Давным-давно, кажется в прошлый понедельник, когда он спросил Кваггу, ест ли она сено, та ответила: «Спасибо, сеном я сыта по горло».

Квагга жила во Фрагменте Саванны и была похожа на полосатую лошадь. Там так и было написано «Фрагмент Саванны». Она обожала обо всех заботиться и говорить: «Не стой на сквозняке», «Переходи дорогу в положенном месте», хотя дорог, во всяком случае, в их районе музея — никто не видел.

Как только Дронт подошел к Квагге сказать: «Доброе утро, Квагга. Как живешь?» и предложить ей желуди, он понял, что в ней что-то изменилось, что-то было не так, как обычно. Пока Квагга спрашивала, мыл ли он уши и не болит ли у него живот, он пытался понять, что именно.

— Ой! — вдруг сказал он.

— В каком смысле? — не поняла Квагга.

— Квагга, а где твои Полоски? — спросил Дронт.

— Мои полоски? — удивленно переспросила Квагга.

— Твои.

— А разве их нет на месте?

— Нет, во всяком случае половины.

— Может, они где-нибудь рядом? — сказала она. — Посмотри-ка хорошенько.

Дронт хорошенько посмотрел и даже заглянул под шкаф, где жили Опытные Лягушки.

Полосок нигде не было.

— Обычно, если что-нибудь теряется, нужно сделать вид, что Оно тебе Совсем Не Нужно, тогда Оно находится в два счета, — сказал он шепотом Квагге.

— Да, это за Ним водится, — согласилась она, — до такой степени, что с ними водиться потом не хочется.

— Послушай, — громко крикнул Дронт, чтобы полоски Совершенно Случайно смогли его услышать, — а тебе нужны эти завалящие, тонкие Полоски?

Лошадь подмигнула ему, чтобы дать понять, что она все поняла, прокашлялась и сказала:

— Что ты!.. Они никогда на мне Хорошо не Сидели. Особенно по пятницам.

Дронт, не поворачивая головы, тихо спросил:

— Ну как, не появились?

— Нет.

— Тогда продолжаем… Ты без Полосок Куда Лучше!

— Куда? — не поняла Квагга.

— Туда лучше и сюда лучше, вообще Лучше.

И Дронт сделал Страшные Глаза, чтобы Квагга не отвлекалась.

— Да, — спохватилась Квагга, — я сама подумывала, чтобы от них избавиться.

— Так что пусть пеняют на себя! — закричал Дронт.

Мимо как раз проходил Странствующий Голубь. Именно проходил, потому что, между нами, голуби больше любят ходить, чем летать.

— Здравствуй, Квагга, здравствуй, Дронт. Чем занимаемся?

— Выманиваем Полоски! — шумящим шепотом ответил Дронт.

— Чьи? — громко спросил Голубь.

— Тише. Не спугни. Мы их почти выманили. Кваггины. Квагга лишилась половины Полосок.

Голубь кивнул и обошел Кваггу.

— Аккуратная работа, — сказал он, — ни царапины.

— Неужели украли? — догадалась Квагга.

— Ясное дело, — кивнул Голубь. — Сейчас такое время, Приличные Полоски где попало не валяются. За ними Глаз да Глаз нужен.

— Кто-кто? — не понял Дронт.

— Глаз да Глаз.

— Слушай, — вдруг спросил Голубь, — у нас в голове одно и то же?

Дронт пощупал голову:

— Думаю, да.

— Странно. — сказал Голубь, — В общем, вы как хотите, а я бегу за Лукьянычем.

— Не высовывайся из окна, не ходи по проезжей части, — предупредила Квагга, и они проводили взглядом Голубя.

— Где бы его взять? — вдруг сказал Дронт.

— Кого?

— Глаза да Глаза.

— Во всяком случае, в Музее такого нет. — подумав, ответила Квагга.

— Жалко, — вздохнул Дронт. — Может, они на желуди пойдут?

— Стоит попробовать. В конце концов, что мы теряем?

Дронт кивнул и побежал к себе.

В Соседнем Зале Дронт вдруг увидел Незнакомое Полосатое Существо. Оно лежало на полке и дремало.

Дронт медленно обошел его.

— Так! — многозначительно произнес он таким тоном, чтобы существу сразу стало ясно, что Его Обнаружили.

Существо немедленно проснулось и весело зевнуло огромной пастью.

— Так! — сказал Дронт, уже не уверенный в том, что именно Он его обнаружил, а не наоборот.

— Привет! — радостно сказал незнакомец.

— Ты Глаз да Глаз, да?

— Нет, честное слово!

— А это твое? — спросил он и кивнул на полоски.

— Мое! — довольно отозвалось существо и махнуло полосатым хвостом.

Дронт еще раз обошел незнакомца.

— И давно они у тебя?

— Прилично. А что?

— Дело в том, что точно такие же видели в Совершенно Другом Месте, на Совершенно Другом Существе. Вы не знаете, Как Это называется?

— Ух ты! — обрадовался Полосатый. — Загадки я люблю. Сейчас отгадаю.

— С трех раз! — крикнул Дронт и кинулся к Квагге.

Пробежав через Соседний Зал, он увидел, что возле нее стоят Голубь и Лукьяныч. Лукьяныч был Смотрителем.

Некоторые в Музее удивлялись, почему они тоже Смотрят, а Смотрителями от этого не становятся, хоть и очень хочется. Ведь у Смотрителя бывает красивый синий пиджак с золотыми пуговицами, красивые синие брюки со стрелками и очень красивая синяя фуражка с блестящим козырьком. Что касается Дронта, то он думал, что тут нужен Особый Талант.

— Здравствуй, Лукьяныч! — радостно крикнул Дронт.

— Привет, Дронт, — ответил тот.

— Мы Их Нашли! — важно сказал Голубь.

— Ух-ты! — воскликнул Дронт, хотя, честно говоря, ему хотелось сказать: «Ай, ты!», ведь Полоски нашел все-таки не он. — Где?

— Здесь! — Голубь гордо показал на спину Квагги.

Дронт посмотрел туда:

— А по-моему, тут ни на одну больше не стало.

— Дронт, — ласково сказал Лукьяныч, — дело в том, что Квагга полосата только Наполовину.

— Именно на Эту? — спросил Дронт.

— Именно на Эту.

— Ой!

— Что, ой? — спросил Лукьяныч.

— Как нехорошо получилось. Мне нужно бежать.

— Куда?

— До свидания, завтра расскажу!

И он снова кинулся к соседнему залу.

Незнакомец стоял и задумчиво смотрел в потолок. Увидев Дронта, он подпрыгнул:

— Не забудь, три попытки. Фокус, Чудо и Мираж. Ну, что верно?

— Все! — честно ответил Дронт и уселся рядом.

Глава третья,

в которой Окаменелость рассказывает о своей Глубокой Молодости

В тот вечер Дронт с Голубем играли в «классики». Дронт уже чувствовал, что он выигрывает, а Голубь стал понимать, что «классики» Совсем Неинтересная Игра, во всяком случае, не такая интересная, как «вертелки», в которой он выигрывал Гораздо Чаще. Ее смысл заключался в том, что соперники вставали друг против друга и начинали вертеться. Кто первый садился на землю, тот проигрывал. И этим Кем-Нибудь почти всегда был Дронт, которому Его Комплекция (почему-то Голубь вместо «Худой» или «Толстый» употреблял именно слово «Комплекция») это не позволяла.

Так вот, когда Голубь начал делать вид, что ему Совсем Не Хотелось Выигрывать, а Дронт дотолкал ракушку (в Музее в «классики» играют именно ракушкой) до десятого квадратика, к ним подбежал Полосатый Незнакомец.

— Новеньких не принимаем, — важно заметил Голубь, следя краем глаза, как Дронт собирается прыгнуть в десятый классик.

— А во что вы играете?

— Ты что, — удивился Голубь, — «классиков» не знаешь? Но мы Больше Никого Не Принимаем.

— Я отлично знаю эти «Ластики», но играть бы в них все равно не стал бы, даже если бы меня стали уговаривать десять Голубей.

— Это почему? — возмутился Голубь.

— Это почему? — спросил Дронт, считавший, что лучше «классиков» есть только одно занятие — поедание желудей.

— Потому что Окаменелость собирается сейчас рассказывать о своей Глубокой Молодости, и все Порядочные Экспонаты, которым дорого Свое Самообразование, уже в ее зале.

Голубь никак не мог допустить, чтобы кто-то подумал, будто ему не дорого Свое Самообразование, и сказал, что он как раз после «классиков» собирался пойти к Окаменелости. На что Дронт ответил, что Самообразование, конечно, Очень Нужно в Теперешнее Время, но никак не важнее «классиков» — ведь недаром все говорят: «Нужно знать Классику», и вообще ценится только все Классическое.

С этими словами он очень удачно толкнул ракушку в десятый классик и довольно посмотрел на Голубя.