— Эй, она говорит, что ты можешь остаться, — отчаянно перебила его Паола. — Давай, Эрни, соглашайся! Я знаю, что плохо себя вела, и сожалею об этом. Дай мне передышку, а? Обещаю, что не совершу больше никакой глупости. Пожалуйста, скажи, что останешься!

— Ну… — Он снова взглянул на Аделину, и она почувствовала, как ее щеки заливает румянец. — Ты уверена, что не против этого?

— Да, — твердо ответила она, поспешно вставая из-за стола и хватаясь за пустые тарелки. Извините, мне нужно посмотреть, как там дела в кухне.

Почему она пошла на это?

На следующее утро Эрнесто все еще обдумывал причину такой поспешной смены решения Аделины. Сначала она жаждала избавиться от него, настаивая на немедленном отъезде.

А теперь? Может, решила согласиться, чтобы успокоить Паолу? Или начала верить, что он не настолько черен, каким его рисовало ее воображение? Он знал, что дружба с дядей наложила на его репутацию определенный отпечаток. Федерико всегда старался подчеркнуть, что они очень похожи. Но только не в вопросах личной жизни. Эрнесто никогда не был настолько неразборчив в связях. И хотя у него имелось немало подружек, он никогда не спал с женщиной, к которой не питал никаких чувств.

С Аделиной у него сразу сложились натянутые отношения. Вероятно, поскольку она подозревала, будто Эрнесто руководствовался корыстными мотивами, начав работать у Федерико. Со своей стороны, Эрнесто Монтес тоже был вынужден держаться от нее на расстоянии из-за предупреждения дяди.

Он вздохнул. Что же произошло в ту ночь?

Мужское поведение легко оправдывалось, даже если совесть не давала покоя. Аделина была сама не своя, и он утешил ее. Но оказалось, что Эрнесто нажил себе проблему, которую не в состоянии до сих пор разрешить.

Именно так. Особенно если учесть, как стала относиться к нему Аделина после смерти мужа. Ее презрение выражалось ясно и открыто. То есть в отношении него она не выказывала ничего положительного и не упускала случая подчеркнуть это.

И все же что-то с ней происходило, стоило ему оказаться рядом. В больнице, например, после того как Паола попала в аварию, Эрнесто почувствовал панику Аделины, когда дотронулся до ее руки. Почему она боялась его?

Что скрывала?

Ему бы хотелось, чтобы причина этого состояла в том, что он был привлекателен для этой женщины. Но Эрнесто опасался ошибиться в своих выводах. Он догадывался о неопытности Аделины в отношениях с мужчинами и понимал, что за сомнения обуревают ее с тех самых пор.

Для него проблема заключалась в том, что он все еще чувствовал влечение к Аделине. Он и раньше обращал на нее внимание, но при жизни дяди не мог ослушаться его настоятельной просьбы не приближаться к его жене. К тому же Эрнесто никогда не вступал в связь с замужними женщинами, даже если они сами хотели этого. Аделина не поверила бы, но до того, что произошло между ними в ее спальне, он не совершил ничего постыдного в отношении представительниц прекрасной половины человечества.

Да и случившегося в ночь смерти Федерико Эрнесто не особенно стыдился. Он не стал бы так целовать ее, так страстно заниматься с ней любовью без сильного влечения, которое она пробудила в нем той ночью. Беда состояла в том, что желание быть с ней никуда не делось, а до сих пор тайно пожирало его. Оно стало основной причиной его приезда на Ла Диг. Ему захотелось убедиться, не преувеличивал ли он его важность для себя.

Оказалось, его чувства до сих пор живы и бьют ключом. Из-за этого отношения с Сильвией, последней его подружкой, сошли на нет.

Ощущение от происходящего было достаточно болезненным, если к тому же учитывать то, как обращалась с ним Аделина. Но даже она не могла отрицать, что между ними что-то назревает. Черт возьми, даже Паола это заметила!

Да, ему нравилось держаться рядом с этой женщиной, с ней никогда не было скучно. Во всяком случае, у него не возникало желания посмотреть на часы или оказаться где-нибудь в другом месте.

Но как было убедить Аделину в том, что это ставило его перед практически неразрешимой проблемой? Ладно. Вчера она позволила ему остаться еще на несколько дней. Но это не имело большого значения. Все равно ему придется вернуться в Мадрид в конце недели.

Нельзя было надолго доверять управление «Веласкес ворлд инвестмент» другим людям. А в таком случае, когда он еще с ней увидится?

Под каким предлогом сможет снова здесь появиться?

Входя в гостиную, Эрнесто был почти уверен, что Аделина уже позавтракала. Но, вопреки его ожиданиям, та сидела за столом, держа в руке чашку кофе. Она задумчиво смотрела в окно, еще не зная, что находится в комнате не одна. Несколько секунд Эрнесто с жадностью изучал ее лицо и неожиданно для себя почувствовал толчок желания.

Он с мученической гримасой молча чертыхнулся. Аделина услышала его вздох и оглянулась.

Что с ним такое? Откуда появился этот внезапный голод? Когда он перестал относиться к ней, как к стареющей женщине? Почему она превратилась в создание, наполнявшее его одинокие бессонные ночи мучительными мечтами?

— Доброе утро, — сказала Аделина вежливо, и Эрнесто словно окатило ледяной водой.

Он промычал в ответ что-то нечленораздельное, поспешно отодвинул стул и сел, чтобы она не заметила его возбужденного состояния.

Потом взял булочку из плетеной хлебницы, которую Аделина придвинула к нему.

Пока она наливала кофе, попутно предлагая сливки и сахар, Эрнесто продолжал наблюдать за ней.

— Просто черный. Спасибо, — добавил он запоздало. Неприятно было ощущать собственную рассеянность, но бедняга ничего не мог с собой поделать.

Сегодня Аделина была в голубом: футболка с изображением дельфина на груди, полотняные шорты, подчеркивавшие длинные загорелые ноги, и такого же цвета шифоновый шарф, туго стянувший в хвост ее великолепные волосы.

Она выглядела очень молодо. Эрнесто никогда раньше не видел женщин, которые бы столь хорошо смотрелись без всякого макияжа. И хотя он презирал себя за свои неуправляемые плотские чувства к ней, это не остановило его от желания привлечь к себе ее внимание.

— Кофе еще не остыл?

Ее деловой тон подсказал ему, что она всеми силами старается сохранить нейтралитет. Такой вопрос задала бы хорошая хозяйка. Эрнесто не могла не возмутить такая холодность.

— А тебе не все равно? — отозвался он, умышленно провоцируя ее на грубость. — Расслабься. Нам с тобой отлично известно, что ты пригласила меня остаться, чтобы успокоить Паолу.

Сначала Эрнесто подумал, что она станет отрицать это. От неожиданности ее губы приоткрылись, и ей потребовалось несколько секунд, чтобы прийти в себя. Постепенно выражение ее лица изменилось. Эрнесто уже пожалел о своей детской выходке. Разве она виновата в том, что ты не способен контролировать влечение? — подумалось ему.

— Но это не остановило тебя, и ты спокойно остался, — невозмутимо ответила Аделина, принимая вызов. — Я надеялась, что мы могли бы подойти ко всему рационально, но, как видно, ошиблась.

Эрнесто пожал плечами, все еще не в состоянии утихомирить своих демонов.

— Я тоже желал бы заключить перемирие, — сказал он, насмешливо изогнув бровь. — Какую такую рациональность ты имеешь в виду?

Он провоцировал ее грубо и откровенно и не удивился, когда женщина не удостоила его ответом. Она молча встала и подошла к окну.

Эрнесто понимал, что поступил глупо, и готов был услышать в ответ любое оскорбление.

— Господи, Аделина… — пробормотал он, когда увидел, что та пошла на террасу. Она слышала его возглас, но не оглянулась. Чертыхнувшись, он отбросил свой стул и пошел за ней следом.

Аделина стояла спиной к нему, прислонившись виском к витому деревянному столбику.

Он бросил на нее вожделенный взгляд, но, подавив желание положить руки ей на плечи, встал позади, пытаясь унять частое дыхание.

— Аделина, — снова обратился он к ней. Она резко повернулась и отпрянула, не ожидая увидеть его так близко. Ее губы были крепко сжаты, а настороженные глаза широко раскрыты.

Женщина казалась похожей на беззащитного кролика, пойманного на дороге потоком света автомобильных фар.

— Извини, — сказал Эрнесто, желая загладить вину за свою дерзкую выходку за столом.

Его извинение, похоже, вернуло ее к жизни.

Покачав головой, Аделина хотела отойти, но Эрнесто перехватил перила с двух сторон, и она оказалась в ловушке. — Ты мне не веришь? — И сам поразился отчаянию, прозвучавшему в его голосе. — Послушай, я не хотел быть грубым. И не собирался тебя обижать. Я полный идиот и заслуживаю наказания.

К его удивлению, Аделина не стала настаивать, чтобы он ее отпустил, и не принялась потешаться над его отчаянной мольбой. Вместо этого ее губы тронула легкая улыбка, как будто ее удивил столь неожиданный приступ самобичевания.

— Ты не идиот, и прекрасно знаешь это, легко сказала она, упираясь пальцем в его грудь, как будто надеялась, что ее собеседник отодвинется. — А теперь, пожалуйста, займись чем-нибудь. Меня ждут дела. Паола еще не завтракала.

Эрнесто Монтеса так и подмывало послать Паолу ко всем чертям, но он сдержался.

— Итак, я прощен? — настаивал он. Здравый смысл подсказывал ему оставить все, как есть, и отойти в сторону. Он легко отделался на этот раз. Но ее палец упирался ему в грудь.

И это была тоненькая ниточка связи между ними.

Аделина резко отдернула руку, словно обожглась, и ее улыбка сделалась несколько натянутой.

— Что прощать? — не задумываясь ответила она, в надежде, что Эрнесто наконец отпустит ее. Аделина стояла, переминаясь с ноги на ногу.

Явный знак того, что она нервничала. Его поразило, насколько невинной эта женщина казалась даже сейчас.

— Как насчет того, чтобы оставить все, что было между нами, в прошлом и начать сначала? — негромко спросил он, изо всех сил противясь желанию поцеловать ее. — Мне хочется, чтобы мы были друзьями. — Черт возьми, если откровенно, то он мечтал совсем о другом. — Знаю, у нас все началось не очень хорошо, но нам стоит узнать друг друга получше.

Это должно было успокоить ее, но не сработало. Она все еще выглядела пугливой, как жеребенок.

— Посмотрим, — ответила Аделина, переплетая руки на груди. — Но сейчас я не могу говорить об этом. У меня действительно полно дел.

— Каких, например? — спросил он, со всей силы сжимая перила, чтобы не поддаться желанию погладить ее по руке. — Принести завтрак Паоле? Думаю, что об этом позаботится Габриэль.

— Ты прав… — Не было сомнений, что теперь Аделина расстроилась. — Габриэль приносит завтрак. А я всегда захожу утром перед тем, как Паола встанет, чтобы узнать о ее самочувствии.

Счастливая девчонка! — мысленно воскликнул Эрнесто, внимательно разглядывая взволнованное лицо Аделины. Щеки ее зарделись.

— Ладно, — сдался он наконец, поняв, что ничего сейчас не добьется своей настойчивостью, и собрался убрать руки.

Но ее рот приоткрылся, язык лизнул пересохшие губы. И Эрнесто чуть было не передумал. Разве она не понимала, насколько провоцирующе выглядело это? Ее волнение было очевидным, к тому же сквозь тонкую ткань проступали набухшие соски. Что это? Неужели возбуждение, которое она так усиленно пыталась скрыть?

Однако Эрнесто ни в чем не мог быть уверен. Было бы здорово, если б Аделина реагировала на него сейчас так же, как и тогда, в ночь смерти Федерико. Но эта женщина так долго игнорировала его, оставаясь отчужденной, что ей, похоже, было сложно расслабиться теперь в его присутствии.

Он убрал руки, и она отошла от перил, надеясь, что попытка задержать ее не повторится.

— Увидимся позже, — сказала она, и Эрнесто поспешно засунул руки в карманы, пытаясь скрыть то, что выдавало его желание.

— Даже не сомневайся, — ответил он.

Аделина слегка кивнула, прежде чем торопливо ускользнуть.

9

Паола давно не выглядела такой оживленной. И это было важно, ведь она перенесла серьезную травму, как физическую, так и психологическую. Аделина переживала, что дочь станет скучать по колледжу, по друзьям. Но теперь больше не возникало сомнений, что той нравилось, как проходит ее лечение на острове в обществе Эрнесто.

Самой же Аделине игнорировать его присутствие было нелегко. Вилла, которая казалась просторной, пока в ее стенах не появился незваный гость, словно уменьшилась в размерах.

Но избегать Эрнесто все же не стоило, такая манера поведения дала бы повод Паоле упражняться в опасных размышлениях на тему «Аделина — Эрнесто».

Кстати, с ним у дочери было больше общего, чем с покойным отцом. А терпение Эрнесто в общении с Паолой оказалось поистине безграничным. Он составлял ей компанию и при проведении лечебных упражнений, и в первых непродолжительных прогулках. Когда было слишком жарко, чтобы выходить гулять, они разыгрывали бесконечные партии в шахматы.

Дни пролетали один за другим. Из-за того что Эрнесто был занят Паолой, у Аделины появилось больше свободного времени. Она снова принялась за свои проекты, и работа продвигалась очень успешно.

Жаль, но ей пришлось позвонить в Викторию и перенести встречу с врачом. Однако игра стоила свеч. Главное, Паола была счастлива.

Аделина тоже чувствовала себя лучше, хотя Эрнесто иногда ей снился, причем в том виде, в каком она принимала его в спальне своего особняка в Мадриде. Но с этим ничего нельзя было поделать, и сложность ее положения заключалась в другом. Если раньше она легко убеждала себя, что поступала правильно, не говоря Монтесу о беременности, то теперь, когда он был с ней так мил и обходителен, эти убеждения не действовали.

В подобные моменты слабости приходилось вспоминать о совместной жизни с Федерико.

Она не могла позволить себе еще раз заключить похожий брак. Даже ради того, чтобы дать ребенку фамилию его отца.

Труднее всего ей приходилось во время совместных трапез. От завтраков с гостем Аделина частенько отказывалась. Мария всегда с удовольствием соглашалась составить ей компанию утром в кухне: кофе с тостами там были всегда наготове. Но обед и ужин — другое дело. В это время Габриэль обычно присоединялась к ним, внося своим появлением заметное оживление.

А у Аделины пропадал аппетит под пристальными взглядами Эрнесто.

Он не говорил и не делал ничего особенного. Его реплики в ее адрес были редкими и незначительными. Даже возникали моменты, когда она, наоборот, внутренне возмущалась, слушая его бесконечные разговоры с Габриэль. Но при этом убеждала себя, что это не ревность, а всего лишь естественная досада, задетое самолюбие женщины, на которую не обращали внимания.

Разумеется, Габриэль, когда он заговаривал с ней, вся расцветала. Отказавшись от неизменной униформы медсестры, она стала одеваться к столу более свободно. Рядом с этой миловидной девушкой с густыми черными кудрявыми волосами и стройной фигурой Аделина чувствовала себя располневшей и старой. Ей казалось, что Эрнесто тоже заметил контраст между ними.

Тот факт, что подобные вещи волновали ее, еще больше злил Аделину.

К счастью, у Габриэль вскоре объявился поклонник. Доктор Паолы пригласил ее поехать с ним на вечеринку в город. Возможно, пока Эрнесто гостил на вилле, тому хотелось устроить нечто вроде мужского состязания. Как бы там ни было, он сделал свой ход, и Габриэль приняла приглашение.

Вечер выдался теплым и томным. Аделина пожалела, что оставила на день окна в своей комнате открытыми. Теперь там царила духота.

Поэтому она решила прогуляться, надеясь, что за это время помещение хотя бы немного остынет.

Сняв босоножки и шагнув со ступенек на землю, она прошла вдоль фасада здания, а затем решила обойти его вокруг. Эрнесто и Паола играли в шахматы на открытой террасе у главного входа, и Аделина не стала их беспокоить. Точнее, просто захотела избежать нежеланного сопровождения в виде сеньора Монтеса.

Она бесшумно зашагала по траве — пряный аромат цветов придавал вечеру романтическую окраску — и остановилась рядом с кустом магнолии, кремово-белые цветы которой отсвечивали в полумраке. Аделина дотронулась до цветка. Его лепестки оказались прохладными, вощеными на ощупь и такими безупречными на вид, что выглядели почти как искусственные.

Обогнув дом, она услышала голоса. Слова звучали невнятно, но по интонации нетрудно было догадаться, что оба участника шахматной партии бурно наслаждались игрой. Эрнесто купил шахматы во время одной из своих поездок в город. Он не обращал внимания на то, что машина была катастрофически старой, и с удовольствием пользовался ею.

Аделина неспешно добрела до пляжа. Влажные песчинки приятно охлаждали ступни ее ног. Сейчас ей хотелось освободиться и от одежды тоже, но в ее положении уже требовалось проявлять определенную осмотрительность.

Она, наслаждаясь прогулкой по пустынному берегу, то и дело останавливалась и поднимала ракушки, поблескивающие под ногами в свете луны. Аделина не боялась блуждать в одиночестве. Ла Диг считался благополучным островом. Преступники предпочитали вершить свои темные дела в других местах.

Вот почему она чуть было не лишилась чувств, когда, оглянувшись, увидела темную фигуру, следующую за ней. Как назло луна спряталась за облаками, поэтому ей не удалось толком разглядеть незнакомца.

— Э-э, Эрнесто? — отважилась крикнуть она.

К ее великому изумлению, отозвался знакомый голос:

— Да, это я… Ты с ума сошла? Нельзя ходить тут одной в такое время!

Аделину захлестнула волна ярости. Что он себе позволяет? Разве можно так ее пугать? И потом, она сама в состоянии разобраться, можно ей здесь гулять по вечерам или нет!

Можно, но не так поздно, подсказал ей внутренний голос. Пожалуй, она поступила несколько опрометчиво, не сообщив никому о том, что собирается пройтись. Но ей не хотелось, чтобы ее сопровождали. Впрочем, не стоило себя обманывать: у нее все же возникло ощущение радостного облегчения, когда Эрнесто отозвался.

Стараясь казаться невозмутимой, она ответила: