— И никакого любовного треугольника? — не хотел сдаваться Валентин Михайлович, не сводя с нее взгляда серых симпатичных глаз. — Никаких обид или ревности?

— Помилуйте! — Рита вспыхнула, невольно отодвигаясь от него дальше. — Какой любовный треугольник? К тому же у меня нет повода к ревности.

Мы проснулись с Эдиком в одной постели, если вы успели заметить.

— И ночью никто из вас не выходил из квартиры?

— Нет, — выдохнули Рита с Кораблевым одновременно.

— Понятно… — Следователь помолчал с минуту. — А как думаете, что могло понадобиться гражданке Соколовой на первом этаже? Она была в тонком халатике, надетом на голое тело, босиком… Согласитесь, гулять в таком виде по подъезду как-то…

Кстати, а это не ваша машина припаркована у подъезда?

— Моя. — Кораблев оттолкнулся от стены.

— Это на ней вы вернулись из гостей?

— Ну, да…

— А может быть, она что-то забыла там, в вашей машине, а? Может, забыла, потом вспомнила и пошла, оступилась, упала и сломала себе шею. Как неловко, и как, может быть, удобно… — Последнюю фразу Валентин Михайлович пробубнил скорее для себя и, произнеся, тут же помрачнел. — Странная смерть… Бессмысленная…

— А бывают смерти со смыслом? — ехидно фыркнул Эдик, присаживаясь по другую сторону от Риты.

— Нет, но бывает налицо мотив. А тут… — Валентин Михайлович оглядел Ритину гостиную и вдруг спросил:

— Вы одна живете, Маргарита Николаевна?

— Да.

— А вы?.. — Он перегнулся через Риту и уставился на Кораблева. — Стало быть, сосед?

— Стало быть, — согласно кивнул тот, улыбаясь во весь рот.

— Квартиру снимаете?

— Нет, куплена мною за наличный расчет.

— Понятно… Стало быть, недвижимость у вас у обоих в собственности. Соколова жилье снимала.

— Ага! — Кораблев еще шире улыбнулся. — Мотив скорее был у нее, нежели у нас с Марго. Зря вы здесь роете, Валентин Михайлович. Абсолютно зря…

Зина была — как мы говаривали в студенчестве — в слюни, невменяемая, одним словом. Могла проснуться среди ночи и помчаться дышать свежим воздухом.

— А как насчет балкона? — не поверил такому объяснению следователь.

— В квартире Серафимы Ивановны балкон не открывается, — вставила Рита, вспомнив о заколоченной балконной двери. — Были проблемы с одними из жильцов, Серафима балкон и заколотила.

— Ага… Понятно… — Валентин Михайлович поднялся и, не оглядываясь, зашагал в прихожую. Уже оттуда он громко попросил:

— Вы уж наведайтесь к нам, когда попросим, хорошо?

— Хорошо! — хором ответили Рита с Эдиком.

Следователь забрал у них ключ от соседней квартиры. Дверь за ним хлопнула, и стало тихо. Какое-то время они сидели, глядя каждый перед собой.

Потом Кораблев тяжело ворохнулся на своем месте и потянулся к Рите.

— Марго, расслабься, — прошептал он ей на ухо, целуя ее волосы. — Она была… Была непорядочной девкой… Она вчера так откровенно радовалась, когда обнаружилось, что ты уехала. Просто неприятно было. Ты бы так никогда не сделала. Нет ведь?

— Не знаю. — Рита пожала плечами и послушно подняла руки кверху, когда он потянул с нее футболку. — Мне она была неприятна. Неприятен ее интерес к тебе. Откровенная неприязнь ко мне.

Иногда я ее даже ненавидела. В какие-то моменты, понимаешь?..

— Угу. Понимаю… Это уже мотив, Марго… — Кораблев опрокинул ее на спину и потащил с нее шорты, все время улыбаясь и приговаривая:

— Мы ведь опоздали с тобой уже, так… Что с того, если мы задержимся еще на немного?.. А ты ревновала, Марго, признавайся? Ревновала?

— Наверное. Не знаю, ревность ли то, что я чувствовала. — Рита закрыла глаза, чтобы не видеть контрастирующую с ее бледностью смуглость его кожи. — Но я определенно чего-то ждала. Определенно…

— Чего ждала, Марго? — Его губы скользнули по ее животу. — Чего ты ждала, скажи? Какой развязки?

— Эдик, отстань от меня! — вдруг разозлилась Рита. — Считаешь, сейчас время анализировать что-то?! Я не знаю! Ничего не знаю Зачем она поперлась на улицу, не знаю Зачем поехала с нами! Зачем, зачем, зачем вообще поселилась в квартире напротив!..

Кстати, этим вопросом Рита промучилась весь остаток дня.

Она прилетела на работу, благополучно опоздав на пару часов рабочего времени. Начальник строго глянул в ее сторону из-под сдвинутых на кончик носа очков, качнул укоризненно головой и отвернулся. Рита и тому была рада. Она проскользнула за свой рабочий стол. Включила компьютер и принялась вбивать принятые без нее платежи. Хорошо, что она успела явиться раньше того, как повалит основная Масса абонентов их телефонной сети. Ближе к двенадцати дверь к ним не будет закрываться.

А сейчас еще ничего. Эту задержку, тем более что она первая на ее счету, ей простят. Хуже было другое. Хуже было то, что Рита не верила в несчастный случай. Не верила, хоть убейся!..

Она не без содрогания проскочила сегодня мимо мелового контура, оставленного милиционерами на ступеньках первого этажа в их подъезде. Вырвалась на улицу и, отказавшись ехать с Кораблевым на машине, пропахала пешком три квартала.

Она шла по подсохшим за ночь тротуарам и все думала и думала.

История, которую она сочинила про Кораблева и Зину, закончилась трагично, закончилась совсем не так, не правильно.

История про Кораблева и про нее, которая должна была иметь продолжение, выходила какая-то неясная.

А вот другой истории у Риты пока не выходило.

Все размазывалось, расплывалось и никак не хотело вырисовываться в четкий контур.

Не было истории про Кораблева, хоть умри!

Слишком много возникло вопросов у Риты, невозможно много.

Почему Зина поселилась в квартире напротив Кораблева?..

Почему утверждала, будто знала Кораблева раньше, а он это отрицал?..

Почему считала, что о ее любви ему все должно быть известно?..

И вообще, как Зина оказалась в их городе и где жила раньше?

Как ни странно, на последний вопрос ей охотно ответил все тот же Валентин Михайлович.

Глава 9

Они снова встретились на ее территории.

Он позвонил ей ближе к концу дня и договорился о встрече.

Рита сильно нервничала, ожидая его появления.

То и дело выскакивала на балкон, прислушивалась к звукам из соседней квартиры. Там по-прежнему никого не было, хотя время близилось к девяти вечера. Они с Эдиком особенно ни о чем не договаривались, но Кораблев мог бы и позвонить и предупредить о том, что уезжает, к примеру. Потом она летела к входной двери. Приоткрывала ее и слушала, едет ли лифт к ней на этаж. Лифт словно умер вместе с Зинаидой этим утром. Ни вверх, ни вниз. Никакого движения.

Так она и металась между балконом и входной дверью, пока этим метаниям не положил конец требовательный звонок в дверь.

— Добрый вечер, — поздоровался Валентин Михайлович, переступая порог ее квартиры и снова озираясь по сторонам. — Вы в одиночестве?

— Здрассте, — некстати проговорила Рита, шмыгнула носом и ответила:

— Я одна. Проходите.

— Куда? — Валентин Михайлович снял ботинки, поставил их на мокрую тряпку у порога и пошел из прихожей. — Можно на кухню? Я бы выпил кофе.

— Можно и в кухню. Но кофе у меня только растворимый, — предупредила Рита. — Мне он нравится. Многие моих вкусов не разделяют и…

— Я разделяю, — даже обрадовался Валентин Михайлович. — Растворимый. В огромной кружке.

Сладкий и с молоком. И еще с булкой, с огромной!

Я не сильно обнаглел, нет?!

— Надо же… — Рита недоверчиво хмыкнула и полезла в шкаф за второй большой кружкой.

Чайник у нее уже давно стоял на медленном огне и уже минут двадцать недовольно похлопывал крышкой. Хлеба она купила по возвращении с работы. И даже поужинать успела салатом из помидоров и зелени. А вот кофе пить в одиночку ей сегодня совсем не хотелось. Хотелось с Кораблевым, а его все не было и не было. Ну, на безрыбье, как известно, сойдет и старший следователь убойного отдела…

Они уселись за ее стол и начали прихлебывать обжигающий растворимый кофе с молоком. Горячие булочки одна за одной исчезали из плетеной корзинки, и Рита подкладывала их снова и снова.

Валентин Михайлович если и сумел переодеться к этому часу, заявившись к ней в джинсах и клетчатой рубашке, то поужинать явно не успел.

Кофе он запросил еще и выпил его весь, совершенно не стесняясь своего здорового аппетита. Потом уложил локти на ее стол, посмотрел на Риту пристально и по-доброму, и спросил:

— А что, Маргарита Николаевна, ведь вы не верите, что соседка ваша соскользнула со ступенек и сломала себе позвоночник?

Это было так внезапно, так неожиданно, что Рита, не успев подготовиться, ответила:

— Не верю.

— А почему?

Если бы она не была уверена в обратном, то могла бы утверждать, что его взгляд ласкает ее и подбадривает. Но Рита не верила. Она прекрасно понимала, что человек делает свою работу. И старается делать ее по возможности хорошо и профессионально. Потому-то он и здесь, потому и кофе ее пьет, и взглядом голубит. Хитрец…

— Обязательно сразу — почему?! — воскликнула она, вскочив и сразу начав собирать со стола. — Не верю просто, и все! Какая бы пьяная она ни была… Хотя, кто знает… Что говорят специалисты о причине ее смерти?

— Смерть наступила в результате, как я вам уже сказал, перелома шейных позвонков. Варварского перелома.

— Причина — падение? — Она принялась тщательно вымывать высокие кружки.

— Может быть, да, может быть, и нет. Синяков, ссадин, царапин или чего-то еще, указывающего на следы борьбы, нет. Но так же нет и отпечатков ее рук на перилах, стене… На что-то же она должна была опираться, спустившись по лестнице с четвертого на первый этаж.

— А может, она лифтом ехала?

— — Смерть наступила приблизительно в четыре часа утра. В это время лифт в вашем подъезде не работает. Его отключают. Так ведь?

— Ну.., да, вроде. Никогда не ездила в такое время и…

— Я понимаю ваше желание оградить от подозрений вашего партнера, но…

— Так вы его подозреваете?! — Рита вернулась к столу и сердито уставилась на Валентина Михайловича. — Ну, вы даете! С какой это стати ему ее, убивать, раз? Как, не выходя из квартиры, он мог это сделать, два? Не нужно смотреть на меня, как на маленького больного ребенка. Я спала с краю.

Выбраться с дивана, не потревожив меня, Эдик не смог бы. А я уверена твердо в том, что он не только не выходил из квартиры, но и в том, что он ни разу не встал с дивана даже в туалет! Вам нужно искать круг ее прежних знакомых. Кто она вообще? Откуда приехала? Есть ли у нее семья, и так далее, и тому подобное. Может, ее кто-то преследовал? Может, она вообще воровка со стажем? Или ее обманутый муж нашел. Да мало ли…

На Валентина Михайловича ее пламенная речь в защиту Кораблева не произвела ровным счетом никакого впечатления. Он слушал ее с ленивой необходимостью, не переставая лепить из хлебного мякиша уродливых человечков. Несколько раз глядел в ее окно на мост, почти не забитый к этому часу автомашинами. Потом снова вздыхал и трансформировал очередного уродца. Когда Рита закончила, он проговорил:

— Да ищем мы, ищем, Маргарита Николаевна, но все дело в том, что барышня эта, оказывается, жила по поддельным документам. Прежнее место ее прописки ничего нам не дало. Мы позвонили коллегам в город, что значился в ее паспорте. Попросили…

— И?!

— И не знают там ничего об этой красотке. Так-то. — Валентин Михайлович потер заросший затылок, снова очень внимательно и очень тепло посмотрел на Риту и вдруг спросил:

— А почему Кораблев, Маргарита Николаевна?

— То есть?

— Что вас может связывать с этим человеком?

— Ну, знаете! — мгновенно вспыхнула она. — Это уже мое личное, да… И, думаю, никакого отношения к происшествию мой выбор…

— Да так, все так. И дело это не мое собачье.

И ваше оно, только ваше личное. И все же? — Его глаза при этом ничего, кроме банального любопытства, не выражали, а губы улыбались тепло и непринужденно. — Это не для протокола, поверьте.

Мне вот как мужику просто любопытно. Почему он?

— А почему нет-то, господи! — Риту его любопытство рассмешило. — Я что, недостойна такого красавчика?

— Вот оно, Рита! Вот оно! Именно красавчика!