— Известие приятное, — уныло произнес Одиссей. — Мы тут Периметр держим вокруг одного городка. Знаешь, из бывших оборонных наукоградов. О расширении речи, конечно, не идет, слава богу, что до сих пор хищников удавалось отводить. Но если действительно появился суперанимал, да еще с организацией, нам придется туго. Против организации, боюсь, нам не устоять.

— Сколько сейчас у тебя активных единиц?

— Восемнадцать. И около полусотни учеников. Но с ними, сам понимаешь, еще работать и работать.

— Ты со всеми в контакте?

— Разумеется.

— Кажется, я понял, что нужно делать, — сказал Гонта. — «Звери» ищут Нестерова, не исключено, что найдут даже раньше милиции. Ресурсов у них достаточно. А мы должны идти за ними, след в след… Тебе хотя бы в общих чертах их структура известна, я надеюсь?

— Не мигай экраном, — обиделся Одиссей, — ты думаешь, мы тут уж совсем мышей не ловим?

— Тогда поднимай всех, кого сможешь. Пусть просто вынюхивают и идут по следу, держась в стороне. Ну и вокзал с аэропортом надо перекрыть — это в первую очередь.

— Полагаешь, у беглого зэка найдутся деньги на билет? — усомнился Одиссей. — А также чистый паспорт?

— У него — нет. У тех, кто его поймает раньше милиции, — вполне возможно. А мы с тобой будем ждать. У меня отчего-то такое впечатление, что долго ждать не придется.

— Если твой Нестеров не ушел в тайгу.

— А что ему там делать? — удивился Гонта. — Думаю, он не глупее нас с тобой. Но если все-таки в тайгу, нам тоже ничего не остается, кроме ожидания.

— Ты хоть объясни, почему у центра к нему такой интерес? Чего ради мы сейчас станем напрягаться?

— Не знаю, — сказал после паузы Гонта. — Интерес к нему, как ты понял, не только у нашего центра, но и у анималов. Причем очень горячий. Это ведь они его в тюрягу определили. Во всяком случае, наши считают, что Нестеров наткнулся на что-то очень важное, что может резко поменять расстановку сил. И что самое главное — как в ту, так и в другую сторону.

— Резко поменять мы можем и сами, — пробурчал Одиссей, — если только захотим. Да ведь не желаем-с. Держим эти Периметры, ковыряемся по мелочам, а по сути, постоянно проигрываем.

— Я эту тему не обсуждаю, — прервал его Гонта. — Это мы уже проходили. Кстати, лет пятнадцать назад, как ты знаешь, ни одного Периметра вообще не было… Почти ни одного, — поправился он спустя секунду. — Во всяком случае, у нас.

— Пятнадцать лет назад и хищники сидели тихо, не то что сейчас.

— С чего это ты взял? — подозрительно уставился на него Гонта. — Что-то слышу я до боли знакомые речи. Слушай, Одиссей, ты на меня произвел такое хорошее впечатление. Может, не стоит его портить?

— А чем, собственно, я тебе его порчу? — сердито сказал Одиссей. — Я принятые решения не критикую, но свое мнение иметь могу? Имею право?

— Иметь имеешь, — хмыкнул Гонта, — а раз имеешь — так имей.

— …Мне, во всяком случае, здесь, на месте, совершенно очевидно, что консолидированная акция хотя бы сотни селектов могла бы вычистить мою область до основания за полгода. И в любом другом месте точно так же. И тогда мы бы не прятались от зверей, как последние крысы.

— По семнадцатому году соскучился?

— Не тычь мне в нос семнадцатым годом. За те ошибки ни ты, ни я не отвечаем. Но сегодня-то мы знаем, какие они были! Сегодня мы знаем, чего нельзя делать!

— Мы не знаем, что можно делать — вот что самое главное.

— И никогда не узнаем, если будем сидеть, задумчиво ковыряясь в носу, — Одиссей энергично рассек воздух ребром ладони. — Они же диффузниками манипулируют как хотят, а мы спокойно смотрим, размышляя о нравственности.

— Одиссей, дорогой, я тебя очень прошу, — тихо попросил Гонта, — постарайся пореже произносить это слово «диффузники». Говори лучше — людьми. Все-таки это наш народ, в конце концов. И вообще, давай займемся делом. Времени, понимаешь ли, у нас действительно очень мало…

* * *

Он был уверен, что сумеет оторваться от погони, до самого последнего момента, после всего произошедшего он не желал даже предполагать иного исхода, пока мощный толчок в спину не швырнул его на жесткую почву. Падение оглушило Нестерова, мир подернулся туманом, в ушах зазвенело, и сквозь этот звон, словно издалека, он услышал, как переговариваются над ним преследователи.

— Ишь как рванул! Неужели еще не набегался? Не бойся, мы не менты, от нас не убежишь.

Нестерова двинули ногой по ребрам, но не слишком сильно: преследователи были горды своей победой и на беглеца не сердились. Он повернулся и сел. Парни, отдуваясь, с любопытством смотрели на него сверху вниз.

— Ну что, падла, успокоился? — добродушно сказал один — светловолосый, румяно-круглощекий, совершенно не похожий на бандита. — Смотри, не дергайся больше, а то мы тебя быстро вылечим.

— Что вам от меня нужно? — выдавил из себя Нестеров. «Все кончено, все кончено», — билась пронзительная мысль.

— Да ты не очкуй, — сказал второй с коротким черным ежиком волос, треугольником заступавшим на лоб, — поговорить с тобой бригадиру надо. Встретиться он с тобой хочет. Ты — зэк, который ноги вчера с зоны сделал? Только косяка не пори, а то здесь мы тебя и примочим. Ну?!

Не было смысла сопротивляться. Не было больше сил.

— Да.

— Что — да? Ты или нет?

— Я. Что вы хотите?

— Тогда пошли, горбач, пошли, поднимайся! Поговорят с тобой авторитетные люди, может, и маза тебе какая по жизни выкатит. Но если дернешься, тебе хана, — черный выдернул из-за спины короткий широкий нож, поднес его к лицу Нестерова. — Поднимай его, Дрема!

Румяный ухватил Нестерова за отвороты куртки и без усилия поднял на ноги.

— Сейчас к нашей тачке пойдем, — диктовал черный. — Тихо, без рыпанья, чуть что — я тебе обе почки надрежу. За линялых зэков сроков не дают, ты это сам знаешь. Только спасибо скажут.

— Грамоту дают, — широко улыбнулся Дрема. Он ухватил Нестерова за предплечье, словно клещами. — Чтоб больше не бегали.

— Вперед! — приказал черный. Он приобнял Нестерова за талию с другой стороны, приставив к его к телу под курткой жало клинка.

Они повели Нестерова через пути к переезду, минуя станцию справа. Нестеров послушно переставлял подгибающиеся ноги, мозг его был чист до отупения. Он скорее помнил, чем осознавал, что впереди его может ждать только гибель, потому что силы, рождающие желание сопротивляться даже неизбежному, в нем внезапно иссякли.

Из-за товарного вагона вдруг вышла группа рабочих-путейцев — женщины и мужчины, одинаково коренастые и бесполые в своих ярко-оранжевых, с полосами мазута жилетах. Призрак надежды мелькнул перед Нестеровым, он хрипло шепнул:

— Помогите!

Одна из женщин услышала, повернула голову и внимательно посмотрела на тройку бредущих в обнимку мужчин.

— Все нормально, подруга, — ухмыльнулся черный, — у тебя свои дела, у нас — свои.

Лицо ее мгновенно сделалось испуганным, она поспешно отвернулась и ускорила шаг. А Нестеров получил сильный толчок в левую почку.

— Я тебе говорил, сучок, чтобы ты не рыпался! — злобно проскрежетал черный. — Еще раз выступишь, откинешь копыта прямо на рельсах. Ты понял? Отвечай!

Лезвие ножа прокололо рубашку и оцарапало кожу.

— Я все понял, — послушно пробормотал Нестеров. Больше никаких попыток к сопротивлению он не предпринимал и покорно уселся рядом со своим конвоиром на заднее сиденье «шестерки».

* * *

Ожидая сообщений, они сидели в квартире Одиссея уже около двух часов. Сам хозяин квартиры ожиданием не тяготился: все это время он сидел за компьютером, не слишком любезно предоставив гостя самому себе. Гонта ждать не любил и не умел, он слонялся по комнатам, пытался читать выбранные наугад с книжных полок книги, большей частью относящиеся к специальности Одиссея, раздраженно отбрасывал их и вновь принимался мерить шагами из конца в конец стандартную «двушку», мстительно надеясь поколебать своими монотонными перемещениями абсолютное и неуместное, с точки зрения Гонты, спокойствие хозяина. Попытки его никакого успеха не имели, Одиссей увлеченно стучал по клавишам, бормотал что-то себе под нос, хмыкал, словно напрочь забыв о присутствии постороннего, умножая тем самым тайное раздражение гостя. И так продолжалось до той минуты, пока телефон Одиссея не разразился противными электронными воплями.

— Кажется, обнаружили что-то интересное, — сказал Одиссей после короткого разговора. — Ученик засек, как два братка схватили на вокзале какого-то бедолагу.

— Какого бедолагу? — подпрыгнул в нетерпении Гонта.

— Стриженый, но ни на братка, ни на бомжа не похож. По приметам смахивает на твоего Нестерова.

— Так чего же мы ждем! — воскликнул Гонта.

— Спокойно! У нас все под контролем! — противным голосом персонажа телебоевика ответствовал Одиссей. — Они его на Одинцовскую привезли в частный дом. От нас — десять минут пешим ходом.

— Да за десять минут знаешь что может случиться!.. Поехали скорее! Бросай ты свой ящик наконец!

Одиссей развернулся на компьютерном кресле, сладко потянулся и вдруг неуловимо быстрым движением оказался около двери.

— Пошли. Ты не беспокойся, ученик там очень способный, не сегодня завтра включится в Сеть. Кстати, из двоих, что схватили Нестерова, только один пособник. Второй — нормальный представитель демоса, полностью попавший под тлетворное влияние анималов… Кстати, таких у нас в последнее время развелось очень много. Как и у вас, наверное.

Транспортным средством, которым владел Одиссей, была старенькая «Тойота». Вопреки предположениям Гонты, не ждавшего сейчас от судьбы ничего хорошего, она завелась с пол оборота и бойко помчался по разбитому асфальту.

* * *

— Открывай гараж! — приказал чернявый своему напарнику, когда «шестерка» остановилась на тихой улочке возле одноэтажного старого дома.

Лезвие ножа по-прежнему упиралось Нестерову в бок, превращая любую мысль о сопротивлении или бегстве в бесплодную химеру. Румяный тем временем вылез из-за руля и подошел к двери гаража, запертого здоровенным замком на засове. Он вставил ключ в замок и замер, склонив голову к плечу.

— Открывай! Чего телишься! — крикнул чернявый. Оставив ключ в замке, румяный вернулся к машине.

— А чего мы делаем-то? — недоуменно сказал он. — Если беглый зэк — надо в ментовку его отдать. Зачем нам вязаться-то?

От удивления нож в руке чернявого дрогнул, сделав на теле Нестерова еще одну царапину.

— У тебя что, Дрема, крыша сдвинулась? — спросил он.

— Не, да ты послушай, в натуре, — горячо заговорил румяный Дрема, — тут же мокрухой пахнет. Зачем нам мокруха-то? А он, может, и не беглый. Ты его паспорт смотрел?

— Открывай гараж, — произнес сквозь зубы чернявый. — Будешь дальше пургу мести — ответишь. Прохор у тебя из спины ленты нарежет.

На лице румяного медленно всплыло выражение обиды, которое сменилось гневом.

— Я ни к Прохору, ни к тебе в «шестерки» не нанимался, — крикнул он. — И зону топтать по вашей милости не собираюсь. Ну-ка, отпусти его быстро!

Совершенно неожиданно для Нестерова он протянул руку в салон и выдернул чернявого за шиворот наружу. Возможно, чернявый не слишком уступал физически своему напарнику, но внезапность атаки сделала свое дело. Чернявый мешком вывалился из машины, перевернулся, встал на четвереньки, с нечленораздельным рычанием прыгнул на Дрему, посылая вперед руку с ножом.

— Ой! — тоненько сказал Дрема, оседая на асфальт. Его джинсовая рубашка быстро темнела на животе.

— Милиция! — заорал где-то рядом срывающийся на фальцет голос. — Убили! Держи убийцу!

Оскалившись, чернявый судорожно повел головой из стороны в сторону, отшвырнул нож, с невероятной скоростью помчался по улице и спустя несколько секунд скрылся за углом. Выплывая из ступора, Нестеров слабо шевельнулся и тут же снова замер. Чья-то тень закрыла от него солнце.

— С вами все в порядке? — спросил участливый голос. — Выходите скорее.

Рядом тормознула темно-красная «Тойота», из нее выскочили еще двое.

— Что здесь произошло? — услышал Нестеров. — Это он его?.. А-а, потом разберемся. Быстро в машину!

Нестерова опять схватили, запихнули в салон «Тойоты», и автомобиль прыгнул вперед. То, что с новыми персонажами его судьбы пришло спасение, Нестеров ощутил на рефлекторном уровне скорее, чем разумом. Схватившие его руки не были враждебны, эти прикосновения не источали угрозы. К горлу подкатил тугой комок, Нестеров шумно задышал и отер влагу с глаз. Спасители, однако, внимания на него не обращали совершенно никакого, словно погрузили не живого человека, а табуретку.

— Ну, рассказывай, Саша! — потребовал водитель, не поворачивая головы.

— Они уже хотели заехать во двор, я не знал, когда вы приедете, и тогда решил попробовать, — смущенно сказал сидевший рядом с Нестеровым юноша. — И у меня получилось.

— Что у тебя получилось? — спросил тот, что сидел рядом с водителем. — Труп на дороге? Ты должен был нас дожидаться и молчать в тряпочку.

— Я не знал, когда вы приедете, а ситуация промедления не терпела, — защищался Саша. — Когда я понял, что один из них человек, то решил с ним поработать.

— А кто тебе разрешил? — рявкнул сосед водителя. — Ты что, правил не вызубрил? Какое право ты имеешь трогать людей?

— Никакой суггестии не было, — возмутился Саша. — Наоборот. Я только снял с него блок, раскрыл ему глаза. Он действовал абсолютно самостоятельно!

— И в результате получил нож в брюхо, — угрюмо констатировал водитель. — Ладно, Гонта, не мигай экраном, мы это, конечно, еще будем обсуждать, только, на мой взгляд, и сейчас понятно, что Саша поступил совершенно правильно. Про особые полномочия ты сам мне сообщил, никто тебя за язык не тянул. Интересно было бы посмотреть, что бы ты на его месте сделал.

— С детства не любил сослагательного наклонения, — буркнул Гонта.

— Вот и я о том же. Давай лучше думать, что дальше делать.

Гонта повернулся и впервые внимательно посмотрел на Нестерова.

— Нестеров? — спросил он. — А как имя-отчество?

— Олег Сергеевич, — сказал Нестеров. Он понимал, чувствовал, что этих людей опасаться не нужно.

— Правильно, — словно бы удивился Гонта. — Чего же ты на вокзал поперся? На что надеялся?

— Вообще, у меня паспорт есть… не мой, просто так случайно получилось… Я взял билет и собирался уехать.

— Случайно получилось, — повторил Гонта. — А ты случайно из-за этого паспорта никого не… обидел?

— Нет, что вы! — воскликнул Нестеров. — Мне просто повезло… да, можно и так сказать, я вам все объясню…

— Потом, — прервал его водитель. — Сейчас речь о другом. Самолетом и поездом вам отсюда уже не выбраться, это ясно, надеюсь? Если, конечно, играть по правилам…

К последнему слову он добавил в качестве упаковки целую тонну непонятной Нестерову иронии.

— Впрочем, у тебя особые полномочия, так что решай сам, — продолжал водитель. — Хотя я так понимаю, что в данном случае ты ими пользоваться не станешь… Вообще, ситуация уже накалилась до предела. Сейчас найдут труп (кстати, не сомневаюсь, что его тут же повесят на нашего протеже) и вообще объявят план-перехват по всем дорогам. Потому мое предложение такое: мы с Сашей сейчас довезем тебя до трассы и вылезем. А вы дуйте в Москву на моем скакуне самостоятельно. Доверенность я тебе сейчас нарисую. Потом как-нибудь я за ним заеду, если не возражаешь. Или ты к нам в гости, а?