, как кредитно-финансовая система справляется с задачей сборки макроэкономики, она несёт ещё одну функцию: она является инструментом саморегуляции разпределения в обществе произведённого в условиях, когда спектр предложения продукции[66] хоть в чём-то ниже спектра запросов общества, не ограниченных покупательной способностью физических и юридических лиц.

Управленческой значимостью макроуровня обладают прежде всего эти две функции кредитно-финансовой системы:

• быть средством сборки макроэкономики из множества микроэкономик;

• быть инструментом саморегуляции разпределения произведённого в условиях недостаточности спектра предложения по отношению к свободным запросам общества.

Будучи одним из средств сборки макроэкономики из множества микроэкономик[67] и инструментом УПРАВЛЯЕМОЙ саморегуляции разпределения, кредитно-финансовая система — как инструмент управления макроуровня — в нравственно здоровом обществе должна обеспечивать скорейшее изчерпание дефицита предложения продукции и услуг по демографически обусловленному спектру потребностей и впредь устойчиво поддерживать продуктообмен в соответствии с потребностями общества в его полном и гарантированном удовлетворении.

Всё остальное — либо сопутствующие двум названным функциям полезные эффекты, либо разнородные извращения предназначения кредитно-финансовой системы и паразитизм на труде и жизни людей и на биосфере.

Исторически реально: если кредитно-финансовая система неспособна поддерживать производство и разпределение макроуровня в русле указанного предназначения, то это потому, что она злоумышленно настроена так, дабы деградационно-паразитический спектр производства подавил демографически обусловленный. В этом случае множество мелких и крупных предпринимателей, чиновников, их экономических консультантов, журналистов, чья психика порабощена “элитарными” амбициями и экономическими теориями «для клерков», являются изполнительными механизмами, ведущими общество к самоубийству и порабощению его деградировавших остатков во изполнение воли закулисных менеджеров библейско-талмудического проекта порабощения всего человечества.

Это обстоятельство приводит к тому, что предприниматель (а равно руководитель государственного предприятия), — если он заинтересован в процветании руководимого им предприятия и семей работающих на нём людей (включая и его собственную семью), — оказывается перед необходимостью отдания предпочтения тем или иным политическим партиям и политическим деятелям. То же касается и любого труженика, предпринимателем не являющегося.

Как показывает историческая практика, нет таких политических партий и политических деятелей, которые в своих программах прямо бы заявляли, что в результате их прихода к государственной власти подавляющее большинство предприятий государственного и частного секторов народного хозяйства будут поставлены на грань банкротства или обанкротятся; что под ух руководством страна придёт к военной или культурной катастрофе. В своих предвыборных программах все они без изключения разсказывают, как всему народу будет хорошо, если они будут оказывать решающее воздействие на политику государства.

Но поскольку далеко не все из них в такого рода заявлениях опираются на экономические теории «для хозяев» и теории «для очень больших хозяев», то вопрос отдания предпочтения тем или иным политическим силам в его существе есть вопрос о том, как отличить циничных обманщиков и пустобрёхов (типа А.Гитлера, Е.Т.Гайдара и Г.А.Явлинского) от политиков, которые реально способны обеспечить развитие общества и эффективность предпринимательства в русле признаваемой большинством общества полезности: производства, разпределения, внешней и внутренней торговли.

А это требует соотнесения партийной пропаганды с содержательной стороной экономических теорий «для очень больших хозяев», которых однако в публичной экономической науке толпо-“элитарного” общества не содержится.

В публичной экономической науке «для клерков» кроме отсутствия управленчески значимых понятий, характеризующих производство и потребление в их натуральном виде (спектры демографически обусловленных и деградационно-паразитических потребностей) также отсутствует целый ряд управленчески значимых понятий, характеризующих саму кредитно-финансовую систему и её связи с продуктообменом как таковым. Собственно это обстоятельство и делает экономические теории «для клерков» метрологически несостоятельными[68] и, как следствие, — не пригодными для решения экономических задач макроуровня с наперёд «заказанными», обещанными и гарантированными результатами.

Изходным понятием, обеспечивающим метрологическую состоятельность финансово-экономических теорий для хозяев, является понятие: инвариант прейскуранта.

Инвариант прейскурантаизначально характеризовался тем, что в системе меновой торговли, когда продукты обмениваются друг на друга по двухходовой схеме «Т₁—Д — Т₂» среди товаров денежной группы выделяется один товар, который:

• во-первых, — полноправный участник натурального продуктообмена меновой торговли в силу того, что обладает какими-то иными видами полезности помимо того, что он постоянно выполняет функцию товара посредника в двухходовой схеме «Т₁—Д — Т₂»;

• во-вторых, в его количестве общепризнанно выражаются цены всех остальных продуктов на рынке во всех операциях продуктообмена меновой торговли (вследствие этого обстоятельства цена единицы учёта самого продукта-инварианта, выраженная в количестве инварианта, всегда единица, что и даёт название термину «инвариант прейскуранта»; иными словами, инвариант на инвариант всегда обменивается в пропорции 1:1).

В эпоху меновой торговли глубокой древности, как свидетельствуют законы вавилонского царя Хаммурапи, общество, признавая равноправность платежей зерном и золотом, тем самым признавало их в качестве двух инвариантов прейскуранта. Позднее в толпо-“элитарном” обществе правящая “элита”, изходя из своих деградационно-паразитических потребностей, отказала зерну в праве быть инвариантом прейскуранта, и цивилизация длительное время жила при золотом инварианте.

В экономических изследованиях и расчётах в качестве инварианта прейскуранта может быть избран всякий товар, в том числе и товар не принадлежащий к признаваемой обществом денежной группе.

Термин, понятие «инвариант прейскуранта» не нужны экономической науке и практике только в одном случае: если они не знают, как его избрать для того, чтобы изпользовать для решения задач управления макроуровня.

Но не знают они этого потому, что обслуживают потребности “элиты” по деградационно-паразитическому спектру.

Инвариант-золото служил и материалом для изготовления средств платежа — монет и стандартных слитков. В силу этого обстоятельства вся эпоха обращения золота и прочих денежных металлов в качестве средств платежа (т. е. по крайней мере, до начала ХХ века) представляет собой эпоху натурального продуктообмена по схеме «Т₁—Д — Т₂».

Эта эпоха отличается от эпохи меновой торговли в традиционном понимании всего лишь тем, что «фасовка» инварианта в стандартные монеты была перенесена из торговых рядов рынка в казначейство. Но это различие того же характера, что и различие между покупкой помидоров на вес на рынке и покупкой заранее разфасованных помидоров в супермаркете.

Средство платежа отличается от инварианта прейскуранта тем, что будучи, как и инвариант прейскуранта, измерителем цен на все товары, средство платежа может не обладать никакими иными видами достаточно широко признаваемой полезности, кроме как выполнять роль товара посредника в двухходовой схеме обмена «Т₁—Д — Т₂» либо участвовать в одноходовой схеме

«Т — Д», когда оно принимает на себя роль средства накопления номинальной платёжеспособности.

Всякое средство платежа, не обладающее полезностью вне сферы денежного обращения, сопровождающего и поддерживающего производственный и потребительский продуктообмен и признаваемое в одних сделка купли-продажи, может отвергаться в других сделках купли-продажи. Но и не обладая какими-то иными видами полезности кроме как быть средством платежа и накопления номинальной платёжеспособности, средство платежа может признаваться в этих качествах достаточно широкими слоями общества на протяжении длительного времени.

В экономических теориях «для клерков», понятийный и терминологический аппарат которых бездумно унаследован из эпохи обращения монет из «драгоценных металлов» и золотого стандарта, регулировавшего обмен бумажных денег на золотые монеты и слитки, функции инварианта прейскуранта и средств платежа разсматриваются как различные функции одних и тех же денег.

После того как прежний инвариант прейскуранта (золото) и средства платежа (числа на кредитной и банковской бумаге и безналичные — на счетах, выражающие номинальную платёжеспособность) разделились и перестали быть одними и теми же деньгами, экономические теории «для клерков» утратили метрологическую состоятельность, в результате чего изчезла возможность однозначного сопоставления финансовых показателей производственно-потребительских систем со спектрами производства и потребления в их натуральном выражении; а также изчезла автоматически гарантированная корректная сопоставимость финансовых показателей одной и той же многоотраслевой производственно-потребительской системы, относящихся к разному времени — датам и интервалам.

Но без возможности однозначного сопоставления финансовых показателей разных дат и интервалов, показателей разных регионов невозможен ни анализ, ни прогноз, ни моделирование, ни планирование, ни управление экономикой на макро- и на микро- уровнях. Вследствие этого вся экономическая наука обеспокоена только одним — как продать себя, а её расчёты и рекомендации если не прямо вредоносны, то безполезны и не интересны никому, кроме экономической тусовки.

Однако инвариант прейскуранта, будучи измерителем цен всех остальных товаров, в общем случае не является базой прейскуранта, определяющей уровни всех остальных цен, включая и курсы валют (их относительные цены) разных государств. Поэтому в наши дни все предложения возродить золотой стандарт произтекают из глубокого непонимания различий инварианта прейскуранта и средств платежа, а также непонимания обусловленности возможностей разпределения продукции её производством.

«Гальванизация трупа» золотого стандарта и даже возобновление золотого обращения безполезны для роста экономического благосостояния.

Так в Испании — в эпоху безупречного золотого обращения — с 1492 по 1600 год цены на товары в их золотом исчислении выросли втрое. Это произошло вследствие того, что спектр производства всей остальной продукции в расчёте на душу населения практически не изменился, а количество золота, в том числе и в денежном обращении, значительно возросло благодаря его притоку из Америки, ограбление которой только началось.

Этот исторический факт показывает, как цена золотого инварианта упала по отношению к другому инварианту — неявному (зерну), не признаваемому обществом в таковом качестве, но вне зависимости от этого определяющему уровни и соотношения всех остальных цен. Этот пример приводит к понятию: база прейскуранта.

База прейскуранта представляет собой малочисленную группу товаров, каждый из которых обладает следующим свойством: значительный подъём цен на него в течение непродолжительного времени вызывает значительный рост себестоимости производства подавляющего большинства остальных товаров. Причиной роста себестоимости производства остальных товаров является прямое или скрытое в полуфабрикатах и комплектующих потребление этого продукта в производстве остальных продуктов (если не всех, то их подавляющего большинства).

Естественно, что рост себестоимости производства сопровождается ростом рыночных цен, хотя при этом изменяются и пропорции ценовых соотношений разных пар товаров, и рентабельность разных отраслей, поскольку цены обусловлены не только себестоимостью производства, но и разпределением всегда ограниченного платёжеспособного спроса по спектру предложения продукции и услуг.

Соответственно сказанному, для обеспечения сопоставимости экономических расчётов, экономических анализов и прогнозов, для осуществления планирования общественно-экономического развития на длительных интервалах времени следует избирать инвариант прейскуранта, принадлежащий к его базе на протяжении всего разсматриваемого периода.

Как известно большинству из школьного курса физики, и о чём не следует забывать обывателям, политикам и экономистам:

«Полезная работа, производимая каким-либо устройством» = «Коэффициент полезного действия (КПД) устройства» ×«Количество энергии, введённой в устройство»

Однако нас может интересовать «полезная работа», производимая некой системой, но понимаемая не в смысле механической работы (термин физики). В этом случае «полезная работа», «полезный эффект» сохраняют количественное выражение, но обретают какую-то иную размерность, отличную от размерности в физике единиц учёта механической работы и энергии. В этом случае и КПД также обретает размерность:

[КПД] = [название единицы учёта полезного эффекта] / [название единицы учёта количества энергии, вводимой в систему].

Производственная система общества также как и всё прочее подвержена действию общефизического закона сохранения энергии, одним из выражений которого является формула «про КПД».

Полезный эффект, получаемый от производственной системы общества, в его натуральном выражении — спектр производства продукции конечного потребления.

Но если вынести за скобки время, необходимое для наращивания производственных мощностей в каждой отрасли, и засчитать полезным также и всё внутрипроизводственное потребление промежуточных продуктов (поскольку без них невозможно обойтись в производстве конечных продуктов при существующих технологиях), то уровень производства по каждой позиции номенклатуры спектра производства ограничен КПД технологических процессов соответствующей отрасли и количеством, вводимой в неё энергии (коэффициенты полезного изпользования сырья и комплектующих в технологиях при таком подходе должны быть включены в энергетические КПД). Соответственно:

Весь спектр производства ограничен сверху:

• значениями отраслевых КПД технологий (размерность КПД технологий — [единица учёта количества продукции] / [кВт×час]);

• количеством энергии, вводимой в производственную систему в целом;

• распределением энергии между её отраслями.

Сказанное означает, что при переходе от натуральных показателей производственно-потребительской системы к их денежному выражению энергетическая база прейскуранта выявляется в качестве его первичной базы. Иными словами цены на энергию, на энергоносители задают уровень всех остальных цен, при сложившихся и медленно — по отношению к динамике производства — меняющихся запросах общества.

Оговорка, выделенная курсивом, подразумевает, что потребности людей первичны по отношению к ценообразованию. Все люди сопоставимы друг с другом только как потребители по демографически обусловленному спектру потребностей. Именно поэтому управленческой значимостью обладает стоимость «нормочаса» работы, которая определяет платёжеспособность населения и, как следствие, — его покупательную способность и во многом спектр потребления. Но стоимость «нормочаса» безполезна для оценки производственных результатов.

Управленческой значимостью обладает отношение тарифов на электроэнергию и стоимости «нормочаса» в разных отраслях и регионах в сопоставлении со стоимостью демографически обусловленного спектра потребления в них[69].

Энергетическая база прейскуранта неизменно существует на протяжении всей истории цивилизации, хотя и изменяется по составу входящих в неё энергоносителей и удельному весу каждого из них в производственной деятельности общества. А вся история нынешней глобальной цивилизации может быть разделена на две эпохи:

• до середины XIX века — эпоха производства преимущественно на основе преобладания биогенной энергии, източником которой является фотосинтез растений (вследствие чего во все эпохи продуктивность природной флоры и культурного растениеводства лежит в основе благосостояния всякого общества и человечества в целом);

• с начала ХХ века — эпоха производства преимущественно на основе преобладания техногенной энергии.

Обе эпохи наложились друг на друга в несколько десятилетий второй половины XIX — первой половины ХХ веков, когда осуществлялся переход производства с биогенных энергоносителей на техногенные.

Соответственно сказанному общество в эпоху Хаммурапи не ошибалось, признавая зерно в качестве инварианта прейскуранта, поскольку в те времена зерно было основным източником биогенной энергии как для людей, так и для рабочего скота. Именно количество зерна, стабильно доступного для потребления, задавало «потолок», выше которого не могли подняться производственные возможности цивилизации в ту эпоху, при той технологической базе.

В наши дни и профессиональная экономическая наука, и обыватели глубоко ошибаются, избрав в качестве псевдоинварианта и псевдобазы прейскуранта доллар — платёжную единицу одной из многих стран, вопреки тому, что ни одна современная платёжная единица не принадлежит к первичной — энергетической — базе прейскуранта и вообще не является полноправным участником производственного и потребительского продуктообмена, но только сопровождает и поддерживает его.

Со второй половины ХХ века наилучшим инвариантом прейскурантов внутреннего рынка научно-технически развитых стран и прейскуранта глобального рынка является килоВатт×час электроэнергопотребления, поскольку:

• подавляющее большинство хозяйствующих субъектов являются потребителямиэлектроэнергии;

• тарифы на электроэнергию входят в энергетическую базу прейскуранта;

• килоВатт×час инвариантен (безразличен) и по отношению к первичным энергоносителям, потребляемым электростанциями, вследствие чего он способен пережить и смену первичных энергоносителей вследствие научно-технического обновления энергетики.

• килоВатт×час инвариантен и по отношению к переходу цивилизации от сетевого снабжения электроэнергией к каким-то иным способам и видам техногенного энергообеспечения производственно-потребительской системы и её компонентов[70].

При этом весь финансово-экономический анализ и прогнозы обретают метрологическую состоятельность и сопоставимость на исторически длительных интервалах времени на основе выражения всех расчётных и реальных цен, себестоимостей и прочих финансовых показателей в килоВатт×часах.

Но и при электроэнергетическом инварианте недопустимо забывать, что во всех прочих отраслях помимо сельского хозяйства может быть занято людей не больше, чем способна прокормить сельскохозяйственная инфраструктура и обслуживающий её персонал (в противном случае недостаточность собственного производства должна гарантировано покрываться импортом). Вследствие этого динамика соотношения численности занятых в сельском хозяйстве и в остальных отраслях подчинена продуктивности сельского хозяйства и, прежде всего, — растениеводства и природной флоры (фотосинтез растений в основе всего).

Наилучший инвариант наших дней и обозримой перспективы — именно килоВатт×час электропотребления, а не «тонна условного топлива» потому, что «тонна условного топлива» — абстракция, порождённая в безплодной попытке найти базу для сопоставления результатов экономических расчётов и анализа хозяйственной деятельности при нежелании отказаться от наследия публичной экономической науки «для клерков».

«Тонна условного топлива» имеет ограниченное право на существование при анализе энергетического комплекса отраслей, но она не пригодна для долгосрочного экономического анализа, прогнозирования и планирования потому, что характер её связи с реальными энергоносителями меняется вместе с изменением технологической базы производства и, прежде всего, энергетических отраслей. В отличие от неё «килоВатт×час электроэнергопотребления» остаётся одним и тем же вне зависимости от того, какой спектр первичных энергоносителей лежит в основе его получения, и как этот спектр изменяется в результате научно-технического прогресса.

Изходя из избрания неизменного килоВатт×часа техногенного энергопотребления в качестве инварианта прейскуранта, принадлежащего к его энергетической базе, долгосрочное планирование производства по демографически обусловленному спектру потребностей можно вести в форме моделирования и оптимизации вариантов разпределения в преемственности производственных циклов энергопотребления между специализированными отраслями, производящими продукцию и услуги.

Также следует иметь в виду, что план должен задавать уровни производства в отраслях, ниже которых оно не должно падать, а не рекордные высоты, в попытке «перепрыгнуть» через которые многоотраслевое производство неизбежно рухнет, не будучи обеспечено необходимыми мощностями и ресурсами.

При высказанном подходе в план изначально и целенаправленно закладывается некоторый запас устойчивости, который оставляет свободные ресурсы, необходимые для компенсации возможных ошибок планирования и управления и преодоления непредвиденных обстоятельств (стихийных бедствий, катастроф и т. п.). В этом случае весь научно-технический прогресс представляет собой повышение эргономических характеристик продукции и сроков её эксплуатации (где это имеет смысл), рост отраслевых КПД, рост КПД бытовой и прочей непроизводственной техники, а также опережающий (по отношению к плану) рост энерговооруженности отраслей. Всё это идёт в запас устойчивости плана. Соответственно в реальной жизни не может быть хуже, чем было запланировано, если при осуществлении плана общественно-экономического развития государство средствами налогово-дотационной политики поддерживает межотраслевые и межрегиональные пропорции платёжеспособности, управляя порогами рентабельности производств сообразно плану, реагируя на реальное изменение цен рынка.

То, что Госплан СССР:

• не отказался от метрологически несостоятельной политэкономии «мрак-сизма», которая, будучи основана на категориях, не поддающихся объективному измерению, не может быть связана с практической бухгалтерией;

• пытался адаптировать к условиям СССР управленчески безграмотные экономические теории и модели западной науки «для клерков»;

• СВОЕВРЕМЕННО не пришёл, изходя из его же богатой практики, к высказанным выше выводам самостоятельно,

— главный методологический порок системы планирования в СССР и его школ финасово-экономического образования, обусловленный злонравием советской “элиты”, и научной “элиты”, прежде всего.

При “элитарном” желании сориентировать макроэкономику общества на заведомо непредсказуемый деградационно-паразитический спектр потребностей система демографически обусловленного долгосрочного планирования не только не нужна, но и является прямой помехой осуществлению всякой злонравной политики. Это положение, справедливое и для глобальной экономики человечества наших дней, объясняет и всю нравственную подоплёку и характер реформ в СССР и России с 1985 по 1999 г. включительно.

Во многоотраслевой производственно-потребительской системе цены на товары, входящие в базу прейскуранта, принадлежат к числу факторов, которые прямо или косвенно задают «пороги рентабельности» — значения себестоимости производства, при падении цен ниже которых производство и своевременное возобновление производительных сил становятся убыточными. Базы прейскуранта играют эту роль как при явном инварианте, так и при не выявленном инварианте.

С появлением и признанием бумажных, так называемых «кредитных денег» и «банковских денег» (банкнот), произошло разделение явного инварианта прейскуранта (золото в те времена) и основного средств платежа — носителя значения номинальной платёжеспособности, признаваемой участниками продуктообмена (бумажки-«фантики»). Появление средства платежа, не обладающего никакой полезностью вне кредитно-финансовой системы, качественно изменило характер ценообразования в сопоставлении с эпохой меновой торговли (продолжавшейся до конца эпохи золотого обращения).

Вследствие разделения явного инварианта и средств платежа покупательная способность и номинальная платёжеспособность также стали различными финансово-экономическими показателями, которые могут изменяться независимо друг от друга. Различие между ними следующее:

• номинальная платёжеспособность выражается непосредственно в количестве средств платежа;

• покупательная способность выражается только в спектрах потребления — той или иной «потребительской корзине», которую можно приобрести на определённую номинальную сумму средств платежа при сложившемся номинальном прейскуранте.

Номинальная платёжеспособность является мерилом покупательной способности и экономического благосостояния только при определённом прейскуранте и определённом спектре потребления («потребительской корзине»). Сама по себе она никакой управленческой значимостью не обладает.

Соответственно хозяевами всего являются те, кто непосредственно или косвенно, управляют в своих интересах покупательной способностью денежной единицы и разпределением номинальной платёжеспособности среди участников производственного и потребительского продуктообмена. Сопутствуя этому, протекает переразпределение покупательной способности, что, в свою очередь, представляет собой опосредованное (косвенное) управление макроуровня производственным и потребительским продуктообменом.

Это означает, что все задачи макроэкономического управления не могут быть решены государственностью, если покупательной способностью её денежной единицы управляет международная надгосударственная ростовщическая корпорация, а активные поколения общества не понимают характера управления этими процессами и потому не умеют выработать альтернативы и защитить на её основе свою государственность и её экономическую политику. Они — невольники заправил кредитно-финансовой системы и сами оплачивают издержки своего рабства[71], но и сами заправилы стали заложниками их же паразитизма.

Управление покупательной способностью денежной единицы представляет собой управление её однозначной связью с инвариантом прейскуранта.

В эпоху золотого стандарта законодательство об обмене бумажных и прочих «кредитных денег» на золото обеспечивало именно однозначность этой связи. Однако при переходе к явному электроэнергетическому инварианту тарифы на электропотребление не являются энергетическим аналогом «золотого стандарта». Причина этого состоит в том, что характер обмена кредитных денег на золото по твердому курсу (в чём и состоял смысл «золотого стандарта») отличается от характера потребления электроэнергии в производственном и потребительском продуктообмене общества.

Объём обмена «кредитных денег» на золото был обусловлен не потребностями производственного или потребительского продуктообмена (с обеспечением продуктообмена одинаково справлялись и золотые монеты, и кредитные деньги), а нервозностью и психической неустойчивостью общества, которая влекла за собой интенсивный обмен «кредиток» на золото, когда покупательная способность средств платежа действительно падала или богатым слоям общества казалось, что она вскорости может упасть. В этих случаях они искали «аккумуляторы», в которых могли бы сохранить накопленную ими покупательную способность «до лучших времён», и избавлялись от избыточной номинальной платёжеспособности, терявшей покупательную способность, вкладывая деньги в золото, ювелирные изделия, недвижимость (землю и постройки), антиквариат, произведения искусства и т. п. Если при этом спрос на золото обретал лавинообразный характер, то невозможность поддерживать «золотой стандарт» на ранее установленном уровне золотого обеспечения «кредиток» возникала как следствие уже свершившегося нарушения обращения «кредиток» и связи параметров их обращения с производственным продуктообменом как таковым.

То есть необходимость девальвации в смысле перехода к новому значению «золотого стандарта» при неявном энергетическом инварианте прейскуранта была следствием, но не первым знаком нарушения энергетического стандарта обеспеченности денежной единицы. Именно вследствие такого рода нарушения стандарта биогенной энергообеспеченности в Испании на протяжении XVI века втрое выросли цены в их золотом исчислении (т. е. золото подешевело втрое по отношению к биогенноэнергетическому инварианту прейскуранта).

Потребление же электроэнергии — это не реакция общества на какие-то нарушения в продуктообмене или в обращении «кредиток», а одна из составляющих производственного или потребительского продуктообмена как такового. При этом в обществе нет аукционов на потребление электроэнергии: по сети стоят счетчики, а о тарифах и об их изменении объявляют заранее. Кроме того, мощности электростанций и системы переразпределения энергоснабжения между регионами плюс к тому различие льготных и повышенных тарифов, обусловленное временем суток и совокупным разходом энергии потребителем в течение учётного срока, на протяжении последних нескольких десятилетий гарантировано обеспечивают покрытие запросов потребителей (в том числе и пиковых) по факту их включения в сеть энергораспределения: аварийные отключения производственных предприятий, населённых пунктов, или регионов из-за перегрузок крайне редки[72]. Вследствие этого тарифы на электропотребление связаны с параметрами денежного обращения в общем-то так же, как и все прочие номинальные цены.

Соответственно, стандарт энергообеспеченности денежной единицы, будь это драгоценная монета или номинальное средство платежа, должен метрологически однозначно связывать спектр производства в его энергетическом выражении с той совокупной номинальной платёжеспособностью общества, которая задаёт масштаб номинальных цен.

Спектр производства в его энергетическом выражении, начиная со второй половины ХХ века в промышленно развитых странах — количество электроэнергии, производимой в течение года[73].