— Ты будешь с ним, чтобы защитишь его… Злодеус, правда? Ты согласен дать Нерушимую клятву?

— Нерушимую клятву? — Лицо Злея ничего не выражало, было невозможно что-либо по нему прочитать, однако Беллатрикс неприятно, торжествующе расхохоталась.

— Ты, похоже, не слушала, Нарцисса? О, конечно, он попытается, как же… пустые слова, обычное желание ни во что не вмешиваться… По приказу Черного Лорда, разумеется!

Злей даже не взглянул на Беллатрикс. Его черные глаза были прикованы к голубым, полным слез глазам Нарциссы. Она не выпускала его руки.

— Конечно, я дам Нерушимую клятву, — тихо проговорил он. — Надеюсь, твоя сестра согласиться быть нашим Скрепчим?

Беллатрикс разинула рот. Злей опустился на колени перед Нарциссой, и они, под изумленным взглядом Беллатрикс, сцепили правые руки.

— Вам понадобится палочка, Беллатрикс, — холодно напомнил Злей.

Она, все еще в потрясении, вытащила ее.

— И вы должны подойти поближе, — сказал Злей.

Она сделала несколько шагов вперед, встала над ними и приставила кончик волшебной палочки к их сцепленным рукам.

Нарцисса заговорила:

— Клянешься ли ты, Злодеус, не оставлять вниманием моего сына Драко все то время, что он будет выполнять задание Черного Лорда?

— Клянусь, — ответил Злей.

Тонкий язычок алмазно-яркого пламени выстрелил из волшебной палочки и обвил их руки, будто раскаленная проволочка.

— Клянешься ли ты защищать его до последней возможности?

— Клянусь, — ответил Злей.

Палочка снова выпустила язычок пламени, тот переплелся с первым, и вместе они образовали тонкую, тускло светящуюся цепочку.

— А если будет необходимо… если станет ясно, что Драко не сумеет… — прошептала Нарцисса (рука Злея дрогнула, но он не отнял ее), — клянешься ли ты закончить дело, которое Черный Лорд поручил моему сыну?

Повисло молчание. Беллатрикс, не убирая волшебной палочки от их ладоней, широко распахнутыми глазами следила за происходящим.

— Клянусь, — сказал Злей.

Оторопелое лицо Беллатрикс тускло осветилось красным: палочка выпустила третий язычок пламени. Он переплелся с двумя первыми и накрепко связал сцепленные руки Нарциссы и Злея — как веревка, как огненная змея.

Глава третья. Завещание и наследство

Гарри Поттер громко храпел у себя в комнате. Он почти четыре часа просидел в кресле у окна, глядя, как сгущаются сумерки, и в конце концов заснул, припав щекой к холодной раме. Очки съехали набок, рот открылся; от дыхания на стекле появилось мутное пятно, которое посверкивало оранжевым в свете уличного фонаря. Мертвенное освещение обесцветило лицо Гарри; под шапкой черных волос оно казалось восковым.

Вся комната была забросана вещами и каким-то мусором. На полу валялись совиные перья, яблочные огрызки, обертки от конфет; на кровати беспорядочной кучей — одежда и книги заклинаний; в круге света на письменном столе — ворох газет. На одной из них ярко выделялся заголовок:

ГАРРИ ПОТТЕР: ИЗБРАННЫЙ?

Не утихают слухи о крайне неприятном и загадочном происшествии в министерстве магии — которое, как утверждается, было отмечено внезапным появлением Того-Кто-Не-Должен-Быть-Помянут.

«Нам запрещено это обсуждать, так что без комментариев», — сказал вчера ночью один из стирателей, покидая министерство. Он был явно взволнован и пожелал сохранить анонимность.

Между тем, наш весьма высокопоставленный источник в правительстве подтверждает, что вышеупомянутое происшествие напрямую связано с легендарным Залом пророчеств.

Пресс-служба министерства отрицает факт существования Зала, однако среди простого населения растет убежденность в том, что банда Упивающихся Смертью — сейчас они помещены в Азкабан — проникла в здание с целью выкрасть некое пророчество. В чем его суть, пока неясно, но оно якобы касается Гарри Поттера, единственного человека, которому удалось пережить Убийственное проклятие; судя по всему, сам Поттер тоже стал участником означенных событий. Некоторые называют этого юношу «избранным»: пророчество будто бы гласит, что именно ему предстоит избавить мир от Того-Кто-Не-Должен-Быть-Помянут.

Нынешнее местонахождение пророчества, если таковое существует, неизвестно, хотя (продолжение см. стр. 2 колонка 5)

Рядом с этой газетой лежала другая, со статьей, озаглавленной:

ФУДЖ УСТУПАЕТ ПОСТ СКРИМЖЕРУ

Почти всю первую страницу занимала черно-белая фотография человека с густой гривой волос и ничего не выражающим лицом. Он сильно напоминал льва. Изображение двигалось — человек махал кому-то наверху.

Руфус Скримжер, в недавнем прошлом — глава кабинета авроров департамента магического правопорядка, сменил Корнелиуса Фуджа на посту министра магии. Колдовская общественность встретила это событие с большим энтузиазмом, невзирая на то, что буквально через пару часов после назначения поползли слухи о разногласиях между Скримжером и Альбусом Думбльдором, вновь занявшим место Верховного Ведуна Мудрейха.

Пресс-секретариат Скримжера подтверждает факт встречи, но отказывается комментировать обсуждавшиеся в ее ходе вопросы. Альбус Думбльдор известен как… (продолжение см. стр. 3 колонка 2).

Слева лежала еще одна газета, развернутая на статье «МИНИСТЕРСТВО ГАРАНТИРУЕТ ПОЛНУЮ БЕЗОПАСНОСТЬ УЧАЩИХСЯ».

Новоиспеченный министр магии Руфус Скримжер сегодня рассказал о строгих мерах, которые помогут обеспечить безопасность учащихся «Хогварца» в наступающем учебном году.

«Министерство разработало очень жесткий план действий, в подробности которого мы, по очевидным причинам, вдаваться не станем», — заявил Скримжер. При этом источник в министерстве подтвердил предположение редакции, что упомянутые меры включают в себя защитные заклинания и заговоры, сложный комплекс контрзаклятий, а также подразумевают создание оперативного отряда авроров, занятого только и исключительно охраной «Хогварца».

Общественность в целом удовлетворена твердой позицией министерства по вопросу безопасности школьников. Здесь уместно процитировать слова миссис Августы Длиннопопп: «Мой внук Невилль — кстати, добрый друг Гарри Поттера, с которым они в июне бок о бок сражались против Упивающихся Смертью…»

Окончание статьи скрывалось под большой птичьей клеткой, где сидела роскошная белая сова. Она с царственным видом озирала помещение янтарными глазами, а время от времени поворачивала голову к громко храпящему хозяину и недовольно щелкала клювом, но Гарри спал очень крепко и ничего не слышал.

Посреди комнаты стоял выжидающе открытый сундук. Между тем внутри он был почти пуст, если не считать старого белья, пары конфет, нескольких пустых бутылочек из-под чернил и сломанных перьев на самом дне. Возле сундука на полу валялась фиолетовая памятка с красиво выведенным текстом:

По заказу министерства магии

КАК ЗАЩИТИТЬ ОТ ЗЛЫХ ЧАР СВОЙ ДОМ И РОДНЫХ

В настоящее время колдовскому сообществу угрожает организация, носящая название «Упивающиеся Смертью». Ниже приведены простые правила, которые помогут вам защитить от нападения себя, свою семью и жилище.

1. Не оставляйте дом без присмотра.

2. Соблюдайте особую осторожность в темное время суток. По возможности, старайтесь завершить все дела до захода солнца.

3. Проверьте, насколько хорошо защищен ваш дом; убедитесь, что все члены семьи осведомлены о таких экстренных мерах защиты, как рикошетное и прозачаровальное заклятия, а также Кыш-аппарирование (для лиц, не достигших совершеннолетнего возраста).

4. Продумайте и согласуйте с близкими способы, которые позволят опознать Упивающихся Смертью, принявших облик других лиц с помощью Всеэссенции (см. стр. 2).

5. Если кто-то из членов вашей семьи, коллег, знакомых или соседей ведет себя странно, срочно свяжитесь с департаментом магического правопорядка. Эти люди могут находиться под воздействием проклятия подвластья (см. стр. 4).

6. В случае появления над жилым домом либо иным зданием Смертного Знака, НИ В КОЕМ СЛУЧАЕ НЕ ВХОДИТЕ ТУДА и незамедлительно свяжитесь с кабинетом авроров.

7. По неподтвержденным данным, Упивающиеся Смертью начали использовать инферний (см. стр. 10). Обо всех случаях появления инферний и столкновениях с ними СРОЧНО сообщайте в министерство.

Гарри заворчал во сне. Его щека съехала ниже по стеклу, очки еще больше перекосились, но он не проснулся. На подоконнике стоял будильник, починенный им несколько лет назад, он громко тикал и показывал без одной минуты одиннадцать. Рядом лежал пергамент, исписанный тонким косым почерком; Гарри прикрывал его обмякшей рукой. Письмо пришло три дня назад, но перечитывалось столько раз, что тугой свиток полностью распрямился.

Дорогой Гарри,

Надеюсь, что не причиню особенных неудобств, если в одиннадцать вечера ближайшей пятницы прибуду на Бирючиновую аллею, дом № 4. Мне хотелось бы лично проводить тебя в Пристанище, куда ты приглашен до конца школьных каникул.

Также, если ты согласишься, буду благодарен за помощь в одном деле, которое я надеюсь решить по дороге в Пристанище. О подробностях расскажу при встрече.

Очень прошу ответить той же совой.

С нетерпением жду встречи в пятницу,

искренне твой

Альбус Думбльдор

Гарри давно выучил послание наизусть, но все равно с семи вечера — как только занял пост у окна своей комнаты, откуда неплохо просматривалась вся Бирючиновая аллея — беспрерывно в него заглядывал, хоть и отдавал себе отчет в бессмысленности собственных действий. Он ответил «да» той же совой, как его и просили; теперь оставалось лишь ждать, появится Думбльдор или нет.

Но складывать вещи Гарри не стал. Пробыть у Дурслеев всего две недели и уехать? Счастье казалось неправдоподобным, и Гарри терзали всяческие опасения. Что-нибудь непременно пойдет не так: или его ответ затеряется, или Думбльдор не сможет за ним приехать, или вообще выяснится, что все это — чья-то дурацкая шутка. Гарри знал, что попросту не переживет, если ему придется снова разбирать вещи, а потому сумел сделать только одно — запер в клетке белоснежную Хедвигу.

Минутная стрелка будильника перескочила на цифру двенадцать, и в тот же миг фонари за окном дружно погасли.

Гарри сразу проснулся, словно внезапная темнота была сигналом тревоги. Он поправил очки, отлепил от стекла щеку, прижал к нему нос и, сощурившись, уставился вниз, на улицу. На садовой дорожке появилась высокая фигура в длинном развевающемся плаще.

Гарри будто током ударило. Он вскочил, опрокинув кресло, и принялся подбирать с пола все подряд. В тот момент, когда в сундук полетели роба, два учебника заклинаний и пакет чипсов, раздался звонок.

На первом этаже, в гостиной, дядя Вернон закричал:

— Что за осел на ночь глядя?

Гарри замер с медным телескопом в одной руке и кроссовками в другой. Кошмар — он же не сказал родственникам о Думбльдоре! Подавляя нервный смех, Гарри перелез через сундук, распахнул дверь комнаты и услышал:

— Добрый вечер. Вы, должно быть, мистер Дурслей? Надеюсь, ваш племянник предупредил, что я за ним заеду?

Гарри огромными скачками сбежал по лестнице, но резко остановился за пару ступеней до подножья: богатый жизненный опыт научил его держаться от дяди подальше. На пороге стоял высокий худой человек с длинными, до пояса, серебристыми волосами и бородой. Он был в черной дорожной мантии и остроконечной шляпе; на крючковатом носу сидели очки со стеклами в форме полумесяца. Вернон Дурслей, в красновато-коричневом халате, остолбенело взирал на Думбльдора крошечными недобрыми глазками. Его черные усы своей пышностью ничуть не уступали усам гостя.

— Судя по вашему изумлению, Гарри забыл сообщить о моем визите, — приятным голосом сказал Думбльдор. — Тем не менее, давайте представим, что вы любезно пригласили меня в дом. В наше беспокойное время неразумно долго держать дверь открытой.

Он проворно переступил порог и закрыл за собой дверь.

— Давненько я здесь не был, — продолжал Думбльдор, взирая на дядю Вернона поверх крючковатого носа. — Смотрите, как разрослись агапантусы.

Дурслей тупо молчал. Было видно, что дар речи вернется к нему, и очень скоро — на его виске с опасной частотой пульсировала жилка, — но пока что он едва мог дышать, не то смутившись из-за явной волшебности облика Думбльдора, не то понимая, что перед ним человек не робкого десятка.

— А, вот и ты! Здравствуй, — Думбльдор заметил Гарри и радостно поглядел на него сквозь полумесяцы очков. — Прекрасно, прекрасно.

Эти слова вывели дядю Вернона из ступора. Тому, кто считает, что Гарри — это «прекрасно», в его доме не место.

— Не хочу показаться грубым… — весьма хамским тоном начал он.

— …однако вам это невольно удается, причем далеко не в первый раз, — сурово закончил за него Думбльдор. — Ах, дорогой вы мой, лучше бы вам помолчать! А вот, кажется, и Петуния.

Действительно, на пороге кухни появилась тетя Петуния в халате поверх ночной рубашки и резиновых перчатках — перед отходом ко сну она всегда протирала все поверхности. Ее лошадиное лицо выражало крайнее потрясение.

— Альбус Думбльдор, — отрекомендовался гость, когда понял, что дядя Вернон не намерен представлять его супруге. — Впрочем, мы знакомы — по переписке.

Гарри подумал, что одно взрывающееся письмо едва ли тянет на переписку, но тетя Петуния явно не собиралась оспаривать терминологию.

— А это, надо полагать, ваш сын Дудли?

Дудли, в полосатой пижаме, высунул из гостиной большую блондинистую голову. Казалось, что она висит в воздухе сама по себе, разевая рот от страха и изумления. Думбльдор помолчал секунду-другую, ожидая каких-то слов от хозяев дома, но пауза явно затянулась, и он улыбнулся:

— Предлагаю представить, что вы пригласили меня в гостиную.

Дудли поспешно убрался с дороги, и Думбльдор прошел в комнату. Гарри, как был, с кроссовками и телескопом, спрыгнул с лестницы и направился следом. Думбльдор уселся в кресло у камина и с доброжелательным интересом завертел головой, рассматривая обстановку, в которой, надо сказать, выглядел на удивление неуместно.

— Разве… нам не пора, сэр? — беспокойно спросил Гарри.

— Да-да, конечно. Но прежде я хотел кое-что обсудить, — ответил Думбльдор. —Предпочтительно в закрытом помещении. Мы лишь совсем чуть-чуть злоупотребим гостеприимством твоих дяди и тети.

— Ах, вот, значит, как?

В комнату ворвался Вернон Дурслей. Из-за его спины выглядывала Петуния; сзади крался Дудли.

— Да, — спокойно отозвался Думбльдор, — так.

Он с молниеносной быстротой выхватил волшебную палочку — Гарри даже не заметил, как это произошло — и легонько ею взмахнул. Диван тут же выехал вперед, стукнул под коленки Дурслеев, и те кучей повалились на подушки. Еще одно едва заметное движение — и диван столь же стремительно вернулся на место.

— А раз уж так, почему бы не посидеть с комфортом, — мило улыбнулся Думбльдор.

Он стал убирать палочку в карман, и Гарри заметил, что его рука почернела и как-то сморщилась, словно на ней обгорела вся плоть.

— Сэр, что с вашей…

— После, Гарри, — перебил Думбльдор. — Пожалуйста, сядь.

Гарри занял второе кресло, избегая смотреть на потрясенно молчавших Дурслеев.

— Хотелось надеяться, что мне предложат выпить чего-нибудь с дороги, — сказал Думбльдор дяде Вернону, — однако вижу, что ждать этого от вас было бы с моей стороны оптимизмом, граничащим с глупостью.

Третий взмах палочкой — и в воздухе появилась запыленная бутыль и пять бокалов. Бутыль наклонилась, щедро разлила темно-золотистую жидкость, и напитки разлетелись к присутствующим.

— Лучший мед мадам Росмерты, настоянный в дубовых бочках, — объявил Думбльдор, поднимая бокал и глядя на Гарри. Тот уже сделал первый глоток и сразу оценил удивительный вкус меда, которого раньше никогда не пробовал. Дурслеи испуганно переглянулись, безуспешно делая вид, что не замечают свои бокалы, однако те упорно тыкались им в щеки. При этом Гарри одолевало сильное подозрение, что Думбльдор искренне наслаждается происходящим.

— Итак, — начал Думбльдор, повернувшись к Гарри, — мы попали в непростую ситуацию, которую, надеюсь, ты поможешь разрешить. «Мы» — это Орден Феникса. Однако прежде позволь сообщить, что на прошлой неделе состоялось вскрытие завещания Сириуса и что он оставил тебе все свое имущество.

Дядя Вернон мигом насторожился, но Гарри даже не взглянул в его сторону. Слова не шли у него с языка, и он лишь промямлил:

— А-а. Понятно.

— В целом, все просто, — принялся рассказывать Думбльдор. — К твоему счету в Гринготтсе добавляется круглая сумма, и к тебе же переходит личное имущество Сириуса. Единственная проблема заключается в том…

— Его крестный отец умер? — раздался с дивана громкий голос дяди Вернона. Думбльдор и Гарри дружно повернулись к нему. Бокал с медом требовательно стучал Дурслею в висок; он попытался сбить его ладонью. — Умер? Крестный?

— Да, — подтвердил Думбльдор, не спрашивая, почему Гарри сам об этом не сообщил, и как ни в чем не бывало продолжил: — Проблема в том, что дом № 12 на площади Мракэнтлен тоже достался тебе.

— Ты унаследовал дом? — жадно сузив глазки, переспросил дядя Вернон, но ему никто не ответил.

— Пусть там останется штаб-квартира, — пробормотал Гарри. — Мне все равно. Пользуйтесь, мне ничего не нужно. — Ему и под страхом смерти не хотелось возвращаться в особняк Блэков, где его бесконечно преследовали бы воспоминания о Сириусе, который считал этот мрачный, замшелый дом своей тюрьмой.

— Благородное решение, — отозвался Думбльдор. — Тем не менее, нам пришлось временно выехать.

— Почему?

— Видишь ли, — сказал Думбльдор, не обращая внимания на бубнеж дяди Вернона, которого долбил по голове настырный бокал с медом, — по традиции фамильный особняк должен перейти к следующему представителю рода Блэков по мужской линии. Сириус был последним: его младший брат Регулус умер раньше, и оба не имели детей. В завещании ясно сказано, что дом остается тебе, однако не исключено, что он защищен заклятиями, и владельцем может стать только чистокровный Блэк.

Гарри живо вспомнил вопящий и плюющийся портрет матери Сириуса в холле особняка.

— Да уж наверняка, — буркнул он.

— Вот-вот, — кивнул Думбльдор. — И если защита существует, то дом, вероятнее всего, отойдет старшему из ныне здравствующих родственников Сириуса, а именно, его кузине, Беллатрикс Лестранг.

Гарри, не осознавая, что делает, вскочил с кресла; телескоп и кроссовки, лежавшие у него на коленях, покатились по полу. Беллатрикс Лестранг, убийца Сириуса, унаследует его дом?

— Нет, — прошептал Гарри.

— Нам бы тоже не хотелось, чтобы она его получила, — спокойно проговорил Думбльдор. — Но в деле полно сложностей. Например, мы не знаем, удержится ли наша собственная защита теперь, когда дом больше не принадлежит Сириусу. Вдруг Беллатрикс в любой момент может появиться на пороге? Естественно, нам пришлось выехать — пока положение не прояснится.

— Но как узнать, мой дом или нет?

— К счастью, — ответил Думбльдор, — проверить это довольно просто.

Он отставил пустой бокал на столик рядом с креслом, но больше ничего сделать не успел, потому что дядя Вернон истошно заорал:

— Может, уберете эти чертовы штуки?

Гарри оглянулся. Дурслеи прикрывали головы руками: бокалы выплясывали у них на макушках, разбрызгивая во все стороны содержимое.

— Ах, простите, виноват, — извинился Думбльдор и поднял волшебную палочку. Бокалы исчезли. — Только, знаете, гораздо вежливей было бы их выпить.

Судя по выражению лица дяди Вернона, у него на языке вертелось множество ядовитых ответов, но он лишь сильнее вжался в спинку дивана рядом с женой и сыном и молчал, не сводя поросячьих глазок с волшебной палочки.

— Понимаешь, — Думбльдор снова как ни в чем не бывало повернулся к Гарри, — если ты правда унаследовал дом, то тебе достался и…