Нарне, но: словом, если эльфы заподозрят, что получившему у них убежище что-то угрожает, они ни за что не выдадут его.

– А… говорить на расстоянии… с Нарном… нельзя? – подумала вслух Клара.

Мегана отрицательно покачала головой.

– Мне кажется, – осторожно сказал Анэто, – нам всем следует переместиться ближе к центру событий. Вот сюда… – он указал на светящуюся карту. – Эта область, зажатая между двумя великими лесами, называется Эгест.

Клара молча кивнула.

– Тогда завтра в путь? – предложил Анэто. – Решено, сударыня, решено, Мег.

– Завтра в дорогу, – кивнула хозяйка Волшебного Двора.

ГЛАВА ВТОРАЯ

СНОВА ЭГЕСТ

НЕКРОМАНТ И ЗНАМЕНА ТЬМЫ

Ты – волна в бескрайнем океане Тьмы. Сожалеет ли волна, или испытывает ли она боль, разбиваясь о берег?

Трактат «О сущности бытия»,Глава «Об упорствующих в заблуждении».

Несмотря на то что он стоял, не пригибаясь и не прячась, из зарослей у подножия холма не вынеслось ни одной стрелы. Царила полная тишина, звенящая и давящая. Фесс не видел врагов, он лишь чувствовал устремлённые на него четыре взгляда. Четыре, а не пять. Джайлз, видимо, просто не счёл нужным обернуться.

– Идём, Рысь, – сказал Фесс, перехватывая поудобнее посох. Если он правильно оценил своих врагов, драться ему предстоит сегодня магией, никак не мечом.

– Они не стреляют, одан… – проговорила Рысь, прищуренными глазами окидывая недвижные заросли. – Это значит, что они хотят честного боя. Очень глупо с их стороны.

– Почему?

– Мы их перебьём, – без тени сомнения бросила Рысь. – Возьмись они все за луки, быть может, тогда у нас возникли бы трудности. А так…

– Я не могу понять, где они, – шёпотом сказал Фесс. – Взгляды чувствую, но не более того. А это плохо. Надо нацеливать заклятье…

– Не дело стража учить рыцаря, но скажу: мне кажется, они ждут магической атаки. И готовы её отразить. Они не верят в наши мечи. Они верят в свои. И, по-моему, одан рыцарь, им придётся за это поплатиться…

Перебросив посох в левую руку, правой Фесс коснулся оголовья рунного меча. Да… соблазн велик. Если эта четвёрка из инквизиторов, то не такие же они глупцы, чтобы лезть под волшбу. Они не могут выйти на бой без должной защиты. Наверняка…

В тот же миг некромант ощутил слабое колебание Силы.

– Рысь! Ложись! – успел он крикнуть, широко размахиваясь посохом. Трава под ногами вспыхнула ярко-рыжим огнём, вверх взметнулись клубы чёрного дыма, жирного и непроглядного. Фесса и Рысь окружило кольцо пламени, не простого пламени – во всяком случае, некромант не рискнул бы прыгать через него просто так. Даже запахнувшись в толстое, мокрое насквозь одеяло.

Посох описывал широкие круги над головой некроманта, крутившего его словно эгестский крестьянин в пьяной драке выдернутый из забора кол. Некромантия не слишком-то родственна Огню, ближе всего она всё-таки к Земной магии, но сейчас ничего лучше под рукой у Фесса не оставалось.

Серый прах соткался в два широких плаща за спинами Фесса и Рыси. Плащи рванулись вперёд и вверх, падая на огонь, прибивая его к земле, вминая пламя в траву и распадаясь сами. Некромант зарычал от боли – ему казалось, что он сам оказался среди бушующего пламени. Хорошо ещё, что длилось это совсем недолго. Может быть, секунду, может, две – пока вызванный его волей прах не пробил в огне неширокий проход.

Рысь в один миг оказалась рядом. Прыжок – и огненное кольцо осталось позади. Впереди – только нагой склон холма и неподвижные заросли.

Некромант и воительница по-прежнему шли по склону холма.

Они оставили позади добрую половину пути, когда ветки бересклета внизу наконец шевельнулись. Четверо в чёрном дружно выступили вперёд, словно и в самом деле предлагая честный бой. Это было странно. Совершенно не в духе славной нашей Инквизиции. Не в духе отца Этлау, выведшего против трёх бойцов полторы сотни своих экзекуторов. Четверо внизу тоже хотели победить, но, в отличие от Этлау, не любой ценой. Что решительно меняло дело.

Фесс остановился. Рысь мягко и бесшумно встала в позицию, готовая, судя по всему, отбивать летящие в них стрелы. «Нет, друзья, – подумал некромант. – Честного боя не будет. Я должен победить, а не умереть. Потому что у вас в лапах – дурачок Эбенезер, которого вы, очень может быть, не тронете и пальцем, но которого поджарит, колесует или четвертует спешащий по вашим следам отец Этлау. И потому я не приму вашего вызова. Первый ваш удар был хорош, спору нет, кто-то ловко управляется с огнём; ловко, но всё-таки недостаточно. Потому что иначе мы бы через него не прошли. Если, конечно, это не было ловушкой с целью усыпить нашу бдительность…

А потому – не вспомнить ли мне кое-что из старой доброй боевой некромантии?» Здесь нет никаких кладбищ, здесь не пошлёшь против врага армию зомби, здесь место чистой силы – и, значит, пришла пора показать то, что он не сумел показать Этлау в Кривом Ручье.

Фесс помнил свою безумную схватку с отрядом инквизиторов в лесу под Арвестом. Помнил своё гибельное заклинание, едва-едва не отправившее его прямиком в Серые Пределы. Нужно нечто подобное… только не столь мощное…

Посох медленно прочертил в воздухе тёмную линию. Горячая волна прокатилась по телу некроманта, отдаваясь дрожью в каждой мышце, каждой капле крови; сила послушно пришла на зов, и сейчас, сейчас, сейчас…

…Они ударили одновременно. Кто из той четвёрки был колдуном, Фесс так и не разобрался. С конца его посоха, с ярко пылавшего янтарного навершия срывались один за другим дымные черепа, свиваясь в кошмарный вихрь, потянувшийся своей пастью к замершим внизу четырём фигурам – и в тот же миг навстречу летящей смерти устремился поток яростного белого пламени, настолько яркого, что Фесс не выдержал, прикрыл глаза рукой.

Два заклятья сшиблись ровно на середине пути между врагами.

Острые, словно пики имперской конницы, белые лучи прошивали насквозь чёрные черепа, и летящая кость взрывалась облаками тёмного праха; однако и разящие пламенные пики гасли, ломались, ударяли в землю и исчезали, оставляя лишь небольшие дымящиеся ямки. Фесс побледнел от натуги, голова кружилась от отката, отдача заклинания оказалась слишком велика, даже он не мог терпеть эту боль долго; два схватившихся чародея были сейчас подобны борцам на руках, изо всех сил пытавшихся прижать к столу кисть противника. Оба прилагали все усилия, но ни тот, ни другой не могли взять верх. Заклятья рвали друг друга, взаимно уничтожали, и никто не мог дотянуться до врага. Посох в руке Фесса сделался горячим; он пошатнулся, едва устояв на ногах. Долго ему так не продержаться. Если бы он знал, с чем столкнётся, использовал бы…

Рысь бросила на него один короткий взгляд – и рванула с плеча лук.

Недлинная стрела свистнула каким-то чудом найдя дорогу между сцепившихся в смертельной схватке магических смерчей; стоявший с правого края толстяк небрежно махнул клинком отбив летящее древко, оголовок безвредно звякнул о железо, однако своё дело стрела сделала: поток белого пламени внезапно прервался. Пусть на миг, но прервался, что дало возможность теряющему силы Фессу тоже погасить своё заклятье.

И вновь тишина. Четверо внизу не предприняли новых попыток атаковать. Едва ли им было сейчас легче, чем Фессу, даже если они все, как один, являлись магами и прибегли бы сейчас к «кольцу».

Что крылось за этой тишной? Фесс прикидывал, на что поубийственнее и повернее потратить оставшееся, когда четвёрка внизу переглянулась и одинаковым движением выхватила мечи, даже низенький половинчикстрелок.

Они по-прежнему хотели честного боя. Относительно, конечно, потому что их, как ни крути, было четверо, а лёгкость, с которой отбивались стрелы, говорила о том, что они ни в чём не уступят стражу Храма.

Некроманту предлагалось отставить в сторону магию и показать себя на мечах. Проклятье, прежний Фесс показал бы вам, как бросаться такого рода вызовами, а вот нынешний… Проклятый выбор, проклятые маски! Ясно ведь, какова будет цена. Возвращение воспоминаний, чего только и добивалась та парочка. Не будет большим откровением узнать, что они подстроили всю эту коллизию и что сейчас они незримо помогают той четвёрке.

Воины в тёмном медленно двинулись навстречу, расходясь шире и беря некроманта с Рысью в полукольцо. Тяжело дыша, Фесс решительно вогнал посох остриём в землю и потянул вверх клинок. Ничего не поделаешь, некромант, сегодня плохой день для твоего искусства. Сегодня наступил черед мечей. Хотя, конечно, он и без посоха на многое способен… но лучше от него всё-таки далеко не отходить. Тем более что сближение с врагом сейчас не даст никаких выгод.

Четверо впереди молчали. Ни слова, ни звука, ни даже повторения чего-то вроде «сдавайся, некромант!». Ничего. Они просто шли, держа на отлёте длинные полутораручные клинки; Фесс обратил внимание, что даже невысоклик вооружён неимоверно вытянутым для его роста мечом.

– Каким стилем будем брать? – деловито осведомилась Рысь.

– На усмотрение стража Храма, – сквозь зубы ответил некромант.

– Тогда – «ящерица ныряет в холодную реку», – кивнула воительница. Фесс понятия не имел об этом стиле, но на всякий случай кивнул.

– Я иду первой, – коротко бросила Рысь. Четверо врагов не стали смыкать кольцо. Половинчик оказался строго справа от Фесса, ловко отбивший стрелу толстяк – строго слева от Рыси. До них оставалось около двадцати шагов, и приближались они всё так же неспешно. Слишком уж неспешно…

– Аи-и-и-и! – внезапно взвизгнула Рысь, и некроманта толкнула упругая воздушная волна от её прыжка. Девушка словно распласталась над землёй, в единый миг покрыв добрых два десятка футов – с места, без разбега. Она прыгнула на шагавшего справа от толстяка мечника, единственного из всей четвёрки нормального человеческого роста и сложения.

Время словно бы остановилось. Фесс видел медленно расползающиеся в злой ухмылке губы воина, видел его волчий оскал – враг не испугался, он тоже был силён и ловок, и он, несомненно, в эти донельзя короткие мгновения просчитывал, как его меч встретит безумную девку ещё в воздухе, располосует, развалит бездоспешную надвое, вмиг покончив схватку. Некроманту не требовалось умения читать мысли. Всё было ясно и так.

Однако тело Рыси гибко извернулось в полете, причём в самый последний миг, когда полутораручный бастард уже шипел, рассекая воздух, исполняя хозяйскую волю – но исполняя лишь для того, чтобы разрубить пустоту. Рыси там уже не было. Девушка оказалась справаспереди от мечника, он стоял к ней вполоборота, правая рука вынесена вперёд, бок открыт…

Коротко сверкнула сабля. Враг должен был упасть с прорубленным до рёбер боком, однако вместо этого сталь заскрежетала о сталь, посыпались искры. Невероятно изогнув кисть, инквизитор бросил свой клинок назад, лезвие легло параллельно земле, отбрасывая наткнувшуюся на неё саблю Рыси. Прежде, чем девушка успела ударить вторично, враг уже развернулся к ней лицом. Быстротой он ничуть не уступал стражу Храма. Пожалуй, даже превосходил.

Однако отчаянный прыжок Рыси сбил, разорвал идеальное полукольцо врагов, девушка двумя скрещёнными саблями поймала в захват рванувшийся ей навстречу меч-бастард, резко крутнула, и воин, крутясь, покатился по земле. Правда, явно специально – он разрывал дистанцию, выходя из неудачно сложившегося для него столкновения. Он не был ранен или даже оцарапан. Мягко спружинив, коснулся земли. Вновь встал в позицию. И двинулся вперёд, в то время как Рысь уже звонко отбивала меч молча обрушившегося на неё толстяка. Этот, несмотря на свой необъятный живот, вертелся волчком, словно детский мячик. Меч, такой же по длине, что и у его товарища, но раза эдак в два шире, он держал двумя руками, крутя так, что невозможно было различить очертаний клинка. Рысь ударила раз, другой – толстяк парировал, сам пошёл в атаку…

Фессу некогда было наблюдать за этим жутким, но чем-то неимоверно притягательным спектаклем. Потому что половинчик вместе с худым верзилой разом налетели на него с двух сторон. Левую руку верзила держал вытянутой вперёд, в странной позиции, никак не для атаки; Фесс успел удивиться и чуть сдвинуться. В тот же миг мимо него пронёсся небольшой огненный шар, с треском взорвавшийся шагах в тридцати за спиной некроманта. Фесс прыгнул в сторону, уходя от взметнувшегося клинка, и его рунный меч в свою очередь описал стремительную дугу – с тем лишь, чтобы высечь искры, столкнувшись с подставленным оружием невысоклика. Фессу показалось, что он ударил по каменной стене – клинок недомерка даже не дрогнул. И Фесс едва-едва успел отвести обратным отмахом страшный по силе прямой выпад верзилы – чёрный меч почти что закричал от боли.

«Эх, будь тут моя любимая глефа…» Фессу пришлось завертеться волчком, верзила и половинчик нападали с двух сторон, нападали грамотно, без спешки и суеты, не мешая друг другу. Ясно было, что все «стили» Рыси пошли псу под хвост, о том, что девушка жива, Фессу говорил только яростный звон клинков.

Внезапно некромант понял, что ему не победить. Эти двое мало – помалу выжмут из него все силы и потом прикончат. Он не может атаковать, его едва-едва хватает на защиту. Правда, и верзила уже утратил свою невозмутимость и не пытается больше пускать огонь из рук, и недомерок-половинчик дышит всё тяжелее, с хрипом и присвистом, однако их двое, а он один.

«Заклятье! Ну! Самое простое, чтобы не отвлекаться. Самое что ни на есть простенькое… навроде… ну, хотя бы…»

Это была самая примитивная ледяная стрела. Фесс очень кстати вспомнил свои упражнения с водной магией, вернее, с её иллюзиями. Каковые упражнения, если напрячь память, очень пригодились в день памятного испытания, ещё там, в Академии…

Острая, точно бритва, трёхгранная сосулька, очень похожая на наконечник пики, врезалась в плечо верзиле – тот успел прикрыться. Под плащом прятался панцирь – однако брызнувшие осколки посекли верзиле лоб и щёку. Он дёрнулся, сбился с ритма, меч свистнул впустую. В ту же секунду Фесс ударил. В открывшуюся на мгновение спину.

Рунный меч со скрежетом прорубил пластинчатый панцирь, однако ни провернуть оружие в ране, ни даже вогнать клинок поглубже некроманту не удалось – невысоклик прыгнул, бок Фесса обожгло – он уклонился, но недостаточно быстро. Правда, и половинчик оказался слишком близко, и Фесс, не долго думая, со всей силой пнул недомерка в лицо подкованным сапогом. Половинчик взвыл и опрокинулся на спину. Правая щека его лопнула, словно перезревшая слива.

Верзила уже успел отскочить. Не похоже было, что рана его серьёзна, во всяком случае, он не кривился и не шипел от боли. Увидев зажимающего ладонью рваную рану на лице половинчика, инквизитор впервые разлепил губы – для грязного подсердечного ругательства. И атаковал, да так, что Фессу пришлось вообще забыть о каком-либо волшебстве: все силы и внимание поглощала оборона. Нет, верзилу он явно не задел. Наверное, под панцирем у него была ещё тонкая кольчуга, которая в одиночку не сдержала бы удар, но после того, как внешняя броня приняла на себя большую часть, вполне сдюжила.

Половинчик тем временем перестал выть и кататься по земле. Сел, с лихорадочной быстротой сорвал с пояса какую-то сумочку, вытряс пригоршню алого порошка, прижал ладонь к ране. Раздалось шипение, потянулись дымные струйки, сам недомерок скривился от боли. Однако через секунду он уже стоял на ногах, через щеку тянулась просто полоса запёкшейся крови, края раны сошлись.

«Ого, – подумал Фесс. – Такого не сразу возьмёшь. Если ему даже раны нипочём…»

Звон мечей не утихал. Несмотря на то, что нападавших было вдвое больше, Фесс и Рысь держались. Они не могли найти брешь во вражьей защите, но и те преуспели не больше.

Сколько они так сражались, Фесс сказать не мог. Он мог бы гордиться собой. Он выстоял. Он не вспоминал себя прежнего. Память не возвращалась, сверх того, что уже успело вернуться. Схватка замерла както сама собой. Никто не взял верха. Никто не получил серьёзных ран. Правда, на самом Фессе осталось три или четыре глубокие и болезненные царапины, но этим можно было и пренебречь.

Рядом, тяжело, со свистом втягивая воздух, застыла, покачиваясь, Рысь. Девушке тоже досталось. На левом предплечье алел длинный порез, возле виска вздувалась крупная шишка – туда метил круглый и тяжёлый шар-противовес на мече толстяка, счастье, что воительница сумела как-то смягчить пропущенный удар. Их враги же остались незапятнаны. Кровавая полоса через щёку невысоклика, уже затянутая магией, – вот и все успехи. Похоже было, что драка кончилась глухой ничьей, ну, быть может, с небольшим перевесом четвёрки инквизиторов.

Тьма, смерть и всё такое прочее, куда, во имя всех и всяческих сил, подевался этот дуралей Джайлз?!

Они молчали. Каждый понимал – заговоривший первым распишется в собственном бессилии.

Рысь осторожно, бочком, подобралась поближе к Фессу. Некромант застыл возле своего посоха. Кажется, всё-таки придётся мериться силами в магии. Но ведь и тут они равны, и никто не смог взять верха. Но – не могут же они стоять тут вечность! На вершине остались Прадд и Сугутор, где-то внизу пропал несчастный Джайлз… пат, как при игре в тавлеи, никак не устраивал некроманта.

Медленным движением он спрятал клинок. Чёрный меч не подвёл, оружие врагов осталось с отметинами многочисленных зарубок, но рунный клинок был чист, как только что из кузни. Фесс взял посох в обе руки. Первая неудача не должна обескураживать. В конце концов с ним, Фессом, не смог справиться даже Этлау, а недооценивать силу этого инквизитора стал бы только глупец.

Однако возобновить магический поединок Фессу было уже не суждено. Внизу, в чаще, послышались чьи-то голоса и топот копыт. Подъезжали всадники. Немного, три или четыре человека. И, разумеется, помощи ждать от них не приходилось.

Фесс лишь только прищурился, когда, раздражённо отпихнув в сторону мешавшие ему ветки бересклета, на открытое пространство выбрался сам незабвенный отец Этлау собственной персоной. Рядом с ним стоял здоровенный дородный инквизитор в дорогой дорожной рясе, явно не из простых. Уж не тот ли отец Марк, о котором как-то упоминал Джайлз?

Третьим был просто монах исполинского росту, какой скорее подошёл бы горному троллю. Равно как и ширина плеч. Лицо монаха скрывал капюшон, в руках он держал странное оружие – свёрнутый множеством колец кнут, наподобие пастушеского. У ноги новоприбывший поставил внушительного вида дубину, усеянную острыми кореньками сучков.

– Ну вот, пожаловал наш самый главный охотник за ведьмами, некромансерами и прочими богопротивными и отвратными для дела Света существами, – мрачно усмехнулся Фесс. – Теперь пойдёт потеха, Рысь…

Девушка тяжело дышала. Сабли она по-прежнему держала в боевой позиции, однако Фесс видел, что руки у неё дрожат.

А следом за Этлау и его спутниками на открытое пространство вышел Эбенезер Джайлз. Растерянный, ошеломлённый, поражённый – казалось, он только что пробудился от долгого сна, причём подняли его самым что ни на есть малоприятным обраэом: словно вылили на голову ведро с ледяной водой. Руки Эбенезера оставались свободны, никто не держал у его горла нож, однако выглядел маг так словно ему вот-вот предстояло взойти на эшафот.

При виде Джайлза Рысь только пробормотала под нос ругательство, настолько сложное и изощрённое, что заставила бы покраснеть даже боцмана галеры с Волчьих островов.

Этлау вышел вперёд, скрестил руки на груди. Между ним и Фессом оставалось шагов двадцать, однако даже отсюда некромант видел презрительно-торжествующую ухмылку на лице инквизитора. Тот мелко покивал головой, словно желая сказать: «Ну вот, а вы мне не верили».

– Ну что, некромант? – неожиданно спокойным голосом сказал Этлау. – Допрыгался? И далеко ты смог убежать? Нет, честное слово, мне интересно, что ты теперь собираешься делать?

– Не понимаю, о чём ты, – холодно бросил в ответ Фесс, нехорошо прищуриваясь. – Кажется, я на свободе, не связан, не вишу у тебя на кресте, и бой ещё только начинается. Ты переоценил своих псов, Этлау. Они не взяли верха.

– Но и ты тоже не взял верха, некромант, – возразил инквизитор. – Мои братья выполнили свою задачу. Они задержали тебя до того, пока не подоспели мы с отцом Марком. А теперь, увы, дорогой колдун, ты прекрасно знаешь, что в моём присутствии ты колдовать не сможешь…

– Равно как и ты, – огрызнулся Фесс.

– Правильно. Равно как и я. Но сумеешь ли ты устоять теперь, когда нас семеро, а вас по-прежнему двое?..

– Уж не решил ли ты, Этлау, позабавиться со мной на мечах? – как можно более гнусно усмехнулся Фесс. – Куда ж подевалась вся твоя осторожность, инквизитор? У меня ведь, знаешь ли, меч как-никак острый. Того и гляди поранит. Боюсь, получится нечто похуже, чем простой порез от бритвы, не так ли?

– Драться? Мне? С тобой? – упёр руки в бока Этлау. – Нет, я ещё не сошел с ума. Ты сейчас сам бросишь меч, некромант, вынешь из-за голенища кинжал, отдашь мне твой посох, разоружишь свою бандитку, и тогда я обещаю тебе – тебя будет ждать скорый, но справедливый суд.

– А не хочешь ли ты, чтобы я заодно достал бы тебе луну с небес? – задушевным голосом осведомился Фесс. Рысь хихикнула.

– Луну? – деланно удивился инквизитор. – О, нет, спасибо, луна мне без надобности. А ты, как я вижу, сомневаешься в том, что я способен заставить тебя сделать это? Ну так я постараюсь сейчас развеять твои сомнения. Приступим, отец Марк?

– Приступим, – кивнул глава эгестской инквизиции.

Фесс не успел и глазом моргнуть, как двое экзекуторов подскочили сзади к растерявшемуся Эбенезеру, ловко заломили ему руки за спину, в один миг повалили и скрутили с ловкостью и быстротой, что свидетельствовало о поистине огромном и ежедневном опыте.

– Стойте! – отчаянно завопил Джайлз, извиваясь в путах, словно рыба в сети. – Отец Этлау-у-у-у!!! Вы же обещали!.. Я же… я ж отрёкся и раскаялся!.. Не наа-а-а-адо!..

– В исключительных обстоятельствах, – ласково сказал Этлау, наступая сапогом на горло Джайлзу, отчего визги несчастного мага превратились в сдавленное бульканье и хрипы, – отец Марк правомочен единолично проводить следствие, суд и оглашать приговор. Вот сейчас именно это и будет иметь место, – инквизитор поклонился Марку, с издёвкой глядевшему прямо на некроманта.

– Рысь, – негромко бросил Фесс, и в тот же миг они оба рванулись вперёд.

Этого ждали. Четверо воинов-инквизиторов заступили им дорогу, вновь зазвенели мечи; только на сей раз Фесс сражался уже не за себя. Он даже и не предствлял, что способен ненавидеть с такой всепоглощающей силой. По чёрному мечу зазмеились тонкие струйки тёмного пламени – прах шёл на помощь своему господину. Да, то ли артефакт, то ли заклятие Этлау блокировало всю доступную магию, но то, что происходило сейчас с Фессом, опрокидывало все и всяческие правила. Он не колдовал, он не старался сплести чары. Всё творилось как бы помимо его воли.

И вновь время послушно останавливалось, и Фесс видел, как с его клинка сорвалось нечто навроде серо-призрачного короткого копья, как оружие Тьмы рванулось наискосок через поле боя, верзила, казалось бы, успел уклониться, но проделал он это недостаточно быстро, копье задело его бок, некромант видел, как брызнуло в разные стороны месиво железа, ткани и живой плоти, обильно политое кровью. Глаза верзилы полезли на лоб, рот изломило в диком вопле, и он опрокинулся на спину, выпустив меч. Копье не исчезло, оно продолжало свой полёт, направляясь прямо в грудь Этлау, однако инквизитор тоже оказался не так прост. Фесс видел, каким трудом ему это далось, видел брызнувшую из носа и ушей кровь – но всё-таки он сумел немыслимым изломом тела увернуться от серого копья.

Призрачное оружие миновало инквизитора и взорвалось, исчезнув в тёмном облаке. Фесс в сердцах выругался. Он сильно сомневался, что сумеет вызвать эту молнию вторично.

Место раненого верзилы тотчас же занял здоровенный инквизитор, третий, появившийся вместе с Марком и Этлау. Меча у него не было, но громадная сучковатая дубина, отполированная возле рукояти до зеркального блеска, отнюдь не выглядела неподходящим оружием.

Рунный меч Фесса сшибся с ней один только раз – и некромант едва устоял на ногах. Его новый противник обладал поистине нечеловеческой силой.

Тем временем Этлау и Марк выволокли из кустов нечто вроде косого креста, прибитого к вертикальному бревну. Бьющегося и мычащего – ибо рот ему предусмотрительно заткнули – мага прикрутили к кресту, так что он распластался подобно морской звезде, выброшенной на берег приливом.

Фесс зарычал. Громадный инквизитор с дубиной вкупе с половинчиком уверенно загораживали ему дорогу. Рунный меч напрасно скользил по клинку и напрасно сшибался с дубиной. Псы Этлау не отступали ни на шаг. Рысь преуспевала не больше, с трудом успевая отбивать удары и уворачиваться от атак.

Тем временем кусты у подножия злого холма неожиданно раздвинулись. Появилась невесть откуда взявшаяся здесь телега, длинная и широкая, влекомая четвёркой могучих, сытых коней. На телеге было укреплено нечто вроде лебёдки, и Фесс, холодея, понял, для чего всё это предназначено.

Возить приговорённых еретиков, уже распятых на косом кресте, по градам и весям, заклинаниями поддерживая в них жизнь – дабы ужаснулись все увидевшие и осознали бы, сколь гибелен путь противления Святой Матери, в великой заботе своей простёршей охранительную длань над всем многолюдством Эвиала.

Джайлз сделал свой выбор. А он, Фесс, вновь обратил в ничто Слово Некроманта. Нарушил его уже в третий раз. И если есть на свете судьба, такого она уже не простит. За считанные дни то, что раньше считалось нерушимей скалы – клятва Некроманта, – стало легче пустого коробчатого воздушного змея, что любят пускать в сильный ветер ордосские ребятишки.

…А тем временем верзила с распоротым боком уже перестал и корчиться, и кричать. Теперь он сидел, бледный как смерть, и, сбросив не спасшие его доспехи, горстями кидал на рану алый, словно свежая кровь, порошок. Едва коснувшись развороченного бока, где среди обрывков плоти торчали острые белые осколки рёбер, порошок обращался в тягучую субстанцию, быстро затягивавшую жуткого вида рану. Не приходилось сомневаться – к вечеру верзила снова будет на ногах. А прорваться к нему и добить никак не получалось.

И, пока отчаянно и бесплодно ударялась сталь в сталь, Этлау с Марком, словно простые грузчики, деловито принайтовали перечёркнутую стрелу с привязанным к ней Джайлзом к канатам. Отец Марк, несмотря на свой высокий сан, приналёг на ворот, лебёдка заскрипела, верёвки поползли, наматываясь на барабан, косой крест с дёргающимся на нем Эбенезером начал медленно подниматься…

Фесс в очередной раз опрокинул на спину невысоклика, и в очередной раз дорогу его убийственному удару преградила дубина второго инквизитора. И Рысь, в очередной раз уклонившись от выпада толстяка, в очередной же раз наткнулась на непробиваемую защиту своего второго противника.