Грюннарх, наконец, подъехал к тому месту, где его войска подверглись нападению, расстроившему стройные ряды армии. Здесь он нашел одного воина, убитого единственной стрелой. У Рыжего Короля не было особых причин для беспокойства: противника нигде не было видно.

– Идиоты! Ничтожества! Единственный лучник нагнал на вас страху!

Хватит праздновать труса! Вперед!

Всадники автоматически тронулись с места. Рассерженный Грюннарх поехал вдоль колонны, пока не поравнялся с Лариком, который, как всегда, возглавил свой отряд.

– Пошли небольшой отряд в лес, мы не можем допустить, чтобы нас обстреливали с деревьев!

Несколько секунд Ларик равнодушно смотрел на короля, и Грюннарх, цепенея от ужаса, увидел, что глаза Смертоносного Всадника утратили последнее сходство с человеческими. Скучные и холодные, они казались глубокими и в то же время лишенными всякого блеска. В них было не более жизни, чем в пустых глазницах черепа.

Грюннарх отчаянно старался придумать что-нибудь, чтоб подчинить Ларика своей воле. Изможденное лицо капитана неожиданно навело его на новую мысль.

– Ты должен убить! – Грюннарх произносил слова медленно и четко. – Там, в лесу, – ты должен поскакать туда, и убить всех, кого там найдешь!

Жаркая вспышка в глазах Ларика была самым странным зрелищем, которое за всю жизнь пришлось видеть Рыжему Королю. Смертоносные Всадники помчались вперед в поисках жертвы – любой ценой, лишь бы убивать.

* * * * *

Эйлин скакала, легко откинувшись в седле, давая возможность своей быстрой лошади самой выбирать наилучший путь между густых сосен. Словно белый призрак, Оспрей несла свою госпожу мимо вражеской армии, легко скользя по самым темным закоулкам леса, чтобы враг не смог их обнаружить.

Она держала лук наготове, хотя ее главной задачей была разведка, а не нападение. И все же Эйлин не смогла удержаться от соблазна, когда ей представилась возможность выстрелить в самый центр движущейся колонны.

Возникший среди солдат хаос оправдал такой риск, и она засмеялась.

Вдруг словно черная смерть метнулась к ней из зарослей, и Эйлин едва успела уклониться от яростного выпада Всадника. Атака последовала с такого короткого расстояния, что даже молниеносная реакция Оспрей не смогла ее предупредить. Когда противник стал разворачиваться, Эйлин увидела его лицо и закричала от ужаса: из-под островерхого шлема на нее смотрел череп!

Смертоносным Всадникам больше не нужны были устрашающие маски.

Эйлин показалось, что она почувствовала на своем лице, зловонное дыхание этого чудовищного существа. Так это было или нет, только юная воительница ничего не могла с собой поделать, в ужасе сжимая поводья.

Только инстинкты Оспрей спасли ее госпожу от опасности. Кобыла прыгнула с высокого берега в реку и, разбрызгивая воду, перебралась на другую сторону; затем помчалась так, как могли скакать лишь синнорианские лошади, обратно в долину, к друзьям.

Несколько Всадников пытались преследовать их, но Оспрей легко оторвалась от зловещих черных скакунов. Наконец, Эйлин вылетела на поляну, где ее поджидали Бригит и другие сестры. Задыхаясь, она быстро все им рассказала.

Ларик во главе Смертоносных Всадников преследовал сжавшуюся от ужаса в комочек девушку со всей оставшейся в нем энергией. Он стремился – более того, ему это было просто необходимо – убить. Белая кобыла и ее небольшой, но полный жизненной силы седок смогут значительно поддержать его убывающие силы.

Хотя несколько Смертоносных Всадников скакали рядом с Лариком, большая их часть постепенно отстала. И вскоре, влекомый безумной жаждой крови, Ларик остался единственным, кто не выпускал из виду белого призрака.

Ларик выехал на опушку леса и остановился. Даже жажда крови, пульсирующая у него в мозгу, не могла заставить его пойти на очевидную гибель – а дальнейшее преследование вело именно к этому.

Белый призрак присоединился к отряду себе подобных. Некоторое время они внимательно смотрели на Ларика, а он – на них: а потом Ларик резко развернулся и въехал обратно в лес. Из тени деревьев он снова посмотрел на группу рыцарей. Его горящий взгляд отыскал ускользнувшую добычу – рыцаря в зеленой накидке.

Ларик вспомнил чувство, охватившее его, когда удар смертоносца почти достиг цели. Теплая и полная жизненных соков – он хотел именно, ее. И он ее получит.

Тристана охватило беспокойство, и он начал нервно ходить взад и вперед. С вершины невысокого холма – местный фермер называл его Плато Фримена – ему была хорошо видна вся линия обороны. Отсюда хорошо просматривался пологий склон в пятистах шагах, ведущий к лесу, по которому будет спускаться противник.

Гномы сидели на корточках вокруг Тристана, отдыхая и негромко переговариваясь между собой. Казалось, будто они собирались заняться самым обычным делом, и принц позавидовал их полному спокойствию. От подножия холма до реки, выстроившись вдоль канавы, стояли четыреста мужчин и женщин из Восточного Корвелла, вооруженных пиками, копьями, вилами, топорами и даже заостренными кольями.

Через каждые двадцать шагов принц поставил деревенского старосту – уважаемого горожанина или опытного солдата – которые должны были успокаивать ффолков и руководить ими.

На некотором расстоянии позади стоял Гэвин с другой группой аналогично вооруженных ффолков – в резерве. Уроки Арлена не пропали даром; он столько раз твердил Тристану о необходимости надежного резерва, что принц сразу оставил в резерве каждого третьего добровольца.

На дальней стороне холма отдыхал еще один отряд ффолков, которых Тристан был особенно счастлив видеть среди своих сил. Их было человек сорок – в основном лесники и охотники, – у каждого был большой лук и несколько дюжин стрел. Принц решил для начала спрятать своих лучников: о преимуществе внезапного нападения Арлен тоже постоянно твердил ему во время долгих уроков тактики и стратегии больших сражений.

Вереница белых фигур появилась из-за деревьев, и Тристан услышал стук вгрызающихся в дерево топоров гномов. Он уже успел привыкнуть к этому звуку, который весь день доносился из леса, где Робин вместе с гномами старались сделать лес непроходимым для захватчиков. Два гулких удара завершили дело, и Робин вместе с несколькими гномами вышли из леса вслед за сестрами.

* * * * *

Запутанный лабиринт из поваленных деревьев и колючего кустарника сделал лес почти непроходимым препятствием для сил Грюннарха. Северянам пришлось топорами прорубать себе дорогу, как отряду лесорубов – весьма унизительная работа для гордых покорителей морей. Уставшие и подавленные солдаты еле-еле продвигались вперед. Каждые десять минут бригады, прорубавшие проходы для остальных, сменялись. Замененные солдаты даже через десять минут такой работы валились с ног от усталости.

– Это работа друида, – заметил Траэрн, глядя на плотно сплетенные ветви, преграждающие им дорогу.

– Друида? Да? Ну, что ж, этот умрет, как и все остальные, – мрачно сказал Грюннарх.

– Возможно, – ответил Траэрн, поднимая свои тусклые глаза и оглядывая лес. – Работа грубая, любительская. Однако, я чувствую некую «силу», и это меня беспокоит.

– А вот меня друиды не волнуют, – проворчал король, – они, по крайней мере, люди – значит их можно убивать!

Лесорубы продолжали свою тяжелую работу. Рыжий Король чувствовал, что Долина Мурлок взяла с его армии приличную дань. Теперь, когда долина осталась позади, люди демонстрировали жгучее желание идти вперед. Однако, происходило это скорее из-за ужасов, оставшихся у них за спиной, чем от стремления ударить наконец по врагу.

– Ваше Величество! – К Грюннарху, топая тяжелыми сапогами, подбежал гонец. – Мы пробились сквозь лес. Там посреди поля, цепь ффолков – крестьяне, я думаю – они хотят преградить нам путь! – Гонец казался скорее удивленным, чем обеспокоенным.

Новость быстро распространилась среди северян, и их боевой дух заметно окреп. Король снова услышал шутки и проклятия в адрес ффолков. Все старались разглядеть что-нибудь сквозь переплетение ветвей. Наконец, были прорублены несколько проходов и для всадников.

Грюннарх вышел из леса и посмотрел на солнце. Оно уже начало клониться к горизонту, до заката оставалось еще часа два. Потом король посмотрел через поле. Вдалеке он увидел тонкую ленту Корвелльской дороги.

Между ним я дорогой стояла шеренга крестьян.

Пришло время осуществить план Телгаара.

* * * * *

Как растущая опухоль, Темный Источник причинял богине невыносимые страдания. Каждое действие, направленное на то, чтобы уменьшить ее власть, казалось, добавляло в Источник яда и усиливало боль. То, что произошло со Стаей, было ее второй жестокой и тяжелой утратой, после смерти Левиафана.

Камеринн, единорог, последнее, оставшееся дитя богини, услышал ее призыв, когда беспокойно метался в диких зарослях долины Мурлок. Он понял, что его миссия почти безнадежна, но почувствовал глубину горя своей Матери – и подчинился.

Камеринн помчался вперед, твердо осознавая цель, – он направлялся к болоту фирболгов. Тлеющие угли все еще указывали место, где когда-то стояла крепость фирболгов – место, оскверняющее долину Мурлок.

Богиня снова подумала о Стае, но она больше не могла обратиться к ней. Волки были во власти чудовища.

Она знала, что истинную свою силу Стая еще ни разу не продемонстрировала. Она могла оказаться самой могущественной из всех детей богини. На службе у Равновесия Стая стала бы силой, которая спасла бы его.

Но если позволить Стае служить силам Зла, тогда Равновесию придет конец, – богиня была в этом уверена.

Плато Фримена

Армия Зла медленно выползала из леса, собираясь на склоне под деревьями. Захватчики превосходили маленький отряд, растянувшийся перед ними, по меньшей мере в три раза. Широкое поле между ними, покрытое ковром ярких цветов, словно ждало, когда северяне пойдут в атаку.

Тристан заметил яркие нежные лепестки диких цветов, а легкий бриз донес терпкий аромат цветения. Запахи мира, а не битвы.

Затем ветер стих, и он услышал гудение мух во внезапно потяжелевшем воздухе. Принц посмотрел через поле, и увидел как все новые солдаты выходят из леса. Несколько минут был слышен лишь гул многочисленных насекомых. В нескольких сотнях ярдов северяне готовились к атаке, но пока что не издавали ни звука.

Вдруг из глоток сотен северян вырвался боевой клич, оглушительным эхом разнесшийся по долине. Однако ффолки ответили не менее дружным криком, окрыленные тем, что с ними был самый знаменитый менестрель Гвиннета, что гномы и Сестры Синнории объединились с ними против общего врага.

Северяне атаковали огромной, вопящей массой. Их бородатые лица были искажены – воинами овладела ярость берсерков. Принц подал сигнал лучникам.

Они выскочили на гребень только что бывшего пустым холма, и дождем стрел осыпали самый центр наступающих северян. Дюжины стрел легко отыскивали свою цель, но северяне, казалось, не замечали потерь. Оставляя за собой раненых и убитых, вопящие орды мчались все дальше.

Авалон понес принца вдоль двух шеренг ффолков, выстроившихся вдоль канавы. Рядом бежал Кантус, а Тристан продолжал держать копье, на котором весело трепетал шарф Робин с гербом Корвелла. Его поспешно собранное войско казалось настроенным весьма решительно, назначенные принцем командиры старались успокоить самых молодых и неопытных, пока северяне подходили все ближе.

Солнечные лучи падали на открытое поле, в последний раз расцвечивая яркие лепестки, пока вся эта красота не исчезла под тяжелыми сапогами наступающей толпы. Еще немного, и в косых лучах засверкало оружие.

Первые ряды атакующих не заметили перед собой канаву, и один за другим стали в нее соскальзывать. Тем, кто бежал сзади, было уже трудно остановиться, и по инерции они продолжали нестись вперед и заканчивали свой наступательный порыв на скользком и грязном дне канавы. Когда же солдатам удавалось подняться на ноги и они начинали карабкаться по скользким склонам канавы, ффолки встречали их меткими ударами сверху.

Высокий фермер пустил в ход вилы, и натолкнулся на широкий топор северянина, пытавшегося отбить удар. Звон оружия разнесся по всему полю брани, слившись с другими подобными звуками. Клацанье и скрежет, стоны раненых – армии сошлись и началось сражение.

Ффолки бились, как умудренные опытом ветераны. Молодая женщина сломала свой тяжелый посох об голову ухмыляющегося северянина. Он упал, а она ловко подхватила его меч. Дарус и Полдо сражались бок о бок, нанося разящие удары выбирающимся из канавы северянам. Груда тел пред ними быстро росла.

У ффолков за последние недели набралось более чем достаточно причин биться насмерть. В каждом из них негасимым огнем горела ненависть к северянам после их чудовищных преступлений в восточном Корвелле. Копья, вилы и колья сбрасывали северян обратно в канаву. Многие ффолки уже пали под ударами врага, но их ряды быстро смыкались – командиры знали свое дело.

Но вот упала молодая женщина, уронив в грязь канавы свой новый меч.

Мужчина, занявший ее место, получил в грудь страшный удар копьем, и линия обороны была прорвана.

Дюжина вражеских воинов проскочила сквозь брешь в обороне и, повернувшись, ударила по ффолкам сбоку, рассчитывая расширить место прорыва и обойти ффолков сзади. Принц, отчаянно пришпорив Авалона, бросился на помощь.

Но Робин уже была там. Девушка словно ждала прорыва в этом месте. Она шагнула вперед, подняла руки и прокричала те самые тайные слова, которые принцу доводилось слышать лишь однажды. Северяне завопили и побросали оружие, которое вдруг раскалилось докрасна и, завидев приближающегося всадника, со знаменем Одинокого Волка в руках, побежали назад, к своим.

– Неплохо сработано, – поздравил принц Робин.

– Мой принц, – она низко поклонилась, и улыбка ее была удивительно спокойной среди кипящей битвы.

– Смотри, – позвал Тристан: линия обороны ффолков была прорвана в другом месте. Робин вскочила на Авалона позади принца, и они помчались на помощь. Однако молодой лорд из сгоревшего городка успел перестроить ряды, и к тому моменту, когда прискакали Тристан и Робин, северяне были уже отброшены назад.

Они подошли к Керену, чьи лютня и песни о воинских подвигах приносили намного больше пользы, чем его меч.

– Но все же, – мрачно сказал менестрель, – мне уже не раз приходилось браться за оружие. Линия обороны едва держится, мой принц.

– Возможно, этого «едва» будет достаточно!

Менестрель усмехнулся и начал другую песню. Как всегда, музыка и слова звучали чисто и удивительно громко, далеко разносясь над полем боя.

Принц увидел Даруса и Полдо, которые, стоя у края канавы, сбросили несколько северян обратно на скользкое от пролитой крови дно.

Авалон нетерпеливо бил копытами, гордо закидывая голову, готовый по малейшему знаку Тристана броситься в самую гущу сражения, но принц пока лишь оглядывал поле боя, стараясь предугадать следующий шаг противника.

И тут в самом центре линии обороны пало сразу несколько ффолков.

Топча все на своем пути, целая сотня северян устремилась в пробитую брешь.

Высокий фермер, нанесший первый удар в этой битве, встал на пути врага.

Залитые кровью вилы стали страшным оружием в его сильных руках. Но северян было слишком много, и вскоре фермер был повержен, но погиб он не зря – он сумел выиграть несколько драгоценных секунд.

Тристан и Робин скакали на помощь, но брешь становилась все шире, в рядах ффолков появились первые признаки паники. Принц оглянулся и увидел, что Гэвин внимательно наблюдает за ним, ожидая лишь сигнала.

Знамя Одинокого Волка качнулось вперед, в сторону бреши, и с гортанным криком Гэвин повел резерв в контратаку. Две сотни ффолков ринулись к месту прорыва; чуя близкую победу, еще большее число северян выбралось из канавы.

* * * * *

Грюннарх оставался позади своей армии, когда большая часть его сил устремилась вниз, на поле, хотя такая роль совершенно не устраивала Рыжего Короля. Однако он не доверял фирболгам и Смертоносным Всадникам, понимая, что не может рассчитывать на то, что они вовремя нанесут удар. Даже его присутствие (он это хорошо понимал) не сможет долго удерживать две этих жаждущих крови банды вне сражения.

Однако еще он понимал, что если пехота сможет пробить брешь в обороне ффолков, удар, вовремя нанесенный его кавалерией, обратит войско противника в паническое бегство.

Вот тогда-то и начнется настоящая кровавая бойня.

Однако еще до того, как развернулось сражение, Ларик взял инициативу в собственные руки. Пока Грюннарх, через Траэрна, пытался удержать рвущихся в бой фирболгов. Смертоносные Всадники, пришпорив своих исхудалых боевых коней, понеслись в битву. Повернувшись, Рыжий Король послал яростные проклятья вслед удаляющимся всадникам. Фирболги, воспользовавшись удобным моментом, тоже устремились вперед, и Грюннарх лишился последних резервов.

Теперь сражение вышло из-под контроля, и Рыжий Король мрачно направился на поле битвы, чтобы и самому в ней поучаствовать, пока все еще не было кончено. Смертоносные Всадники мчались в сторону пустого холма – Ларик, очевидно, заметил ту же слабость в позиции противника, что и сам Грюннарх. Фирболги неуклюже бежали вслед за конницей.

По– прежнему раздосадованный, Рыжий Король, однако, нисколько не сомневался в исходе сражения. Он, конечно, предпочел бы, чтобы битва шла согласно его планам, но он был уверен, что его армия скоро сомнет неумелого противника. Среди ффолков было несколько опытных рыцарей, но скоро Смертоносные Всадники найдут и уничтожат их. И тогда крестьяне просто разбегутся.

Вдруг он увидел вражескую конницу: серебристые рыцари в сверкающих доспехах, приникнув к своим белоснежным скакунам, мчались из-за гребня холма наперерез Смертоносным Всадникам.

– Ну, ну, – усмехнулся Грюннарх, – они сами скачут навстречу своей гибели.

И он остановился, чтобы проследить за исходом их схватки.

Эйлин, лежа в траве на гребне плато Фримена, увидела как вражеские всадники вылетели на поле. Она подождала ровно столько, сколько было нужно, чтобы определить направление их удара, и тут же устремилась к Оспрей. Кобыла терпеливо щипала траву в нескольких десятках шагах от своей хозяйки.