Она была так возбуждена, что Люсьен ничего не мог заподозрить. Он не догадывался о невинности Алисии, пока не проник в ее тело, а тогда было уже слишком поздно. Его толстое древко заполняло Алисию и растягивало ее тугие мышцы. Возможно, в глубине души Люсьен проклинал ее, но их страсть могло удовлетворить только одно: обоюдная капитуляция без всяких условий.

Так оно и случилось. Теперь Алисия вспоминала об этом без горечи. Честно говоря, ей следовало быть благодарной. Большинство женщин переживает свой первый сексуальный опыт с партнером, который их недостоин. Но Люсьен заставил ее достичь оргазма за несколько секунд до того, как кончил сам. И лишь ощутив, как в нее хлынула горячая жидкость, Алисия поняла, что не подумала о последствиях…

***

Алисия покачала головой, потянулась за щеткой и начала ожесточенно водить ею по только что вымытым волосам. Во всем виноваты воспоминания. Даже после стольких лет они выбивали ее из колеи.

Мысль о том, что она могла забеременеть, пришла ей в голову далеко не сразу. На первых порах она еще верила, что у них с Люсьеном есть будущее. Верила, что они смогут пожениться и на следующий день скажут Жюлю, что любят друг друга. Но что бы ни случилось, Люсьен останется с ней.

Это была еще одна громадная ошибка.

Люсьен ничего не сказал ей о своих дальнейших планах. Просто ушел под утро, стараясь не скрипеть ступеньками, чтобы не разбудить домовладелицу. Его прощальный поцелуй был исполнен страсти (как показалось Алисии, искренней). Она вернулась в постель и остаток ночи видела его во сне. Ей и в голову не приходило, что Люсьен уже достиг своей цели и не собирается возвращаться.

Конечно, проснувшись на следующее утро, Алисия с трепетом подумала, как рассказать о случившемся Жюлю. Она любила и жалела его. Но эти чувства не шли ни в какое сравнение с ее чувствами к Люсьену.

Днем потрясенная Алисия узнала от Жюля, что Люсьен вернулся во Францию. Но самую худшую новость жених приберег напоследок. Хотя Люсьен не сказал брату, что соблазнил его нареченную, однако заявил, что он против их брака, что совесть не позволяет ему присутствовать на свадьбе, против которой возражает его отец, и посоветовал Жюлю еще раз подумать, прежде чем вступать в брак с женщиной, которая недостойна носить имя де Грасси.

Алисия застыла на месте. Ничто не могло убедить ее, что таким образом Люсьен хотел помешать их свадьбе. Он был кем угодно (в конце концов, она начала считать его чудовищем), но только не трусом. Если бы Алисия что-то для него значила, он остался бы и поговорил с братом как мужчина с мужчиной.

После долгих раздумий Алисия решила, что случившееся было тщательно обдуманным обольщением. Каким бы искренним ни казался Люсьен, она была для него всего лишь средством удовлетворить похоть. Он не любил ее. Алисия сомневалась, что он вообще способен любить кого-то, кроме самого себя. Он заманил ее в ловушку, использовал и бросил, заставив расплачиваться за минуту наслаждения.

О браке с Жюлем было нечего и думать. Каким бы бесчестным ни было поведение Люсьена, оно помогло Алисии понять, что ее любви к жениху не хватит до конца жизни. Но когда она попыталась сказать об этом, Жюль не пожелал ее слушать. Он решил, что Алисия обиделась на брата, и попросил не бросать его.

Выходило, что Люсьен не признался брату в предательстве. А разве сама Алисия могла рассказать Жюлю о случившемся? Это значило бы убить его. Он и так был сильно подавлен. У Алисии имелись свои недостатки, но назвать ее жестокой было нельзя.

Поэтому она предпочла промолчать. В конце концов, она любит Жюля и постарается стать ему хорошей женой. Лишь по прошествии времени до Алисии дошло, что тогда она была в шоке и просто не могла принять разумного решения, касавшегося ее будущего.

Бракосочетание прошло удачно, и Жюль остался доволен. Конечно, он был расстроен отъездом брата, но роль свидетеля со стороны жениха сыграл один из зятьев Алисии. Церемония прошла в местном бюро регистрации. Отец и сестры всячески поддерживали новобрачную, и если что-то подозревали, то не показывали виду. Потом Жюль и Алисия отправились в свадебное путешествие. С утра шел дождь, дороги были мокрыми, а Жюль правил незнакомой машиной, взятой напрокат. Водителем Жюль был не слишком опытным, однако не он был виноват в том, что ехавший перед ними огромный фургон внезапно занесло на мокром асфальте. Задняя часть фургона ударила в переднее крыло их автомобиля, и Жюль умер мгновенно. Новобрачную, отделавшуюся синяками и ссадинами, доставили в ближайшую больницу. Когда Алисия спросила о муже, ей вежливо, но решительно ответили, что отныне она вдова.

Вспомнив об этом, Алисия отложила щетку и мрачно посмотрела в зеркало. Родные Жюля прилетели на его похороны. Мирей не было, но зато на отпевании присутствовали месье Жозеф и его старший сын. Правда, никто из них не сказал ей ни слова. Де Грасси общались с Алисией через своего адвоката. Она согласилась на то, чтобы тело Жюля было похоронено во Франции, но не получила ни слова благодарности. Спасибо, что старый дворецкий показал ей место последнего успокоения мужа. Бертрану (который, конечно, был сыном Люсьена) Алисия сказала, что его отец погиб в автомобильной катастрофе вскоре после их свадьбы. Слава Богу, мальчику и в голову не приходило спросить, почему они никогда не навещают могилу его отца.

11

Люсьен поднес бокал к губам, не сводя взгляда с Алисии, что-то отвечавшей Оноре Корбьеру. Дальний родственник, приглашенный на обед для количества, был явно очарован белокожей англичанкой. Люсьен, ожидавший, что Оноре будет развлекать Франсуазу, был вынужден заботиться о женщине, которая внезапно начала вызывать у него отвращение.

А Оноре разливался соловьем. С трапезой было давно покончено, и последние пятнадцать минут кузен рассказывал о празднике, который проводят в его имении в честь сбора винограда. Люсьен был уверен, что Алисии это глубоко безразлично, но она слушала Корбьера с таким видом, словно каждое его слово было на вес золота.

Люсьен выпятил подбородок. Он понял, в чем дело. Оноре был здесь первым и единственным, кто отнесся к Алисии с уважением. Мирей оскорбляла ее, а Франсуаза хотя и соблюдала вежливость, но смотрела на Алисию с презрением.

Впрочем, ничего другого ожидать не приходится. Для Франсуазы Алисия захватчица. Женщина, укравшая у нее жениха, а теперь набравшаяся наглости, чтобы явиться сюда и привезти с собой будущего наследника Монмуссо…

Люсьен отвел взгляд от выразительного лица Алисии и угрюмо уставился в бокал. Мысль о Бертране не доставляла ему никакого удовольствия. Когда он оправился от шока, вызванного известием о существовании племянника, то обнаружил, что испытывает к мальчишке двойственное чувство. Чем сильнее становится его тяга к Алисии, тем больше он недоволен тем, что Бертран сын Жюля, а не его собственный. Мысль о том, что сразу после его отъезда Алисия обратилась за утешением к Жюлю, была Люсьену неприятна.

Впрочем, обратилась ли?

Он вскинул голову и посмотрел на слегка разрумянившуюся Алисию. Гипотеза, конечно, интересная, но вопрос заключается в другом: хочет ли он знать правду?

– О чем ты думаешь, милый? – негромко спросила Франсуаза, накрывая ладонью его руку. – Не могу поверить, что этот вечер тебе по душе.

– Ты ошибаешься, – по-английски ответил Люсьен, надеясь, что его слова услышит другая пара. Он с вызовом посмотрел на француженку. – Но если тебе скучно…

Франсуаза поджала губы, и на мгновение Люсьену показалось, что она обругает его за бесчувствие. Однако она собралась с силами и ответила ему обольстительным взглядом.

– Милый, как мне может быть скучно, если мы вместе? – На сей раз она ответила ему по-английски, но причиной тому была вовсе не вежливость. – Неужели у нас не будет возможности провести остаток вечера наедине?

Люсьен демонстративно убрал руку.

– Ты хочешь, чтобы я оказал неуважение другим гостям? – Он взял бутылку и предложил наполнить бокал Франсуазы. – Может быть, приказать принести еще бутылку? Вино неплохое.

Франсуаза прикрыла бокал рукой, и Люсьен интуитивно почувствовал, что Алисия обернулась в их сторону. Интересно, что она подумала, когда Франсуаза заговорила по-французски? Наверняка решила, что они флиртуют. Эта мысль показалась ему несносной.

– Вина? – спросил он, зная, что Алисии хочется как можно скорее отвернуться.

– Нет, спасибо, – ответила она, качнув двумя золотистыми локонами. Все остальное было собрано в замысловатый узел на макушке.

Люсьену отчаянно захотелось вынуть из ее прически шпильки и зарыться лицом в шелковистые волосы.

Поняла ли это Алисия, осталось загадкой, но она сумела отвести взгляд.

– А мне налей, – сказал Корбьер, протягивая Люсьену бокал. Потом он обернулся к Алисии и сказал: – У моего кузена неплохой винный погреб, правда?

– Я не слишком разбираюсь в винах, – честно ответила Алисия. – До своего приезда сюда я не догадывалась, что шардоннэ бывает и белое, и красное.

– Оноре, мисс Ормсби не привыкла пить вино во время каждой трапезы, – сказала Франсуаза, презрительно покосившись на соперницу. – Англичане пьют чай, верно? Причем в огромных количествах.

– Тогда вы должны позволить мне устроить для вас экскурсию на наш семейный виноградник, – тут же ответил Оноре, наблюдая за тем, как Люсьен наполняет его бокал. – Я мог бы рассказать вам все, что следует знать о вине.

– Не говоря обо всем остальном, – с намеком вставила Франсуаза. – Но я сомневаюсь, что мисс Ормсби проведет здесь достаточно времени, чтобы успеть посетить твой виноградник. Я права, мисс Ормсби?

– Ее фамилия де Грасси! – резко возразил Люсьен. – Алисия де Грасси. Если хочешь, мадам де Грасси. Но никак не мисс Ормсби. Я понимаю, Франсуаза, тебе нелегко это признать, но Алисия вдова Жюля. Ты поняла меня?

Франсуаза втянула в себя воздух, но тут ей на выручку неожиданно пришла Алисия.

– Мадам де Шобер, как всегда, права, – решительно сказала она, продолжая смотреть в сторону. – Оноре, мне очень жаль, но я не смогу воспользоваться вашим приглашением.

– Ну вот видишь! – Франсуаза приподняла узкие брови. – Твоя гостья прекрасно понимает, что скоро уедет вместе с сыном.

– Это зависит от многих причин, – ответил Люсьен, наполняя свой бокал и гадая, ответит ли Алисия на вызов.

– От каких причин? – не унималась Франсуаза. – Люсьен, когда твой отец вернется из больницы, ему не захочется видеть в своем доме незнакомых людей, правда?

– О каких незнакомых людях ты говоришь? – Люсьен сам не знал, почему продолжает этот разговор. Мнение Франсуазы его ничуть не заботило. – Алисия – невестка моего отца. А Бертран – внук. Ближайшие родственники.

– И тем не менее они незнакомы, – стояла на своем Франсуаза. Она сделала паузу и продолжила: – Я не знала, что ты уже обо всем сообщил отцу. Когда я говорила с Мирей, она сказала, что месье Жозеф не подозревает о существовании Бертрана.

Люсьен нахмурился. Интересно, когда Франсуаза успела поговорить с его матерью? Что именно ей рассказала Мирей о гостях? И вообще, какого дьявола мать делится с Франсуазой, а Алисии не говорит ни слова?

– Как бы там ни было, – быстро продолжила Франсуаза, внезапно поняв, что ссылкой на Мирей выдала себя, – я уверена, что весть о внуке поможет твоему отцу быстрее выздороветь.

Люсьен понял прозрачный намек и нахмурился еще сильнее. Вечер пошел насмарку. Люсьен пригласил Франсуазу, чтобы доказать, что у него с Алисией нет ничего общего. Но если так, то почему к Алисии его влечет сильнее, чем к женщине, которую он знает Бог знает сколько? И почему он защищает ее, а не Франсуазу, к которой обязан испытывать хотя бы жалость?

– Я уверен, что Алисия очарует Жозефа еще быстрее, чем очаровала меня, – галантно вставил Оноре, видимо решив, что беседа приобретает слишком опасное направление.

Люсьен поставил бокал на стол и встал.

– Предлагаю перейти в гостиную и выпить кофе, – небрежно сказал он и ощутил новый укол досады, когда лицо Франсуазы приняло самодовольное выражение. Он взялся за шнур колокольчика, с помощью которого можно было вызвать слугу. – Все согласны?

Алисия сложила салфетку и положила ее рядом с тарелкой. Но ответил Люсьену Оноре.

– Лично я согласен, дружище, – вставая, сказал он. – За это время я успею рассказать Алисии, что наш виноградник расположен всего в часе езды отсюда. – Корбьер улыбнулся англичанке. – Что скажете, милая?

– Думаю, мне нужно пойти проведать Бертрана, – ответила она, подняв голову. – Прошу прощения.

– Я схожу с тобой, – быстро вмешался Люсьен, помешав кузену предложить свои услуги. Прибытие слуги предотвратило спор. Люсьен велел ему подать кофе в гостиную, а потом сказал Оноре и Франсуазе: – Чувствуйте себя как дома. Мы скоро вернемся.

– В этом нет никакой необходимости, – быстро заявила Алисия. Голос ее дрожал, хотя она изо всех сил старалась скрыть это. – Я бы предпочла сделать это одна.

– И заблудиться на обратном пути? – вполголоса предположил Люсьен.

Алисия стиснула руки, словно борясь с желанием вцепиться ему в волосы.

– Я не совсем дура! – поджав губы, сказала она и обратилась к Франсуазе: – Мадам де Шобер, благодарю вас за ни с чем не сравнимое удовольствие. Говорю на тот случай, если мы с вами больше не увидимся.

Франсуаза быстро отвернулась. Она считала, что Алисия побоится дать ей сдачи, но не тут-то было.

Мы все недооценили эту рыжую красотку. В том числе и я сам, подумал Люсьен.

Однако у него есть преимущество. Алисия находится в доме его отца и не может запретить Люсьену следовать за ней. Тем не менее, она понеслась по коридору так, что Люсьену пришлось ускорить шаг.

Он не предполагал, что на высоких каблуках можно передвигаться с такой скоростью. В разрезе юбки то и дело мелькали ее длинные белые ноги.

Раньше Люсьен считал, что эта юбка могла бы быть и покороче. Но когда он заметил горящие глаза кузена, то изменил свое мнение. Юбка обнажала вполне достаточно. Он ощутил странное желание уподобиться своим предкам, которые запирали женщин в четырех стенах и не показывали их никому.

Впрочем, сейчас у Люсьена было на уме другое. Он пытался внушить себе, что обязан заставить Алисию вернуться к гостям. Но теперь, когда они оказались наедине, он думал лишь о том, с какой силой его влечет к ней. Инстинктивно сомкнув пальцы на ее плече, он произнес:

– Помедленнее!

– Не хочу помедленнее! – строптиво ответила Алисия. – А если тебе не нравится, как я хожу, то зачем ты тащишься за мной?

– У нас принято провожать гостей до их комнат, – чопорно ответил Люсьен.

– А у нас принято не докучать своим присутствием тем, кто этого не хочет!

Люсьен не знал, что ей ответить. Алисия имеет причины быть недовольной. Следовало отпустить ее с миром и вернуться к Франсуазе, которая приняла, бы его с распростертыми объятиями. Зачем он преследует Алисию? Разве ему мало скандала, разыгравшегося в то утро, когда неожиданно вернулась мать? Что ему нужно от этой женщины?

Правда заключается в том, что ему не хочется отпускать ее. Возможно, она испытывает то же самое. Если Бертран его сын, то… Нет, это безумие. Бертран сын Жюля. Она сама так сказала.

Или нет?

Люсьен посмотрел на свои смуглые пальцы, сжимавшие бледную руку Алисии. Ему нравится прикасаться к ней, нравится испытывать тепло, разливающееся по всему его телу. Нравится чувствовать себя ее тюремщиком… Впрочем, задумываться над этим не следует.

– Я надеялся, что ты будешь рада моей компании. – Он обвел рукой длинный коридор с высокими сводчатыми потолками и портретами суровых предков на стенах. – По ночам здесь страшновато. Когда я был ребенком, то думал, что тут за мной следят призраки.

– Но я не ребенок. – Алисия равнодушно огляделась по сторонам, и Люсьен понял, что до сих пор она не обращала внимания на окружавшую обстановку. – По-моему, эти портреты пугают тебя больше, чем меня. С какой стати мне их бояться? Я не сделала ничего такого, что могло бы вызвать их неодобрение.

– А я сделал?

– А что, нет? – злобно ответила Алисия. – Возвращайся к гостям, Люсьен. Что бы ты ни говорил, мадам де Шобер явно претендует на тебя, а я не хочу, чтобы она подумала, будто между нами что-то есть.

– Черт бы тебя побрал! – выругался по-французски Люсьен, – Между Франсуазой и мной ничего нет! Ничего! Понятно?

– Ты лжешь!

Люсьен вышел из себя. Неужели она ничего не понимает? Неужели до нее не доходит, что рядом с ней ему не хочется думать ни о ком другом?

– Это правда! – Он схватил Алисию за плечо и повернул лицом к себе. – Черт побери, может быть, раньше что-то и было, но это ничего для меня не значит!

– Так же, как со мной? Это ведь для тебя тоже ничего не значило, правда? – внезапно спросила Алисия, и Люсьен испустил громкий стон, поняв, что сам выкопал себе яму.

– Неправда.

– Ты уверен?

Глаза Алисии блеснули в тусклом свете дюжины светильников, и на мгновение Люсьену показалось, что она торжествует победу. Но потом он понял, что это блестят слезы, проступившие на ее глазах.

– Малышка… – по-французски пробормотал он, затем прильнул к ее раздвинувшимся губам и проник в них языком. – Милая, я хочу тебя! Прикоснись ко мне! Позволь…

Он чувствовал, что Алисия пытается сопротивляться. По ее щекам лились слезы. Но если ее руки пытались оттолкнуть его, то губы вели себя совсем по-другому. Когда Люсьен отстранялся, чтобы вдохнуть, Алисия тихонько стонала, вновь начинала искать его рот и прижималась к нему всем телом.

Люсьен оперся спиной о стену, не чувствуя холода. Его руки соскользнули с плеч Алисии и начали ласкать ее бедра, живот прижался к животу. А что, если овладеть ею здесь, в галерее, на глазах у суровых предков? Вероятность этого была очень велика. До сих пор Люсьен никого не желал так, как Алисию, но то, что она была женой его брата, надрывало ему душу.

Он снова припал к ее губам. Она обязана принадлежать ему. Так уже было. Он всегда хотел ее.

Нужно было понять это раньше. Теперь Люсьен готов заплатить любую цену, лишь бы искупить ошибку, совершенную много лет назад.

Наконец он оторвался от ее губ и припал к нежной впадинке у ключицы. Ему хотелось укусить Алисию, оставить на ней клеймо, сделать ее своей…

– Люсьен, – слабо прошептала она, когда его рука скользнула ей под юбку, отодвинула трусики и нащупала влажное, готовое принять его лоно. – О Боже, Люсьен, что ты со мной делаешь?

– То же, что ты со мной, малышка, – тяжело дыша, ответил он. – О Боже, Алисия, я не должен был позволять тебе выйти за Жюля. Ты принадлежала мне раньше. Бертран должен был быть моим сыном. Моим! Почему я позволил тебе уйти?

Тело Алисии сотрясла дрожь, и Люсьен решил, что это ответ на его ласку. Но внезапно она отпрянула.

– Не говори так! – тяжело дыша, ответила она. – Не притворяйся! Ты сделал это лишь для того, чтобы разлучить нас с Жюлем!

Люсьен сдавленно выругался.

– Ты не понимаешь! – Он оттолкнулся от стены и сделал тщетную попытку снова обнять Алисию. – Как ты думаешь, почему я улетел во Францию накануне вашей свадьбы? Потому что не мог видеть вас вместе! Бог свидетель, я этого не вынес бы!