— А твои контакты с ЦРУ не могли бы помочь?

Сэнгер рассмеялся.

— Ради бога, их надо держать подальше, а то они перехватят сделку и все испортят. Если ты хочешь, чтобы я тебе помог, Чак, у меня условие — никаких дел с этой компанией.

Уитмор выглядел расстроенным.

— Похоже, у меня нет выбора?

Сэнгер выбил пепел из трубки.

— У меня есть два очень способных человека в Женеве и Вене. Думаю, сегодня мы вряд ли что успеем, а вот завтра у нас уже кое-что будет на Грегори, если это его настоящее имя. Мы возьмем под контроль этого Мискина, как только приземлится. Каким рейсом он летит?

Уитмор сообщил ему.

Сэнгер закрыл записную книжку, и они встали.

— Сейчас позвоню Мискину, — сказал Уитмор. — Вдруг он знает, где остановился Грегори.

Он вернулся через пару минут, еще более хмурый.

— Ничего. Грегори звонил из Анесси, Франции. Кажется, он переезжает с места на место, если верить Мискину.

Сэнгер кивнул, они пожали друг другу руки.

— Пока, Чак. И не переживай. Положись на меня. Я позвоню, если будет что-нибудь интересное.

* * *

Сэнгер позвонил Уитмору на следующий день около пяти:

— Я не обнаружил никого по имени Грегори ни в одном из отелей и пансионов Швейцарии, никто также не зарегистрировал места на предстоящий уик-энд. В других странах та же картина.

Уитмор недовольно буркнул.

— А у тебя есть что-нибудь новое, Чак?

— Ничего.

— Ладно. Я буду звонить, Чак.

Уитмор долго сидел, уставившись в стол. Полчаса назад он отдал Мискину окончательное распоряжение: только десять процентов от общей суммы — триста тысяч долларов — должно быть выплачено Грегори в момент подписания сделки в качестве месячного залога в обмен на дневники. Уитмор рассудил, что этого времени будет достаточно для проверки материала и окончательного решения дела. Контракт гласил, что по истечении тридцати дней издательство «Бурн» имеет право отказаться от обязательств, если появятся серьезные доказательства подделки материала. В течение этого срока Грегори не должен предлагать рукопись никому другому.

В глубине души Уитмор не радовался сделке. Прежде, когда издательство выпускало одну доходную книгу в год, все бывали довольны. Да и политика не была их профилем, разве что древняя история. А дневники товарища Лаврентия Павловича Берии не относились к этому жанру.

* * *

Трансатлантический лайнер, на котором летел Сай Мискин, приземлился в Женеве в субботу в 10.20 утра. Пьер Жардо из Федеральной полиции дождался посадки самолета и поспешил к турникету, где старший офицер отдела иммиграции легким кивком головы указал Пьеру на интересующий его объект.

Мискин сошел с трапа бодрой походкой. Он опохмелился в самолете, чисто выбрился и теперь был готов к любым выходкам Грегори. Он прошел таможенный и иммиграционный контроль без осложнений, так как его багаж состоял из легкой сумки и кейса. Вскоре он ехал в такси вдоль озера в Лозанну.

Мискин был напряжен, но бодр. Даже погода, казалось, сопутствовала успеху: воздух был особенно чист и прозрачен после удушающей жары Манхэттена. Вевей благоухал цветами, сверкал чистотой улиц, было только 11.30. Он оставил сумку у администратора и выпил кофе и мартини в баре. У него был заказан номер в отеле «Берге» в Женеве и обратный билет на ночной рейс.

В отеле «Дюлак» он поднялся в номер 96. Дверь открыл приземистый крепкий человек с черной бородой:

— Мистер Мискин! Вы вовремя. Заходите!

— Мискин не сразу узнал его. Тот Грегори, которого он знал, был одет в такой же потертый костюм, вот только борода у него была другая. Тоже фальшивая. Мужчина потел, и борода начала отклеиваться. Мискин не знал, стоит ли ему сказать об этом. Вести переговоры с Грегори было трудно вообще, а в этих обстоятельствах все могло обернуться трагикомедией. Мискин боялся, что начнет смеяться, а смех при ставке в три миллиона был совсем неуместен.

Он и слова не успел вымолвить, как Грегори схватил его за рубашку и указал па мужчину у окна:

— Вы, конечно, знаете Герра Детвайлера? У насесть шампанское. Или вы предпочитаете виски? Я сам пью зубровку. Это польская водка, очень стимулирует в это время суток! — Он неуклюже суетился вокруг Мискина.

Детвайлер не торопясь встал с кресла, протянул руку:

— Рад видеть вас вновь, мистер Мискин. Хорошо долетели?

— Прекрасно. — Мискин сверкнул зубами в улыбке. — А у вас все в порядке?

Грегори подошел к столику, где стояла во льду открытая бутылка шампанского.

— Все превосходно! — воскликнул он с ужасным акцептом.

— Вам налить шампанского? — предложил он вновь и, не дожидаясь ответа, наполнил бокал, расплескивая пену. Вино лилось через край бокала, когда он вручил его Мискину, затем подлил себе из желтовато-зеленой бутылки, которая, как успел отметить Мискин, была уже почти пуста. Адвокат усадил Мискина в кресло.

— Почему бы нам сразу не перейти к делу? — сказал Детвайлер.

— Бумаги с вами?

Мискин похлопал по дипломату.

— Но сначала я хотел бы узнать полное имя и занятие мистера Грегори. — Тут он улыбнулся.

— Не могу же я в самом деле и дальше называть вас мистер Грегори. Это звучит… как-то глупо.

— Почему глупо? — Грегори застыл на месте и уставился на него своими большими покрасневшими глазами.

Мискин пожал плечами.

— Ну скажите хотя бы ваше полное имя?

— Джон. Джон Грегори, — сказал он с вызовом.

— Это жене настоящее ваше имя? — сказал Мискин, пытаясь улыбнуться.

— Если я говорю, что это мое имя, как вы можете мне не верить? — сказал Грегори с усиливающимся от волнения акцентом.

Мискин посмотрел на Детвайлера.

— На документе будет стоять это имя?

Адвокат кивнул:

— Да, это.

Мискин поджал губы.

— Я не хотел бы создавать проблем, но я дал ясно понять в прошлый раз, что мои хозяева хотят знать точно, с кем имеют дело. Три миллиона долларов — это большие деньги и непросто отдать их совершенно неизвестному человеку.

— Мистер Мискин, — сказал Детвайлер тихо, и Мискину пришлось перегнуться через стол, чтобы услышать. — Я тоже дал понять вам тогда, что мой клиент выступает только в качестве агента, имеющего полное право распоряжаться материалом. Если вас устраивает его подлинность, нет необходимости переходить на личности. Я адвокат мистера Грегори и буду говорить от его имени.

Мискин выпил шампанского.

— О'кей. Думаю, излишне вам напоминать, что если возникнут неприятности, то вам придется держать ответ перед «Атлантик Нэшнл» — а это влиятельная компания даже здесь!

Лицо адвоката было непроницаемо.

— Надеюсь, вы не собираетесь меня запугивать? — сказал он по-прежнему тихо и мягко, и Мискину пришлось вытянуть шею, чтобы услышать его. Ситуация становилась интересной.

— О, я никому не угрожаю, герр Детвайлер. Пусть это делают мои хозяева. Вы говорите, что вы доверенное лицо мистера Грегори? Прекрасно. Но я хочу сказать, что ваш клиент не до конца с вами откровенен. Он не доверил вам содержания материалов или я ошибаюсь?

Адвокат бросил взгляд на Грегори, который уже выпил свой стакан и с подозрением наблюдал за Мискиным.

— Это было моим условием! — закричал он. — Мы это обсудили в прошлый раз. Вы говорите, что не хотите проблем, а сами их создаете!

— Ну ладно, будет, — Мискин был доволен. Ему удалось возбудить сомнение в душе Детвайлера и тем самым ослабить противника. Теперь адвокат будет лишь судьей, а не заинтересованным в победе оппонентом. Грегори наверняка устроит скандал, когда дело дойдет до варианта с десятью процентами.

Мискин открыл дипломат, вытащил папку, завязанную красной тесемкой, и письмо с грифом компании, подписанное Уитмором.

Грегори навис над ним, тяжело дыша.

— Набрать номер банка?

Мискин взглянул на часы.

— Боюсь, банки закрыты.

— Наш открыт.

Мискин улыбнулся ему.

— Не стоит спешить, мистер Грегори. Чек будет готов не раньше понедельника.

— Понедельник? Вы же говорили о субботе, что это самый крайний срок! — Грегори размахивал ручищами и таращился на Детвайлера, тот в свою очередь вопросительно посмотрел на Мискина.

— Не волнуйтесь, джентльмены, все в порядке. Просто небольшая заминка в связи с переводом денег. — Он одарил их белозубой улыбкой: — Даже у нас в штатах непросто с этим.

— Было бы лучше, если бы вы предупредили нас заранее, — сказал Детвайлер.

Мискин пожал плечами, взял в руки письмо.

— И еще, джентльмены, — начал он, — мои хозяева внесли некоторые изменения в наши…

Пока он говорил, Грегори потянулся и выхватил у него письмо.

— Минуточку, мистер Грегори! — Мискин вскочил.

— Отдайте письмо, вы его помните. — Теперь он с надеждой смотрел на адвоката.

Детвайлер согласно кивнул:

— Отдайте, пожалуйста, письмо, Грегори!

Мискин взял письмо, уселся на свое место, расправил письмо на коленях и затем передал Детвайлеру. Адвокат прочитал письмо с невозмутимым видом и собрался уже отдать его назад, как Грегори, красный от гнева, вновь его выхватил и начал читать.

— … твою мать! — русский мат вырвался у него непроизвольно. Брызгая слюной, он яростно зарычал:

— Триста тысяч долларов! — у него перехватило дыхание.

— Это гнусный обман! Мы договорились о трех миллионах!

— Он повернулся к Мискину, тыча в него письмом.

— Свинячий, мерзкий трюк! Вы, американские дельцы, все одинаковы. Шакалы, унюхавшие кость. Но она вам не достанется! — он яростно рявкнул: — Вы ничего не получите, потому что мы отдаем материал в другое место! Детвайлер, звоните в Берлин, Париж, Лондон, Милан, японцам. Сепаратные сделки со всеми! А этих вонючих американцев пошлем к… матери!

— Не глупите, — сказал Мискин. Он повернулся к адвокату.

— Пожалуй, следует объяснить вашему клиенту, герр Детвайлер, что даже крупные американские корпорации не имеют обыкновения раздавать миллионы без гарантий…

— Гарантии! — взвыл русский. — У Вас на руках подлинник, есть мнение эксперта — что еще вы хотите? Чтобы Берия подписал контракт?

— Ну хватит орать, — сказал Мискин и взглянул на адвоката, но тот был непроницаемым.

— И снимите, наконец, эту чертову бороду! Кого вы собираетесь одурачить?

Грегори вытаращил глаза и заморгал.

— Это на случай, если меня кто-нибудь задумает сфотографировать, — пробормотал он и удалился в соседнюю комнату. Мискин и адвокат сидели и молчали, пока Грегори не появился вновь, безуспешно вытирая щетинистые щеки, к которым намертво прилип пластырь.

— Наше издательство предлагает тридцатидневную отсрочку за десять процентов общей суммы. Если мы даже откажемся от публикации, деньги останутся у него. — Мискин обращался к адвокату. — Думаю, даже он не может не согласиться, что это приемлемое предложение.

К его удивлению Грегори молчал.

— Я понимаю, почему мистер Грегори раздражен, — сказал адвокат. — Вы же по телефону договорились с других условиях.

— Боюсь, ваш клиент неточно вас информировал. Я никогда не обсуждаю дела по телефону. Мы так не работаем. Фактически, — он похлопал по письму, — решения уже принимаю не я. Теперь они идут прямо сверху.

Грегори налил себе еще стакан зубровки и, пошатываясь, приблизился.