Около минуты длилось молчание, и она подумала, что, наверное, позволила себе лишнего. Но затем Филип произнес без всякого выражения:

– И как вы намерены добираться? Ведь машины у вас нет.

– Я могу взять ее напрокат, – возразила Джоан, поморщившись при мысли о новых расходах. Она знала, что продажа ее машины в прошлом году стала источником постоянного раздражения для Филипа. Но для них с Крисом она была всего лишь одним в череде излишеств, от которых они могли отказаться ради того, чтобы оплатить операцию леди Сибил. – Ты поэтому позвонил?

Холодность, прозвучавшая в ее голосе и стоившая ей огромных усилий, должно быть, произвела впечатление, поскольку Филип недовольно выдохнул в трубку:

– Нет. – Однако последующие слова он произнес уже спокойнее. – Мне просто пришло в голову, что вас может обрадовать возможность воспользоваться для переезда в Шелби моим «ниссаном». Он большой и вместительный.

– О! – Голос Джоан мгновенно изменился. Было очень мило с его стороны подумать о практических деталях их переезда, хотя она и не смогла отогнать мысль о том, что, живя в Шелби, Крис уже не сможет поставить Филипа в неловкое положение. – Ну… я не…

– Подумай о моем предложении, – прервал ее Филип. – Если, конечно, ты не собираешься нанять или купить машину на время вашего пребывания в Шелби. Он находится вдали от благ цивилизации, а я почему-то не могу представить леди Сибил в автобусе.

Джоан тоже не могла. Вот и еще одна головная боль, о которой она не успела подумать. Такси ведь очень дорогое удовольствие. А как они смогут добраться до больницы, например? Конечно, поблизости есть медицинские пункты, но они ориентированы на первую неотложную помощь…

– Подумай об этом, – повторил Филип, не дождавшись ответа. – Если решишь согласиться, позвони мне. У тебя есть под рукой ручка и бумага?

После того как Джоан нашла все необходимое, Филип продиктовал номер. Должно быть, телефона в офисе, догадалась она. Наверное, для того чтобы избежать возможного столкновения с его любовницей. Джоан не знала, живет ли Лори в доме Филипа, но не сомневалась, что эта женщина проводит там много времени.

– Спасибо, – поблагодарила она, когда записала номер.

После многозначительной паузы Филип сказал «да» и повесил трубку, оставив Джоан в глубокой растерянности.

Забавно, но у ее матери никаких возражений не возникло.

– Конечно, ты должна взять машину! – воскликнула леди Сибил, когда на следующее утро Джоан рассказала ей о предложении Филипа. – Для Брока безразлично – одной машиной больше, одной меньше. Если бы она ему была нужна, он не предложил бы. Не будь дурой, девочка. Это гораздо удобнее, чем нанимать машину. И она очень просторная, туда поместятся все мои вещи.

Не говоря уже о вещах моих и Криса, усмехнувшись, подумала Джоан. Она знала, что мать не волнуют подобные мелочи. Леди Сибил и раньше была в высшей степени непрактичной, а заболев, вынуждена была все больше и больше полагаться на дочь.

И все-таки ей легче было позвонить Филипу и сообщить решение, принятое за нее. Она сказала, что они рады будут воспользоваться его предложением. Филип пообещал предоставить машину в субботу утром, но у него было совещание, поэтому разговор вышел кратким и малосодержательным, с точки зрения Джоан. Она хотела расспросить его о страховке и обслуживании. Впрочем, эти вопросы можно задать и в субботу. К тому же, зная Филипа, Джоан не сомневалась, что он позаботится обо всем.

Крис пришел в восторг от перспективы провести предстоящее лето в Шелби. И это отвлекло его от мыслей об отце. Но он совсем не помнил поместья: они лишь изредка наезжали туда ненадолго, когда Крис был маленьким. И Джоан, естественно, готовилась к тому, что мальчик будет разочарован, однако некоторой компенсацией ему могли послужить лишние недели, добавленные к каникулам.

В школе отнеслись с удивительным пониманием к проблемам Джоан. Криса снабдили домашними заданиями на то время, пока он будет отсутствовать, и планом будущих занятий на случай, если отсутствие затянется. И хотя Джоан не нравилось об этом думать, это было весьма разумно. Никто не мог предсказать, как долго они пробудут в отъезде.

Леди Сибил выписали из больницы днем в пятницу. Хотя легче всего было бы отвезти старую женщину в квартиру дочери, отсутствие в доме лифта делало эту задачу невыполнимой. Поэтому Джоан постаралась в пятницу утром упаковать по возможности все свои вещи, а ночь они с Крисом провели в квартире матери.

Джоан не знала, когда именно в субботу Филип пришлет машину, поэтому, оставив Криса с бабушкой, отправилась к себе сразу же, как только подала старой леди завтрак.

Сама она только выпила чашку кофе. И именно поэтому, сказала себе Джоан, у меня закружилась голова при виде Филипа, прислонившегося к багажнику черного «ниссана», припаркованного у ее дома. Боже, она и предположить не могла, что он сам пригонит машину!

Ей сразу же пришло в голову, что она не накрасилась, а зеленовато-желтая блузка и темно-синий костюм на ней те же, что и вчера. И вообще, весь ее вид совершенно не соответствовал ситуации. Она сообразила это, только когда увидела на Филипе потертые джинсы и свободный свитер. Джинсы плотно обтягивали его и выцвели в тех местах, обращать внимание на которые ей не следовало бы. Но когда она смотрела на него без того, чтобы тут же не вспомнить это стройное чувственное тело, скрытое одеждой?

– Привет, – сказал Филип, когда Джоан оказалась достаточно близко, чтобы услышать его. – Я уже начал беспокоиться, не переменились ли твои планы.

Джоан наконец сделала пропущенный выдох.

– А… нет. – Она остановилась, когда Филип, оттолкнувшись от багажника, выпрямился. – Маму выписали из больницы вчера днем, поэтому мы ночевали у нее. Это позволило мне упаковать ее вещи. Ты даже представить не можешь, сколько нужно было всего сделать до нашего отъезда!

Филип кивнул.

– Но теперь все позади?

– Почти, – ответила она, делая жест в сторону своего дома. – Не… не хочешь войти?

– Спасибо.

Каждым своим нервом она ощущала близость Филипа, поднимающегося следом за ней по лестнице. Ей удалось довольно быстро найти ключ и с первой попытки вставить его в замок. Закрыть дверь она предоставила Филипу, а сама быстро устремилась вперед по коридору.

Что было нелегко, поскольку пол был завален пластиковыми пакетами с простынями, наволочками, полотенцами и матерчатыми сумками, в которые поместился почти весь гардероб ее и Криса. Были там и большие коробки с книгами и играми сына. Джоан постаралась подумать обо всем, но Крис наверняка обнаружит, что что-то забыто.

– Наверное, ты хочешь отправиться прямо сейчас? – спросил Филип, остановившись на пороге кухни.

– Да, очень хочу. – Джоан немного помолчала. – Врач считает, что если мама настаивает на этом путешествии, то чем скорее мы его совершим, тем лучше.

– Резонно. – Филип засунул руки в карманы джинсов. – Значит, это только кстати, что я прибыл в боевой готовности.

Джоан раскрыла рот от изумления.

– Ты? В готовности к чему?

– К тому, чтобы доставить вас в Шелби, – небрежно бросил Филип. – Я подумал, что вам может понадобиться там помощь.

Джоан судорожно втянула в себя воздух.

– Ты не говорил о том, что собираешься сопровождать нас.

– Нет, – не стал лгать Филип. – Я догадывался, какой ответ меня ждет.

– Но ты сказал, что только одолжишь мне машину, – настаивала Джоан, видя, что его ничуть не волнует ее реакция. – Я думала…

– Машина твоя на то время, какое потребуется, – перебил ее Филип. – Я не собираюсь оставаться. Ну, может, только на ночь, но я могу снять номер в деревенской гостинице. А утром улечу из ближайшего аэропорта.

Джоан покачала головой.

– Почему ты такой?..

– Какой?

– Такой… добрый, – пробормотала она, с беспокойством глядя на мужа.

Филип изобразил улыбку.

– Эй, я всегда был добрым, – сказал он, очевидно желая избежать еще большей неловкости. – А теперь могу я получить чашку кофе за мои хлопоты? Закончи сборы, и я начну загружать все в «ниссан».

6

Был уже седьмой час, когда они добрались до места.

Небольшая деревушка лежала в лесистой долине к западу от вившегося между холмами шоссе Троубридж – Солсбери. Несмотря на изолированность, эти места в сезон привлекали толпы туристов, что было вполне объяснимо.

Деревушка Санфилд находилась неподалеку от древнего каменного святилища Стоунхендж и считалась одной из красивейших в этой части страны. Вдоль главной улицы струилась извилистая речушка. Садики коттеджей, окнами выходящих на оба ее берега, пестрели яркими цветами и в это время года полны были тюльпанов и нарциссов, головки которых покачивались на легком ветру. В деревушке имелись два паба, одна чайная, предлагавшие посетителям традиционное деревенское меню и комнаты для ночлега, и церквушка тринадцатого века.

Поместье Шелби начиналось сразу за околицей. Джоан как-то сказала Филипу, что с годами размеры его резко сократились, и сейчас оно насчитывало только дюжину акров пахотных земель и сады вокруг дома, изрядно запущенные. Мистер Паркер делает все, что в его силах, говорила она, но постаревшей чете не по силам заняться серьезным восстановлением хозяйства. Даже если бы леди Сибил могла позволить себе это, а она, совершенно очевидно, не могла.

Путешествие прошло без всяких приключений. Филип ожидал, что мать Джоан учинит скандал, узнав, что он едет с ними, но это не случилось. Возможно, старая леди понимает, что по приезде на место они могут столкнуться с трудностями, с усмешкой подумал Филип. А он, разумеется, в состоянии сделать больше, чем ребенок и две женщины, одна из которых предположительно беспомощна.

Леди Сибил продремала на заднем сиденье большую часть поездки. Крис, сидевший рядом с ней, почти не говорил, боясь потревожить бабушку, и у Филипа было время собраться с мыслями.

Впрочем, ему так и не удалось связно ответить на вопрос, зачем он проделываем весь этот путь. Лори, с которой он смог достичь хрупкого перемирия, заявила, что Филип сошел с ума, подвергая опасности их отношения ради того, чтобы помочь жене. И даже когда он снова попытался объяснить ей, что мать Джоан умирает, она не проявила особого сочувствия к его положению. И только когда Филип добавил, что это даст ему достаточно времени для того, чтобы сказать Джоан о разводе, неохотно сдалась.

Джоан, же сидевшая рядом с ним на переднем сиденье «ниссана», хранила вежливое молчание. Филип надеялся, что она воспользуется возможностью и попытается выяснить его планы на будущее, но он заблуждался. Она то ли прятала голову в песок, то ли действительно не интересовалась его судьбой. Как бы то ни было, ему, похоже, предоставили все решать самому, и это страшно злило Филипа.

И все-таки, вынужден был признать он, первым чувством, которое охватывало его при каждом взгляде на жену, была вовсе не злость. Она собрала свои черные волосы в простой узел на затылке, и взгляд Филипа неудержимо притягивал ее нежный четкий профиль, который казался таким беззащитным.

Джоан переоделась перед дорогой в бордовый свитер и свободные мягкие брюки, которые подчеркивали изящество тонкого тела. Она была бледна, но выглядела спокойной, и Филип испытывал неуместное чувство ответственности за нее. Это не моя забота, внушал он себе. Я здесь только потому, что это отвечает и моим целям. Но факт оставался фактом: Джоан пошатнула его душевное равновесие, и от угрызений совести, которые она поселила в нем, нелегко будет избавиться.

Даже сидя в придорожном кафе и поедая картонные бутерброды, Филип чувствовал странную связь с ней. И, глядя на ее потерянное лицо, испытывал муку. Ему хотелось схватить Джоан за плечи и как следует встряхнуть, чтобы вызвать какое-то проявление жизни, хотелось впиться губами в ее губы и не отрываться до тех пор, пока он не добьется реакции от нее.

Это было глупо, и Филип это понимал.

Он все больше и больше приходил к выводу, что поездка в Шелби не самый мудрый поступок в его жизни. Что бы ни происходило, это вызывало к жизни воспоминания, которые он давно похоронил. Разумнее всего было бы сделать то, что от него потребуется, и поскорее унести отсюда ноги…

Высокие чугунные ворота в изъеденной временем каменной ограде были широко распахнуты, словно приглашая любого мелкого воришку зайти. Правда, судя по тому, что Филип слышал о поместье, там не нашлось бы ничего достойного внимания даже мелкого воришки.

Земля, покрытая буйно разросшимися сорняками, явно опровергала то, что говорила ему мать Джоан, выпрашивая деньги во время их нередких телефонных бесед. Не то чтобы леди Сибил приходилось особенно выпрашивать. Женившись на Джоан, Филип считал своим долгом заботиться о Шелби наравне с ней.

– Это здесь? Мы уже приехали? – Крис отстегнул ремень безопасности, и его лицо с потемневшими от разочарования глазами показалось между передними сиденьями. – Ну и свалка!

– Это не свалка, – неодобрительно произнесла Джоан и бросила быстрый взгляд на Филипа, словно ища его поддержки. – Просто нужно приложить к этой земле немного труда, вот и все.

– К этой земле нужно приложить большущий трактор, – скривившись, возразил Крис. – А ты еще называла это место красивым!

– Оно и было красивым, когда твоя мама была девочкой, – откликнулась леди Сибил, давая понять, что уже проснулась и в курсе недовольства внука. – И может снова стать таким. При правильном отношении.

– И дополнительном миллионе фунтов, – пробормотал себе под нос Филип, но сразу же понял, что Джоан его услышала.

– Нам не нужны твои деньги, – прошипела она, прежде чем повернуться к матери и спросить, как та себя чувствует.

Филипа привычно обидела такая неадекватность ее реакции. Проклятье, это он оказывает ей услугу, а не наоборот!

Они затряслись по длинной подъездной аллее, обсаженной дубами, как и остальная растительность отчаянно нуждающимися во внимании. За деревьями виднелся поросший ряской и обмелевший пруд, а еще дальше – каменная терраса, когда-то бывшая гордостью хозяев, а теперь почти совсем скрывшаяся под молодой древесной порослью.

– И дом такой же? – спросил Крис, и, хотя Джоан ничего не ответила, Филип догадался, что ее тоже тревожит этот вопрос. Ее мать больна, и, как бы страстно той ни хотелось провести остаток дней в Шелби, дочь не собиралась ускорять развязку.

– Будем надеяться, что нет, – сказал мальчику Филип, поняв, что Джоан отчаянно пытается, но не может найти ответ. – И все-таки ты должен признать, что картина впечатляет, Крис. И ты – единственный наследник всего этого.

– Если только у вас с мамой не родится еще один ребенок, – возразил мальчик, и, поняв, что он не отказался от своих первоначальных притязаний, Филип поджал губы.

Беда заключалась в том, что и ему этот мальчишка нравился все больше и больше. Филипу казалось, что тот обладает большой жизненной энергией. Впрочем, почему должно быть иначе? – с горечью подумал он. Это ведь сын Рона Кинни, а никто не обвинил бы того в отсутствии энергии и самоуверенности.

– Это вряд ли, Крис, – вставила леди Сибил, напомнив Филипу, что, хотя он и бывает иногда полезен, оказывая финансовую помощь, она по-прежнему считает, что он не пара ее дочери. – А теперь дай мне мою сумку, пожалуйста. Мы уже подъезжаем.

К облегчению Филипа, дом показался ему довольно крепким. Известняковый фасад в вечернем свете выглядел почти красивым, а окна второго этажа сверкали в лучах заходящего солнца как драгоценные камни.

Со слов Джоан он знал, что два симметричных крыла были пристроены в девятнадцатом веке, а основное строение на несколько сот лет старше. Он знал также – по собственному опыту, – что, несмотря на все позднейшие усовершенствования, поддерживать тепло в огромных холлах и залах с высокими потолками почти невозможно.

Массивная дубовая дверь открылась, как только «ниссан» остановился на закруглении подъездной аллеи. На ступенях показалась старушка. Миссис Паркер, догадался Филип и внутренне поежился: как Джоан могла рассчитывать на помощь этой женщины в уходе за матерью? Она была худенькая и сгорбленная, и даже леди Сибил выглядела здоровее, чем она.

– Ступай, – сказал он, когда Джоан помедлила, прежде чем открыть дверцу. – Займись своей матерью. Я разгружу машину.

– А я тебе помогу, – нетерпеливо подпрыгивая на сиденье, заявил Крис, и, хотя Филип понимал, что должен отослать его вслед за матерью и бабушкой, он не нашел в себе сил отказать мальчику. Он чувствовал, что жизнь в этом доме не доставит тому никакой радости, и недоумевал, как Крис сможет продолжать учебу без квалифицированных учителей.

Едва поблагодарив его, Джоан выпрыгнула из машины и открыла дверцу перед матерью. После непродолжительных приветствий и объятий со старой экономкой, все трое исчезли в доме.

– Что мне делать? – спросил Крис, следуя за Филипом, который направился к багажнику.

– Это зависит от того, насколько ты силен, – лениво произнес Филип.

Мальчик с возмущением посмотрел на него.

– Я очень сильный, – обиженно заявил он, и Филип улыбнулся ему, прежде чем начать вытаскивать из машины сумки и тюки.

Крис действительно оказался полезным помощником. Только после того, как он помог ему перенести большую часть вещей в огромный холл, мальчик осмотрелся вокруг и поделился с ним первыми впечатлениями. Филип заметил, что Крис изо всех сил старается найти что-то положительное в ситуации, и ощутил, как в нем растет невольное восхищение этим ребенком.

– Вы с мамой когда-нибудь жили здесь? – спросил Крис, остановившись, чтобы перевести дыхание, и Филип решил не кривить душой.

– Мы несколько раз приезжали сюда, – сказал он, почувствовав неожиданную жгучую боль при воспоминании об этом. – Но наш дом был в Бирмингеме.

– Тогда почему же я родился в Шелби? – продолжал допрос мальчик. – Это случилось после того, как вы с мамой поссорились?

Филип вздохнул.

– Наверняка мама уже не раз рассказывала тебе об этом, – сказал он, поднимая коробку с китайским фарфором, который леди Сибил пожелала непременно взять с собой, затем указал на два свертка. – Вперед, ты сможешь донести эти подсвечники.

– А зачем бабушка привезла подсвечники?

Филип обрадовался тому, что Крис сменил тему.

– Не урони, – предупредил он. – Ты еще будешь рад им, когда отключат электричество. – Филип помолчал. – Кроме того, они очень ценные. Твоя бабушка считает, что это чистое серебро.

– А ты этому не веришь? – проницательно заметил мальчик.

– Я верю всему, что мне говорят, – строго произнес Филип. – А теперь постарайся не споткнуться. Они тяжелые, я знаю.

– Не такие уж тяжелые, – упрямо протянул Крис. Доставив подсвечники в целости и сохранности, он вернулся-таки к прежней теме. – Почему я родился не в Бирмингеме? Мама говорила, что это неважно, но я хочу знать.

Филип поставил тяжелую коробку с китайским фарфором на пол, выпрямился и размял затекшую спину.