— Теперь знаю. — Достав засунутый за пояс пистолет, Чал зашел в комнату, в которой сидел Лука. После того, как там глухо прогремел выстрел, вышел и зашел в соседнюю комнату. Почти тут же выстрел раздался там. Выйдя, Чал посмотрел на Луи:

— Готово.

— Нужно их убрать. Так, чтобы нигде ничего.

— Мы их сейчас повезем в крематорий. Самое надежное.

— Давайте.

— Когда все сделаем, тебе позвонить?

— Позвони в мой офис завтра. Себя не называй. Просто скажи секретарше, что со вчерашними делами все в порядке.

— Хорошо.

Оставив Чала в коридоре, Луи вышел на улицу. Сел в «Ауди» и уже через десять минут был у «Метрополя».

Когда он вошел в зал, Жанна, сидевшая за столиком, помахала ему рукой.

Сев за столик, Луи улыбнулся:

— Как настроение?

— Отличное. Если, конечно, ты снова не уйдешь.

— Я не уйду. Только сейчас позвоню Халиду. Помнишь, мы утром с ним завтракали?

— Помню. Только с ним ты завтракал. А я покупала косметику.

— Все правильно. — Луи неодобрительно посмотрел на Жанну. — Прекратить ворчание, слышишь?

— Слышу.

— Умница. А теперь подожди секунду. — Набрав номер и услышав голос Халида, сказал: — Это я. Все в порядке.

— В смысле — в порядке с нашими делами?

— Да. Подробности расскажу завтра. А пока позвони нашему общему другу. И скажи, что завтра, на том самом месте, о котором ты говорил, мы встречаемся все втроем. Понял?

— Понял.

— Но сам подъезжай чуть раньше, минут на двадцать. Нам надо будет перекинуться парой слов.

— Хорошо, буду. Что — до завтра?

— До завтра.

Заиграла музыка. Спрятав телефон в карман, Луи кивнул, и они с Жанной пошли танцевать. Сделав несколько поворотов, она прошептала ему на ухо:

— Луи… Ты самый лучший мужчина на свете…

— Придется сказать, что ты самая лучшая женщина…

— Противный! — Ударив его кулаком по плечу, она прижалась щекой к его груди.

Выйдя на боковой мостик, Петраков подставил лицо ветру. Отсюда хорошо были видны огромные белые буруны, разлетавшиеся из-под острого штевня корабля. Взявшись руками за леера, с удовольствием ощутил мелкую дрожь, которую передавала корпусу работающая во всю мощь машина. Ну и ход… На таком ходу Черное море в самом деле кажется лужей. Подумал: скоро они войдут в проливы. Потом Кипр, короткая стоянка в Лимасоле, потом Суэц, и наконец Красное море. Самая важная часть пути. В Красном море он еще не был, говорят, это не подарок. В штабе его предупреждали, что пираты там не церемонятся, случаются налеты и на военные корабли.

Усмехнулся. Пиратских налетов он как раз не боится. Конечно, он хотел бы иметь положенные находящемуся в строю боевому кораблю орудийные и торпедо-минные расчеты, а также летчиков. Все же, если знаешь, что за спиной у тебя главный калибр и звено «МиГов», чувствуешь себя безопаснее. Но он и так уверен, что они без помех дойдут до Бендер-Абба-са. Может быть, в Красном море пираты в самом деле не церемонятся, но на авианесущий крейсер, идущий под флагом России, напасть никто не решится. Да и о том, что тяжелого вооружения у них нет, знают только члены экипажа.

К тому же в его распоряжении почти сто спецназовцев, которые в некотором смысле будут посильнее и главного калибра, и звена «МиГов».

Нет, налеты его не волнуют. Если его что-то и беспокоит, то только точное навигационное прохождение маршрута. По натуре он скорее штурман, чем артиллерист. Пока график хода выдерживается безупречно. Ходовая вахта по его приказу обеспечивается в походе на высшем уровне; рядом, в командирской рубке, в дневное время находятся, кроме штурвального, радиометриста и вахтенного штурмана, еще и второй штурман, подвахтенный, а также старпом и дежурный офицер. По своим делам все они отлучаются строго по очереди. Ночью старпома и дежурного сменяют младшие штурманы.

График они выдержат, штурманская группа у него прекрасная. Да и на механиков нельзя жаловаться. Он поставил перед ними задачу прийти к конечному пункту в срок, и они придут в срок.

На установленном на мостике телефоне внутренней связи вспыхнул сигнал. Выглянувший из рубки дежурный офицер сказал:

— Леонид Петрович, вас просит капитан третьего ранга Лапик.

— Спасибо. — Снял трубку: — Слушаю?

— Леонид Петрович… — Голос Лапика, как всегда, звучал вяло и бесстрастно. — Нам бы надо сейчас встретиться… У меня новости…

— Плохие или хорошие?

— В общем, ничего страшного. Но надо поговорить.

— Хорошо. Я спускаюсь к себе в каюту. Заходите.

— Иду к вам, Леонид Петрович.

Петраков спустился в каюту, и почти тут же в дверь постучал Лапик. Войдя, капитан третьего ранга достал из кармана походной куртки радиодетектор. Включив его, начал обходить каюту. С раздражением понаблюдав за ним, Петраков сказал:

— Володя, это уже цирк. Каюту сегодня проверяли.

— Знаю, каюту проверял Кулигин, — Лапик продолжил осмотр.

— Вы не доверяете Кулигину?

— Доверяю. Но подстраховка не помешает.

— Да прекратите эту комедию наконец.

Закончив осмотр, Лапик спрятал детектор. Пожал плечами:

— Извините, Леонид Петрович. Все чисто.

— Этого следовало ожидать.

— Я сделал это потому, что только что закончил сеанс связи с Источником.

Источником они называли человека, передававшего им информацию из ГРУ.

— И что источник?

— Источник советует нам воздержаться от захода в Лимасол.

— Это еще почему?

— ГРУ сейчас вне себя, чего и следовало ожидать. В Новороссийске они потеряли как минимум трех людей. С нашим прикрытием они ничего сделать не могут, уж слишком крупная это фигура, но устроить какую-нибудь пакость вполне способны. Причем последний пункт, в котором они могут устроить эту пакость, — Лимасол. Кипр — дружественная России страна, заслать туда десяток своих агентов ГРУ ничего не стоит. Эти агенты, как сообщил Источник, давно уже сидят там. И ждут нас.

— Пусть сидят. Что они могут сделать?

— Очень многое. Если им удастся поднять шум, они очень даже запросто могут вернуть крейсер в Новороссийск. Могут и не вернуть, но спросите себя сами: вам хочется рисковать?

Помолчав, Петраков сказал:

— Нет. Но, Володя, в Лимасоле мы должны были пополнить запасы горючего. Взять продукты, воду.

— Все это поправимо. Отбейте радиограмму в Главный штаб, в которой сообщите, что заходить в Лимасол у вас нет времени, график прихода корабля в Бендер-Аббас может быть нарушен, что чревато неустойкой. В Средиземном море сейчас полно наших кораблей, пусть подошлют к крейсеру танкер и пару транспортов. Заправимся горючим, возьмем продукты и воду на ходу — и пойдем дальше, в Красное море.

— Но ведь агенты ГРУ могут оказаться и во втором порту захода, в Джибути? Что ж, нам и туда нельзя будет зайти?

— Леонид Петрович, с Джибути совсем другой расклад. Если Кипр — дружественная страна, то Джибути входит в сферу влияния Эфиопии, у которой отношения с Россией сейчас натянутые. Попасть в Джибути агентам ГРУ в открытую будет невозможно. В закрытую, думаю, тоже. Да и Джибути — это практически конец похода. В этом пункте нам будет легко связаться с заказчиком, и он сможет взять у нас товар сразу после выхода крейсера из Джибути.

Заказчиком они называли между собой международный консорциум, уже купивший все находившееся на борту крейсера вооружение, в том числе вертолеты и самолеты. Доход от этой продажи должны были разделить между собой высшие чины Министерства обороны России, организовавшие сбыт, при этом значительная часть доставалась Петракову. Все организационные и финансовые переговоры с консорциумом вели они, Петраков отвечал только за доставку, что его вполне устраивало. В случае неприятностей он всегда мог свалить вину на тех, кто был связан с консорциумом напрямую. Но Петраков с помощью Лапика разработал технологию передачи заказчику вооружений так, что любые неприятности исключались.

Помолчав, Петраков сказал:

— Хорошо, Володя. Подготовьте мне текст радиограммы в Москву. И мы ее тут же отправим.

— Есть, Леонид Петрович. — Встав, Лапик вышел из каюты.

Халид подъехал к Рождественскому бульвару без двадцати восемь утра. «Ауди» Луи уже стояла в переулке. Поставив свой «Сааб» к тротуару сразу за ним, вышел из машины. Выглянув, Луи кивнул. Когда Халид сел рядом, спросил:

— Вчера вечером, когда я тебе звонил, ты был в посольстве?

— Да.

— Тебя там видели?

— Да, конечно.

— Очень хорошо.

— Что с этим «быком»! Луи усмехнулся:

— Переживашь?

— Паскуда… Наехал на меня с дурой… Что с ним?

— Его уже нет. — Луи протянул небольшой конверт. — Можешь посмотреть его фото. Там и второй, с кем он был связан.

Халид вытащил из конверта пачку фотографий. Вгляделся в первую — на ней был изображен отмороженный, разговаривавший с ним вчера около «Савоя». «Бык» был привязан к стулу, стоящему у стены в пустом помещении, голова была чуть опущена, лицо в крови. Одет он был в том же, что и вчера, на нем были джинсы и темно-синяя рубашка

Просмотрев еще несколько фото, изображавших того же человека примерно в той же позе, Халид перешел к фотографиям, на которых был изображен второй — тоже привязанный к стулу и тоже окровавленный.

Где-то он этого человека видел. Но вспомнить, кто это, так и не смог.

— Узнаешь? — спросил Луи.

— Первый — тот, что пытался вчера меня прихватить. Второго вспомнить не могу. Но я его точно где-то видел.

— Второй — Мамед, владелец шашлычной.

— Вспомнил.

— Кроме того, что он владелец шашлычной, ты ничего о нем не знаешь?

— Нет. Знаю, что у него шашлычная где-то у Сокольников. Достав сигареты, Луи закурил. Выпустив дым, сказал:

— Он ваш. — Наш?

— Да. Работает на вашего военного атташе. Точнее, работал.

— Черт… На Шадида?

— Теперь уже работать не будет. Обоих убрали. И сожгли в крематории.

Они посидели молча. Наконец Халид спросил:

— Кто он, этот первый?

— Давлет Кутифов, кличка Лука. Приехал в Москву из Еревана месяц назад. Прихватить тебя ему поручил Мамед.

— Зачем?

— Мамеду дал это задание ваш военный атташе. Вашему военному атташе почему-то приспичило узнать, зачем ты в то утро встречался с Липницким. — Луи протянул два компакт-диска. — Здесь все, что они сказали. А также запись переговоров Мамеда с посольством.

— Черт… — Халид спрятал диски в карман. — Сволочь Шадид. Идиот. Выходит, он просто хотел меня прихватить.

— Выходит.

— Ладно. Скоро он поймет, чем за это платят.