Шаги в холле.

Мэй (снаружи). Можно войти на минутку?

Маргарет. А, это ты! Конечно. Заходи, Мэй.

Входит Мэй, неся перед собой на вытянутых руках женский лук.

Мэй. Брик, эта вещь – твоя?

Маргарет. Что ты, Сестрица, это мой приз – «Трофей Дианы». Получила его как победительница межфакультетских состязаний лучников в старом добром Миссисипском университете.

Мэй. Очень опасно оставлять подобную вещь неубранной в доме, где полно нормальных, живых детей, которых тянет к оружию.

Маргарет. Нормальным, живым детям, которых тянет к оружию, следовало внушить, что чужое трогать нельзя.

Мэй. Мэгги, золотко, если бы у тебя у самой были дети, ты бы знала, как смешно то, что ты говоришь. Будь так добра, запри это и убери подальше ключ.

Маргарет. Сестрица, дорогая, никто не покушался на жизнь твоих деток. У нас с Бриком есть специальное разрешение на охоту с луком. Как только начнется охотничий сезон, мы махнем на озеро Мун – охотиться на оленей. Люблю бежать вслед за гончими, вдыхать лесную прохладу, бежать, бежать, перепрыгивать через препятствия… (Заходит с луком в большой стенной шкаф.)

Мэй. Как твоя щиколотка, Брик?

Брик. Не болит. Просто чешется.

Мэй. Подумать только! Брик… слушай, Брик, вы много потеряли, что не были внизу после ужина! Ребятишки устроили целое представление. Полли играла на пианино, Бастер и Сонни – на барабанах, а потом потушили свет, и Дикси с Трикси в газовых платьицах исполнили танец на пуантах с бенгальскими огнями! Папа прямо-таки сиял! Он так весь и светился!

Маргарет (из шкафа, с ироническим смехом). О, еще бы! Я безумно огорчена, что мы пропустили это зрелище! (Выходит.) Но вот чего я не пойму, Мэй: зачем ты дала всем своим деткам вместо имен собачьи клички? (С этими словами она идет поднять бамбуковые шторы, так как яркий закатный свет уже померк. По пути она подмигивает Брику.)

Мэй. Собачьи клички?

Маргарет (ангельским голоском). Дикси, Трикси, Бастер, Сонни, Полли! Звучит так, словно это четыре собачки и попугай… цирковой номер с дрессированными животными!

Мэй. Мэгги!

Маргарет оборачивается с улыбкой на губах.

Почему ты такая злющая – царапаешься, как кошка?

Маргарет. Потому что я кошка! А вот почему ты, Сестрица, шуток не понимаешь?

Мэй. Ошибаешься, остроумные шутки я просто обожаю. Тебе хорошо известны настоящие имена наших малышей. Настоящее имя Бастера – Роберт. Настоящее имя Сонни – Сондерс. Настоящее имя Трикси – Мэрлин, а настоящее имя Дикси…

Голос Гупера снизу: «Эй, Мэй!» Она бросается к двери со словами: «Антракт окончен!»

Маргарет (в момент, когда Мэй закрывает дверь). А какое же настоящее имя у Дикси?

Брик. Мэгги, нет смысла злиться и цапаться…

Маргарет. Знаю! Ну а почему… я стала такой злючкой?.. Не потому ли, что меня гложет зависть, снедает страсть?.. Брик, я приготовила твой красивый чесучовый костюм, тот, что привезли из Рима, и шелковую рубашку с монограммой. Я вдену в манжеты запонки – те дивные звездочки-сапфиры, которые я так редко вижу на тебе…

Брик. Я не смогу натянуть брюки на эту гипсовую повязку.

Маргарет. Сможешь, я помогу тебе.

Брик. Нет, я не буду одеваться, Мэгги.

Маргарет. Ну хоть надел бы тогда белую шелковую пижаму?

Брик. Хорошо, надену, Мэгги.

Маргарет. Спасибо тебе, большое тебе спасибо!

Брик. Не за что.

Маргарет. О Брик! Сколько же это будет длиться? Сколько еще мне терпеть это наказание? Неужели я не до конца испила горькую чашу, неужели я не отбыла весь срок? Неужели мне нельзя просить… о помиловании?

Брик. Мэгги, ты портишь мне удовольствие от виски. В последнее время твой голос постоянно звучит так, словно ты влетела сюда наверх с сообщением, что весь дом в огне!

Маргарет. Ничего удивительного. Знаешь, как я себя чувствую, Брик?

Внизу хор детских и взрослых голосов громко, но нестройно декламирует стихотворение.

Я все время чувствую себя кошкой на раскаленной крыше!

Брик. Ну так спрыгни с крыши, возьми и спрыгни, кошки ведь прыгают с крыши и благополучно приземляются на четыре лапки!

Маргарет. О да!

Брик. Так сделай это! Ради бога, сделай это…

Маргарет. Сделай – что?

Брик. Заведи любовника!

Маргарет. Мне только ты нужен! Один ты! Даже с закрытыми глазами я вижу тебя! Хоть бы ты подурнел, Брик, что ли. Ну пожалуйста, растолстей или стань некрасивым, чтобы я могла вынести эту пытку. (Подбегает к двери в холл, открывает ее, слушает.) Концерт все продолжается! Браво, бесшеие, браво! (Со стуком захлопывает дверь и яростно поворачивает ключ.)

Брик. Зачем ты заперла дверь?

Маргарет. Чтобы мы могли немного побыть наедине.

Брик. Будь благоразумна, Мэгги.

Маргарет. Нет, я не буду благоразумна… (Бросается к дверям на галерею и задергивает их розовыми портьерами.)

Брик. Ты ставишь себя в глупое положение.

Маргарет. Мне все равно. Я не боюсь поставить себя в глупое положение из-за тебя!

Брик. Мне не все равно. Мне за тебя неловко.

Маргарет. Пусть неловко! Только перестань меня мучить. Я не могу жить так до бесконечности.

Брик. Ты согласилась…

Маргарет. Знаю, но…

Брик. …принять это условие.

Маргарет. Я не могу! Не могу! Не могу! (Впивается пальцами в его плечо.)

Брик. Пусти! (Вырывается, хватает низкий будуарный стул и держит его перед собой, словно дрессировщик в цирке, укрощающий большую кошку.)

Проходит пять секунд. Она пристально смотрит на него, прижимая стиснутые в кулак пальцы ко рту, затем разражается резким, почти истерическим смехом. Он еще какой-то момент сохраняет угрожающую позу, потом усмехается и ставит стул на место.

Из-за запертой двери доносится зов Мамы.

Мама. Сынок! Сынок! Сынок!

Брик. Что, Мама?

Мама (за дверью). Ах, сынок! Какая замечательная новость! Насчет Папы. Я просто не могла не подняться к тебе. Послушай, что я тебе скажу… (Гремит дверной ручкой, пытаясь открыть дверь.) Что такое? Почему эта дверь заперта? Уж не думаете ли вы, что в доме есть воры?

Маргарет. Мама, Брик одевается, он еще не одет.

Мама. Ну и что тут такого? Как будто я не видела Брика неодетым! Откройте поскорее эту дверь!

Маргарет, сделав гримасу, идет к двери, ведущей в холл, отпирает и отворяет ее. Тем временем Брик быстро ковыляет в ванную и захлопывает за собой дверь.

Мамы в холле нет.

Маргарет. Мама?

Мама появляется с противоположной стороны – через двери на галерею, за спиной у Маргарет, ворча и пыхтя, как старый бульдог. Это полная женщина невысокого роста. Из-за возраста – ей шестьдесят – и излишка веса она почти все время слегка задыхается. Она находится в постоянном напряжении, как боксер на ринге или, скорее, как борец-дзюдоист. Она, возможно, несколько «выше» по происхождению, чем Папа, но ненамного. На ней черно-бело-серебристое кружевное платье и безвкусные драгоценности общей стоимостью по меньшей мере в полмиллиона. Ей свойственна крайняя прямота.

Мама (громко, напугав Маргарет). Я тут… прошла через комнату Гупера и Мэй на галерею. Где Брик? Брик! Поскорей выходи оттуда, сынок, я отлучилась сюда на одну секунду и хочу сообщить тебе новость насчет Папы. Терпеть не могу запертых дверей в доме…

Маргарет (с деланой беспечностью). Я это заметила, Мама, но должны же люди иногда побыть одни, правда?

Мама. Нет, душечка, только не в моем доме. (Без паузы.) Зачем ты сняла с себя то платье? Мне казалось, ты выглядишь в кружевном платьице так нарядно…

Маргарет. Мне тоже так казалось, но один из моих очаровательных соседей по столу воспользовался им как салфеткой, поэтому…

Мама (поднимая с полу чулки). Что-что?

Маргарет. Знаете, Мама, Мэй с Гупером так обидчивы, когда дело касается их деток… спасибо, Мама…

Мама ворча сунула поднятые чулки в руку Маргарет.

…что просто язык не поворачивается намекнуть, что их поведение оставляет желать…

Мама. Брик, выходи скорее! Брось, Мэгги, ты просто не любишь детей.

Маргарет. Я очень люблю детей! Обожаю их! Хорошо воспитанных!

Мама (мягко, ласково). Почему бы тебе тогда не нарожать своих собственных? Вот и воспитывала бы их как надо, вместо того чтобы все время цепляться к детям Гупера и Мэй.

Гупер (кричит снизу). Эй, Мама, Бетси и Хью уходят, хотят с тобой попрощаться!

Мама. Скажи им, чтобы обождали минутку, я сейчас спущусь! (Поворачивается к двери ванной и окликает Брика.) Сынок! Ты слышишь меня?

Слышен приглушенный ответ.