— Врут, — указала я на вывеску. — Лазарь тоже восстал из мертвых. Они даже собственную идеологию плохо знают.

— Ты бы лучше не поддавалась такому настроению, — предупредил Хьюго, запирая машину. — Оно может сделать тебя беспечной. А эти люди опасны. Они ведь даже приняли на себя ответственность за передачу двух вампиров Осушителям, заявив, что так человечество может извлечь пользу хотя бы из смерти вампира.

— Они ведут дела с Осушителями? — Я почувствовала подступающую дурноту. Осушители — представители опасной профессии. Они ловят вампиров, ранят и обессиливают их при помощи серебряных цепей и сцеживают из них кровь для продажи на черном рынке. — Эти люди передавали им вампиров?

— Так заявил один из них в интервью для газеты. Конечно, лидер на следующий день по телевидению все опроверг, но это была, по-моему, дымовая завеса. Братство убивает вампиров, где и когда только может. Если ты лучший друг вампира, то они могут применить к тебе совершенно непереносимое давление. В общем, помни об этом, когда тебе придется о чем-то говорить там.

— Да и ты, сэр Грозный Прорицатель, не забывай.

Осмотрев здание снаружи, мы неторопливо вошли. На стоянке было около десятка машин, от старых и побитых до новеньких и дорогих. Мне больше всего понравилась жемчужно-белая «Тойота Лексус», настолько красивая, что могла принадлежать вампиру.

— Кто-то неплохо загребает на рынке ненависти, — заметил Хьюго.

— А кто заведует этим местом?

— Некто по имени Стив Ньюлин.

— Наверняка это его машина.

— Тогда понятно, почему на бампере такая наклейка.

Я кивнула. Там было написано: УБЕРИТЕ ИЗЖИЗНИНЕЖИТЬ . Под зеркалом в салоне висела копия — ну, скорее, реплика — осинового кинжала.

Для второй половины субботнего дня здесь было очень шумно. Во дворе играли дети, за которыми присматривал скучающий подросток. Сегодня было совсем не так жарко, как вчера — лето наконец начало сдавать свои позиции, и слава Богу. Двери здания были распахнуты настежь, чтобы находящиеся внутри могли наконец насладиться прекрасным днем и нежаркой погодой.

Хьюго взял меня за руку, от чего я резко дернулась, прежде чем до меня дошло, что он пытается придать нам вид пары любовников. Мною он, впрочем, не интересовался, что меня вполне устраивало. Я пришла в себя, теперь мы выглядели вполне естественно. Контакт сделал сознание Хьюго намного более открытым, и я видела, что он встревожен, но решителен. Он нашел прикосновение ко мне неприятным, и это ощущение было достаточно сильным, чтобы доставить мне дискомфорт. Что-то скрывалось за этим чувством, какая-то позиция… Но перед нами были люди, и я сосредоточилась на работе. Я словно почувствовала, как губы принимают форму нужной улыбки.

Билл прошлой ночью сумел проявить достаточную сдержанность и не оставил на моей шее никаких следов, а новая одежда и действительно замечательная погода помогли выглядеть беззаботно, когда мы раскланялись с пожилой парой, выходящей из здания.

Мы попали в тускло освещенное помещение, когда-то, наверное, вмещавшее воскресную школу при церкви. На дверях вдоль коридора были свежие таблички: «Финотдел», «Реклама» и очень предостерегающая — «Пресс-служба».

Женщина лет тридцати с небольшим вышла из дальней двери и повернулась к нам. Выглядела она приятно, даже мило — замечательная кожа и короткие каштановые волосы. Ее вызывающе-розовая губная помада очень подходила к вызывающе-розовым ногтям, чуть выпяченная нижняя губка придавала ей неожиданно чувственное выражение — дополняя элементом ехидной провокации ее приятный, округлый облик. Длинная юбка и аккуратно заправленная в нее вязаная кофточка, словно эхо, перекликались с моим костюмом, и я мысленно похвалила себя за сообразительность.

— Могу я вам чем-нибудь помочь? — с надеждой спросила она.

— Мы хотели бы побольше узнать о Братстве, — сказал Хьюго, выглядевший точно так же любезно и искренне, как наша собеседница. На ней, кстати, была бирка с фамилией, на которой было написано: «Ньюлин».

— Мы рады, что вы пришли сюда, — заговорила она. — Я жена директора, Стива Ньюлина. Меня зовут Сара. — Она пожала руку Хьюго, но не мне. Некоторые женщины не считают этот жест нужным по отношению к другим женщинам, и я не обеспокоилась. Мы обменялись вежливыми фразами, и она махнула рукой с розовыми ногтями по направлению к дверям в конце холла. — Если вы пройдете со мной, я покажу вам, как у нас здесь все устроено. — Она слегка усмехнулась, будто сказав что-то забавное.

Все двери стояли нараспашку, внутри комнат кипела идеально открытая деятельность. Если организация Ньюлина держит пленных или занимается тайными операциями, то происходит это в другой части здания. Я смотрела по сторонам так внимательно, как только могла, решительно собираясь запомнить как можно больше. Но внутри Солнечное Братство выглядело так же опрятно, как и снаружи, и люди совсем не казались зловещими или заблуждающимися.

Сара вела нас легким, но быстрым шагом. Она прижимала к груди несколько папок и говорила через плечо. Мы с Хьюго, расцепив руки, едва поспевали за ней.

Здание оказалось гораздо больше, чем я предполагала. Мы вошли с дальнего конца одного из крыльев и, миновав большое святилище бывшей церкви, теперь служившее актовым залом, оказались в другом крыле. Оно было поделено на меньшее количество больших комнат. Ближайшее к святилищу помещение было, конечно, кабинетом бывшего пастора. Теперь на двери красовалась табличка: «Стивен Ньюлин, директор».

Это была единственная закрытая дверь во всем здании.

Сара постучала и, не дожидаясь ответа, вошла. Высокий худощавый человек поднялся из-за стола с выражением крайней доброжелательности на лице. Его голова казалась недостаточно большой для тела. Нос смахивал на клюв хищной птицы, глаза были тускло-синего цвета, а волосы — почти такими же темными, как у его жены, но с заметной проседью. Не знаю, ожидала ли я увидеть фанатика, но этот человек фанатиком не был. Он даже, казалось, получал удовольствие от жизни.

Он говорил с высокой женщиной с платиновыми волосами. Обряженная в брюки и рубашку, дама выглядела так, словно чувствовала бы себя гораздо удобнее в деловом костюме. Выглядела она очень решительно и была чем-то раздражена — возможно, нашим появлением.

— Что я могу для вас сделать? — спросил Стив Ньюлин, жестом указывая на зеленые кресла по другую сторону стола. Мы сели; Сара, не спрашивая, плюхнулась на небольшой стул у стены.

— Прошу прощения, Стив… — сказала она мужу. — Вам чего-нибудь принести? Кофе? Содовой?

Мы с Хьюго посмотрели друг на друга и покачали головами.

— Дорогой, это… Ох, я ведь даже не спросила ваши имена… — Она посмотрела на нас с очаровательно-комичным унынием.

— Меня зовут Хьюго Айрес, а это моя подруга, Мэриголд.

Мэриголд ? Он что, с ума сошел ? Я с усилием сохранила улыбку на лице. И только увидев вазу с бархатцами [2] на столике рядом с Сарой, поняла, чем обусловлен его выбор. Мы уже сделали большую ошибку: этот вопрос следовало обсудить еще в машине. А ведь если Братство было ответственно за установку «жучка», имя Сьюки Стакхаус должно было быть им известно. И слава Богу, что Хьюго обратил на это внимание.

— Разве мы не знаем Хьюго Айреса, Сара? — Лицо Стива Ньюлина приняло насмешливое выражение — слегка изогнутая, вопросительно поднятая бровь, голова наклонена в сторону.

— Айрес? — спросила сероволосая женщина. — Кстати, я Полли Блит, ответственная за церемонии в Братстве.

— О, Полли, прости, я задумалась. — Сара качнула головой. Ее лоб на мгновение покрылся морщинами, потом разгладился, и она повернулась к мужу. — Разве Айрес не был тем адвокатом, что представлял вампиров в Университетском Парке?

— Именно он и был, — сказал Стив, откидываясь в кресле назад и закидывая одну длинную ногу на другую. Он помахал кому-то проходившему мимо по коридору и обвил костистыми пальцами колено. — Очень интересно, что вы решили навестить нас, Хьюго. Мы можем надеяться, что вы видели и другую сторону вампирского вопроса? — Удовлетворение расползалось от него, как запах от скунса.

— Думаю, будет правильно сформулировать это следующим образом… — начал было Хьюго, но Стив продолжал вещать.

— Кровавую, темную сторону существования вампиров? Вы поняли, что они хотят нас всех уничтожить, подавить своими ложными путями и пустыми обещаниями?

Думаю, мои глаза были круглы как блюдца. Сара понимающе кивала; она все еще выглядела мило и гладко, как ванильный пудинг. Полли вообще выглядела так, будто испытывала оргазм. Стив говорил — и продолжал улыбаться.

— Знаете, действительно неплохо звучит — «вечная жизнь на земле». Но за нее вы заплатите своей душой. И когда-нибудь, когда мы вас поймаем — ну, может, не я, но мой сын или вообще внучка, — мы заколем и сожжем вас, и тогда вы попадете в настоящий ад. И не будет иного пути это сформулировать. У Бога есть специальное место для вампиров, использовавших людей, подобно туалетной бумаге…

Вот черт. Это катилось, как снежный ком с горы. В сознании у него я видела только бесконечное злорадное удовлетворение наряду с уверенностью в собственной мудрости. Ничего конкретного или информативного.

— Прошу прощения, Стив, — произнес глубокий голос. Я повернулась в кресле и увидела симпатичного черноволосого человека с короткой стрижкой и накачанными мускулами. Он улыбался нам всем с характерной для членов Братства доброжелательностью. Раньше это произвело бы на меня приятное впечатление, теперь казалось пошлым и неуместным. — Наш гость спрашивает тебя.

— Да? Я буду через минуту.

— Было бы лучше, если бы ты пришел сейчас. Я думаю, твои собеседники не откажутся немного подождать.

— Гэйб, я подойду, как только закончу с нашими гостями, — твердо сказал Стив.

— Но… — Гэйб не собирался сдаваться, однако заметил блеск в глазах шефа, который тем временем расцепил ноги и сел поудобнее, и до него что-то дошло. Он бросил на Стива взгляд, в котором можно было рассмотреть что угодно, только не подобострастие, и вышел.

Разговор был многообещающим. Я подумала, не держат ли Фаррела за одной из запертых дверей, и почти представила себе возвращение в «гнездо» и отчет Стэну о том, где содержится его собрат. А потом…

Ох. Тогда Стэн придет сюда, возьмет штурмом Центр и убьет всех, кто здесь будет. Он освободит Фаррела, и тогда…

О Боже.

— Мы, собственно, хотели узнать, не планируется ли каких-нибудь мероприятий, в которых можно принять участие, что-нибудь вроде программки. — В голосе Хьюго был всего лишь намек на вопрос. — Раз уж здесь присутствует мисс Блит, возможно, она не сочтет за труд ответить на этот вопрос.

Я заметила, что Полли перед тем, как что-то сказать, посмотрела на Стива, а он сохранил замкнутое выражение лица. Полли была очень довольна тем, что ее спрашивали о чем-то, и довольна, что мы с Хьюго находимся здесь, в Братстве.

— Да, у нас планируются мероприятия на ближайшее время. Сегодня ночью у нас специальное собрание, а после него — воскресный рассветный ритуал.

— Это звучит загадочно, — сказала я. — Буквально на рассвете?

— О, да, конечно. Мы сверились с прогнозом погоды, — сказала Сара, смеясь.

— Вы никогда не забудете рассветной службы. Это невероятно вдохновляет, — добавил Стив.

— Какого типа… То есть что там происходит? — спросил Хьюго.

— Вы своими глазами увидите свидетельство силы Господней.

Это звучало очень, очень угрожающе.

— Конечно. А когда начинается собрание?

— В половине седьмого. Мы хотим, чтобы все наши собрались до того, как они взойдут.

На мгновение я представила себе поднос с саженцами в каком-то теплом месте. Потом до меня дошло, что он имел в виду пробуждение вампиров перед ночью.

— Да, но когда же ваша паства пойдет по домам? — Я не могла удержаться от вопроса.

— О, вы, наверное, никогда не ходили на ночные вечеринки! — сказала Сара. — Это очень весело. Все приносят спальные мешки, мы едим, играем, читаем Библию, и, собственно, вместе проводим ночь в церкви. — Я заметила, что для Сары Центр был церковью, как, наверное, и для подавляющего большинства остальных. Он выглядел как церковь, действовал как церковь, и, очевидно, являлся церковью, вне зависимости от налогового статуса.

В действительности пару раз я попадала на такие вечеринки, но еле переносила их. Куча подростков, закрытых на ночь в здании с бесконечным потоком кино и еды, игр и напитков. А еще в этом месиве я страдала от бомбардировки несдержанными мыслями.

Здесь все иначе, сказала я себе. Здесь взрослые люди, причем целеустремленные. Не похоже, что кругом будут валяться пустые и полупустые пачки из-под чипсов. Возможно, стоит ожидать даже более или менее приемлемой организации ночлега. Если мы с Хьюго придем, может быть, у нас появится шанс обыскать здание и вызволить Фаррела — ибо я была уверена, что именно ему предстояло встретить солнце на рассвете воскресенья, вне зависимости от того, одобрит ли он подобное развитие событий.

— Мы вас приглашаем. У нас много еды и раскладушек.

Мы с Хьюго неуверенно переглянулись.

— Почему бы вам не посмотреть здание прямо сейчас? А потом решите, — предложила Сара. Я взяла Хьюго за руку и получила волну смятения. Он думал: «Давай уберемся отсюда».

Я отбросила прежние планы. Если Хьюго в таком состоянии, нам не следовало здесь быть. Вопросы могут подождать.

— Нам нужно вернуться домой и собрать мешки и подушки, — светло сказала я. — Да, милый?

— А мне нужно покормить кошку, — добавил Хьюго. — Но мы вернемся к… половине седьмого, вы говорили?

— Боже, Стив, разве у нас на складе нет постелей? С тех пор, как та пара оставалась здесь на какое-то время?

— Мы были бы очень рады, если бы вы остались до общего сбора, — сказал Стив, лучезарно улыбаясь. Я знала, что мы в опасности, знала, что нам нужно немедленно убираться отсюда, но наши хозяева излучали только твердость и целеустремленность. Полли казалась искренней — то бишь искренне злорадной. Я ненавидела зондировать, но зато теперь знала, что нас в чем-то подозревают. Я мысленно пообещала себе: если мы сможем сейчас отсюда выбраться, никогда не вернусь. Больше не буду шпионить для вампиров — только работать в баре и спать с Биллом.

— Нам и правда надо уйти, — сказала я вежливо, но твердо. — Мы потрясены всем, что у вас здесь увидели, и хотим прийти на собор, но до вечера есть некоторое время, а нам нужно сделать кое-какие дела. Вы знаете, как это бывает: когда всю неделю работаешь, собирается множество мелочей.

— Да, но собор заканчивается завтра, у вас еще все выходные впереди, — сказал Стив. Вам следует остаться. Обоим.

Нет, выйти отсюда нам не дадут, если не вскрыть карты. А я не собиралась быть первой, кто это сделает. По крайней мере, пока остается хоть какая-то надежда. В конце концов, кругом множество людей. Выйдя из кабинета, мы повернули налево; Стив шел позади нас, Полли — справа, а Сара — впереди. Каждый раз, когда мы проходили мимо очередной открытой двери, изнутри раздавался возглас вроде «Стив, можно тебя на минуту?» или «Стив, Эд говорит, что здесь нужно изменить формулировку!» Но я не видела, чтобы Ньюлин реагировал на эти крики чем-то кроме подмигивания или легкой улыбки.

Не знаю, сколько времени просуществовала бы организация, если бы Стива убрали. Я мысленно обвинила себя в смертном грехе, потому что подумала именно об убийстве Стива. С другой стороны, Сара или Полли вполне могли бы его заменить: обе казались сделанными из стали.

Все кабинеты были открыты настежь и совершенно невинны, особенно если учесть кредо этой организации. Все присутствующие выглядели средними американцами, было даже несколько не-европеоидов.

И один нечеловек.

Мы прошли мимо миниатюрной креолки, и когда она подняла на нас глаза, я уловила мыслеформу, которую видела лишь однажды. У Сэма Мерлотта. Женщина, как и Сэм, была оборотнем, и ее расширенные зрачки стали еще больше, когда она поймала ощущение того, что я тоже… Иная. Я поймала ее взгляд, и какое-то время мы смотрели друг на друга: я пыталась послать ей сообщение, а она — не принять его.

— Я вам говорила, что первая церковь была построена здесь в начале шестидесятых? — спросила Сара, пока маленькая незнакомка быстрым шагом пересекала зал. Она оглянулась через плечо, и мы снова встретилась взглядами. Ее взгляд был испуган, мой кричал: «Помоги!»

— Нет, — ответила я.

— Еще немного, — убедительно сказала Сара, — и мы закончим осмотр церкви. — Мы подошли к последней двери в конце коридора. Такая же дверь в другом крыле была входной. А снаружи крылья здания казались мне совершенно одинаковыми. Хотя, конечно, я могла и ошибаться, но все же, все же…

— Да, это огромное здание, — согласился Хьюго. Какие бы противоречивые эмоции он ни испытывал, основной среди них была подавленность. А вот озабоченности я в нем не уловила… Но ведь только безумец мог не чувствовать беспокойства в подобной ситуации! Впрочем, Хьюго вполне мог оказаться безумцем. Когда Полли распахнула дверь, вид у него был самый что ни на есть заинтересованный.

На улицу эта дверь не вела. Она вела вниз.

Глава 6

— Вы знаете, у меня легкая форма клаустрофобии, — мгновенно сказала я. — Я и не знала, что многие здания в Далласе имеют подвалы. Не уверена, что хочу его осматривать.

Я уцепилась за руку Хьюго и попыталась улыбнуться — очаровательно, но беспомощно.

Сердце Хьюго билось, как рыба на льду. Он был очень сильно напуган. Перед этими ступенями его хладнокровие куда-то испарилось. Что с ним происходит? Несмотря на свой страх, он игриво потрепал меня по плечу и виновато улыбнулся сопровождающим.

— Быть может, нам и вправду следует уйти, — пробормотал он.

— Но я думаю, вам действительно надо осмотреть наши подвалы. У нас есть настоящее бомбоубежище, представляете? — сказала Сара, почти смеясь от восхищения. — И оно полностью оборудовано, так ведь, Стив?

— У нас там внизу много всякого, — согласился Стив. Он все еще выглядел расслабленным, доброжелательным; казалось, он держит ситуацию под контролем, но мне уже не казалось, что это так уж хорошо. Ньюлин шагнул вперед, а поскольку он шел позади нас, мне пришлось повторить его движение — или рискнуть тем, что он ко мне прикоснется. Этого мне абсолютно не хотелось.

— Пойдемте, — с энтузиазмом заявила Сара. — Наверняка Гэйб там, и Стив сможет разобраться с делами, пока мы осматриваем помещения.

Она поскакала вниз по ступенькам так же быстро, как шла по залу, покачивая округлым задом. Если бы я не была на грани смертельного ужаса, то сочла бы это милым.

Полли пропустила нас вперед, и мы подчинились ее жесту. Я пошла на это только потому, что Хьюго был совершенно уверен: ему никто не навредит. Это ощущение я видела очень четко. Его страх вдруг совершенно пропал. Он словно переключил себя на другую программу, двойственность куда-то испарилась. Напрасно я пожелала, чтобы его было легче читать. Я попыталась сосредоточиться на Стиве, но смогла увидеть только толстенную стену самодовольства.

Мы спускались по лестнице, хоть я и старалась идти как можно медленнее. Я видела: Хьюго уверен в том, что мы еще поднимемся по этим ступеням. В конце концов, он был цивилизованным человеком. Они все были цивилизованными людьми.

Хьюго не мог себе представить, что нечто необратимое поджидает его там, внизу, потому что он был белым американцем с высшим образованием, как и все те, кто сопровождал нас. А вот у меня такой уверенности не имелось. Я не была целиком цивилизованной.

Это было новой и интересной мыслью, но ее следовало отложить на потом, как и многие идеи, пришедшие мне в голову в тот день. Если у меня вообще будет потом .

Внизу лестницы была другая дверь, и Сара по ней как-то особенно постучала. Три быстрых удара, пауза, два быстрых, записал мой мозг. Я услышала скрип открывающихся замков.