– Охотно верю…

Рорк засмеялся, нагнулся и поцеловал ее.

– Ты романтическая дурочка.

– А знаешь, в чем заключается твоя проблема, мер­завец?

– Расскажи, пожалуйста.

– Ты – ходячий оргазм!

Ева с удовольствием смотрела, как округлились его глаза.

– Вот уж не ожидал от тебя такой грубой лести!

– Это не лесть, а оскорбление. Короче, мне оста­лось только поговорить с костюмершей Мансфилд – и на сегодня все. По пути домой залезу в компьютер и поищу информацию на твою примадонну.

Рорк взял свое пальто и плащ Евы.

– Боюсь, по пути домой ты будешь слишком занята другим делом.

– Чем же, интересно, я буду занята?

Рорк хотел помочь Еве надеть плащ, но она выхва­тила его и оделась сама. Рорк, наклонившись к ее уху, почти беззвучно сообщил ей о своих планах относи­тельно обратной дороги домой. Ева закатила глаза.

– Не будешь же ты этим заниматься на заднем си­денье лимузина?!

– Поспорим?

– Ставлю двадцать долларов!

Рорк взял жену под руку и повел к выходу.

– Принято.

В итоге Ева проиграла, но не пожалела об этом.

«Если этому быть суждено, должно сделать все бы­стро и чисто…»

Что ж, это сделано. Сделано быстро и чисто. И вот теперь, сидя в одиночестве, я цитирую шотландскую пьесу. Кто я? Убийца? Или палач, каким является Кри­стина Воул в нашей гениальной пьесе?

Наверное, глупо с моей стороны записывать на пленку собственные мысли. Но они столь необъятны, столь ярки и так громко звучат в моем мозгу, что я удивляюсь, как их не слышат окружающие. Возможно, то, что сейчас я произношу эти мысли вслух, позволит мне избавиться от них. Они должны умолкнуть, их нуж­но похоронить как можно глубже. Наступило опасное время, и мне необходимо обуздать свои нервы.

Перед тем как осуществить свой замысел, я взвесил все «за» и «против». Но разве тогда можно было вообра­зить, каково это будет – видеть его мертвым, в луже крови посередине сцены! Как неподвижно он лежал в слепящем свете софитов…

Лучше не думать об этом! Сейчас нужно думать о се­бе и соблюдать спокойствие. До сих пор не было допу­щено ни оной ошибки, не должно их быть и впредь. А свои мысли нужно спрятать очень глубоко и не вы­пускать их из-под контроля. Хотя, наверное, им очень захочется с ликованием вырваться наружу.

Ричард Драко мертв!

ГЛАВА 3

Если бы кто-то назвал «рухлядью» ту технику, кото­рой оснащено Управление полиции, это была бы бес­стыдная лесть. Поэтому, желая сэкономить свои нервы и время, Ева решила работать дома. Рорк любил доро­гие игрушки, и на фоне его компьютерной системы по­лицейские компьютеры выглядели пришельцами из каменного века.

Ожидая, пока умная машина выдаст все, что сумеет отыскать относительно жизни Айрин Мансфилд, Ева мерила шагами свой домашний кабинет. И вот наконец на экране монитора появилась первая порция данных:

«Айрин Мансфилд, настоящее имя Джейн Ступс родилась 8 ноября 1960 года в городе Уичита, штат Кан­зас. Родители – Аделаида Мюнх и Джозеф Ступс – разошлись в 1969 году. Имеет родного брата, Дональда Ступса, рожденного 12 августа 1964 года».

Затем шла информация о полученном Айрин обра­зовании: в возрасте пятнадцати лет поступила в нью-йоркский Институт драматических искусств. Впрочем, об этом Ева могла догадаться и без помощи компью­тера.

– Значит, первым делом девочка поспешила смо­таться из Канзаса, – пробормотала Ева. Она отнеслась к этому с пониманием. Действительно, что делать нормальному человеку в этом провинциальном штате, где нет ничего, кроме пшеницы и кукурузы!

Профессиональная карьера Айрин началась очень рано. Еще будучи подростком, она взошла на подиум в качестве манекенщицы; окончив институт, сыграла не­сколько ролей на сцене, затем – в кино, потом снова вернулась в театр.

Обрабатывая данные, компьютер тихонько жужжал и похрюкивал.

– Бла-бла-бла… – передразнила Ева машину и ввела запрос на поиск информации о криминальном прошлом Айрин Мансфилд: нарушала ли она закон, подвергалась ли арестам?

Суперкомпьютер Рорка работал с невероятной бы­стротой. Вспомнив о груде старья, стоявшего в ее каби­нете в Управлении полиции, Ева насмешливо фырк­нула:

– Сегодня для того, чтобы работать на хорошей тех­нике, нужно выйти замуж за миллиардера!

На экране монитора возникли строчки: «1982 год, Лос-Анджелес – незаконное хранение наркотических веществ».

– Вот это другое дело!

Ева села за компьютер и затребовала исчерпываю­щую информацию по этому поводу. Вскоре пришел от­вет:

«В результате судебного разбирательства обвиняе­мой назначен испытательный срок и принудительное лечение от наркозависимости. Курс лечения проведен в реабилитационном центре Лос-Анджелеса „Кейт Ри­чард мемориал“.

1986 год, Нью-Йорк – повторное обвинение в хра­нении и употреблении наркотических средств. Опять направлена на принудительное лечение в клинику «Новая жизнь».

Иных правонарушений за объектом не значится».

Ева поинтересовалась, какие именно наркотики принимала Айрин Мансфилд. Оказалось, что смесь «экстази» и «зонера» в равных пропорциях.

– Да, таким коктейлем слона можно свалить, – за­думчиво сказала Ева и ввела новый запрос относитель­но того, с кем Айрин Мансфилд когда-либо находилась в браке или сожительствовала.

Ответ снова пришел очень скоро:

«В июне 1990 гада в Лос-Анджелесе выдано офици­альное свидетельство о браке Айрин Мансфилд и Бродерика Питерса. Брак расторгнут по обоюдному согла­сию в апреле 1991 года.

В сентябре 1995 года в Лондоне выдано официаль­ное свидетельство о браке Айрин Мансфилд и Лоуренса Баристола. В январе 1999 года в суд подано заявление о разводе. В результате слушаний дела «Мансфилд про­тив Баристола» заявление удовлетворено.

Детей ни от одного из браков нет».

– Хорошо. Теперь посмотрим, что объединяло нашу красавицу и покойника в профессиональном плане, – пробормотала Ева и ввела запрос: «Полный список совместных работ Айрин Мансфилд и Ричарда Драко».

Компьютер похрюкал еще с полминуты и затем выдал:

«Бродвейская постановка драмы „Сломанные кры­лья“ (май – октябрь 1980 г.). Объект и Ричард Драко за­няты на вторых ролях.

Малобюджетный кинофильм «Умри ради любви» (Лос-Анджелес, 1982 г.). В главных ролях – объект и Ричард Драко.

Кинофильм «Шах и мат» (Нью-Йорк, февраль 1986 г.).

Спектакль «Дважды приобретенный» театра «Лон­дон артс» (февраль – июнь 1996 г.). В главных ролях – объект и Ричард Драко».

– Любопытно у них по годам получается… – про­бормотала Ева, протягивая руку, чтобы почесать за ухом толстого кота по кличке Галахад, который разва­лился на ее письменном столе прямо перед компьюте­ром.

В этот момент открылась дверь, которая соединяла личные кабинеты Евы и Рорка, и на пороге появился сам Рорк.

– Ты не упоминал, что Айрин обладает кое-какими пристрастиями, которые караются по статье Уголовно­го кодекса.

– Точнее сказать, «обладала». А это имеет какое-то отношение к делу?

– Все имеет отношение к делу, каждая деталь. Кстати, ты убежден, что ее увлечение наркотиками – в прошлом?

– Насколько мне известно, она не балуется этой дрянью уже больше десятка лет. – Рорк присел на крае­шек письменного стола, Галахад тут же вскочил и стал тереться башкой о его бедро. – Разве вы не верите в то, что человек может исправиться, лейтенант?

– Если бы я в это не верила, то не вышла бы за тебя замуж. – Рорк усмехнулся, а Ева, склонив голову на­бок, добавила: – И почему ты ни словом не обмолвился о том, что Айрин долгое время и в разных постановках работала в паре с Драко?

– Потому что ты не спрашивала.

– Две их совместные работы по времени совпадают с периодами, когда она употребляла наркотики.

– Правда? Гм… – Рорк почесал Галахада между ушей, и кот замурлыкал от удовольствия.

– Насколько близки они были, Рорк?

– Возможно, у них был роман во время их совмест­ной работы в Лондоне. По крайней мере, такие слухи ходили. Я познакомился с Айрин всего несколько лет назад, когда она была замужем и жила в Лондоне. И ни­когда не видел ее и Ричарда вместе – до тех пор, пока мы не начали репетировать наш спектакль.

Рорк взял чашку Евы и допил остаток кофе.

– Как по-твоему, когда я буду изучать данные об убитом, могу я наткнуться на записи о правонаруше­ниях?

– Не исключено. Но должен сказать, что даже если Айрин продолжала употреблять наркотики, она делала это скрытно, оставаясь настоящим профессионалом в работе: никаких прогулов и опозданий на репетиции, никаких эмоциональных срывов. Относительно Драко я не могу употребить слово «скрытно» в том же контексте: я о нем почти ничего не знаю. Но и он прекрасно делал свою работу. А если между ними существовали романтические или сексуальные отношения, то в это никто не был посвящен.

– Невозможно быть скрытным на все сто процен­тов. Если они трахались, хоть кто-то, но должен был знать об этом, а если принимали наркотики – тем бо­лее.

– Хочешь, чтобы я это выяснил?

Ева встала со стула, наклонилась к Рорку и потер­лась носом о его нос.

– Нет. А если ты не понял, повторю еще раз по бук­вам: Н-Е-Т. Уразумел?

– Полагаю, что да. Через несколько часов у меня встреча в Сан-Франциско. В случае чего, Соммерсет знает, как меня найти.

При упоминании своего заклятого врага – дворец­кого, служившего у Рорка уже много лет, – Ева сразу же ощетинилась, как дикобраз.

– Обойдусь как-нибудь без этого старого осла!

– Думаю, что вернусь к девяти. – Рорк встал, поло­жил ладони на талию Евы и провел ими вниз, до бе­дер. – Если буду задерживаться, я тебе позвоню.

Ева поняла: он не хочет оставлять жену один на один с ночными кошмарами, которые преследовали ее на протяжении многих лет.

– Не волнуйся за меня.

– А мне это нравится.

Рорк наклонился, чтобы запечатлеть на щеке жены легкий поцелуй, но она вдруг с силой притянула его к себе и жадно впилась губами в его рот, обняв обеими руками за шею. Отпустив Рорка через добрый десяток секунд, Ева с удовольствием отметила, что его глаза по­темнели, а дыхание участилось.

– Что это на тебя нашло? – спросил он.

– А мне это нравится! – повторила Ева сказанную им фразу. – Ну ладно, до встречи, – улыбнулась она и, взяв со стола пустую чашку, пошла на кухню, чтобы налить себе еще кофе.

Начиная с полуночи, автоответчики домашнего, ра­бочего и автомобильного телефонов Евы зафиксирова­ли двадцать три звонка от репортеров, жаждущих заполучить любую информацию о трагедии, произошедшей в театре. Одни умоляли, другие пытались очаровать, третьи угрожали, четвертые были не прочь подкупить. Шесть посланий были от одной только Надин Ферст, корреспондента телевизионного «Канала-75», и накал их возрастал от звонка к звонку.

В какой-то степени их с Надин можно было назвать подругами, чему сама Ева не переставала удивляться, но для обеих на первом месте стояла работа. Надин наверняка хотела получить эксклюзивное интервью от Евы – главного следователя по делу об убийстве Ричар­да Драко. Ну а Ева хотела найти убийцу.

Ева стерла из памяти автоответчиков все послания от журналистов, после чего осталось только одно сооб­щение – от ее непосредственного начальника. Оно бы­ло простым и лаконичным: шеф требовал, чтобы она немедленно прибыла в его кабинет. Часы показывали восемь утра.

Майор Уитни не заставил Еву ждать. Секретарша жестом указала ей на дверь в кабинет, и Ева вошла. Уитни сидел за письменным столом и разговаривал по телефону. Увидев входящую в кабинет Еву, он указал ей на стул, стоявший по другую сторону стола. Широкое темное лицо босса не выдавало никаких эмоций, голос его был глухим и ровным.

– Мы организуем пресс-конференцию для журна­листов в два часа, – терпеливо говорил он в трубку. – Нет, сэр, раньше никак не получится. Разумеется, я знаю, что Ричард Драко был звездой и пресса желает знать все, до единой детали, связанное с преступлением. Они получат все, что мы сочтем возможным, ровно в два. Да, сэр, ее отчет уже у меня на столе. – Сказав это, Уитни приподнял бровь и вопросительно посмотрел на Еву. Она встала и протянула ему пачку листов с распечатанным на компьютере отчетом.

– Я свяжусь с вами сразу же, как только проанали­зирую обстановку. – На лице Уитни наконец отрази­лось явное раздражение. – Послушайте, сэр, пусть да­же Драко был гением из гениев, но он мертв, и мы должны приложить все усилия, чтобы это убийство было расследовано с максимальной быстротой. Да, пра­вильно. В два часа.

На этом разговор закончился, и Уитни положил трубку.

– Ох уж эти политики! – буркнул он, откидываясь на спинку кресла и потирая шею. – Я прочитал предва­рительный отчет, который ты послала мне прошлой но­чью. Да, та еще ситуация!

– Вот именно, сэр. Но она, возможно, немного прояснится после вскрытия, которое проводится как раз в эти минуты.

Губы майора искривились в некоем подобии улыбки.

– Послушай, Даллас, а ведь ты вроде никогда не была большой поклонницей театра.

– Просто я подустала от «развлечений», которые преподносит нам улица.

– Вся жизнь – игра, весь мир – большая сцена… – промурлыкал Уитни. – Тебе, я надеюсь, уже известно, что убитый был звездой первой величины? Его смерть на глазах у сотен людей, да еще в таком драматическом контексте – новость номер один. Она уже облетела всю планету. Главные герои сегодня – Драко, Мансфилд, Рорк и ты.

– Рорк тут ни при чем, – ответила Ева, мысленно произнося самые изощренные ругательства.

– Он – владелец театра, он выбирал пьесу, и, на­сколько мне известно, именно он пригласил Драко и Мансфилд на главные роли в спектакле. Я ничего не перепутал, лейтенант?