Мысли Винниченко точно совпали с размышлениями Михаила Артемова: «Натуральный побег. Их этому учили. Во всяком случае, одного из них». В голове полковника родилась невообразимая по масштабам мысль: террористы захватили вокзал для того, чтобы Николай Ильин мог сбежать.

«Все, схожу с ума».

...Когда лом изменил привычное направление и его острие точно грохнуло в основание башмака, Винниченко негромко, неожиданно для себя и остальных прокомментировал:

— Хуяк!

Словно отдал команду.

Как он решился провести заключительный удар, и сам не понимал. И замах вышел хороший, и посыл плечом важнецкий. И звук соответствующий. Лязгнуло так, что в ушах зазвенело.

А вагон... ни с места. Словно примерз к рельсам. Как же так? Толкать его, что ли?

Винниченко послал беспомощный взгляд на морпеха...

Но то длилось секунду или две. Раздался скрежет, и вагон покатился под горку. Полметра, метр полтора, два...

«Давай! — мысленно орал на него Винниченко. — Пошел, родимый!»

Чила придержал Томильцева за рукав куртки и в быстром темпе негромко прикрикнул на Винниченко:

— Пошел-пошел-пошел, Саня! Забегай вперед, чтобы тебя видели! Ломом, ломом работай! Как там? — не оборачиваясь, спросил Ильин.

— Еще чуть-чуть, — отклинулся сержант Данилов, вычисляя по ходу вагона сектор наблюдения боевиков. Когда он, по мнению командира отделения, сократился на нет и перевалил за ноль, он выкрикнул: — Есть!

Все сейчас работали. Абсолютно все. Пятнадцать человек стали одной командой.

— Пошел! — Чила подтолкнул конвоира и успел еще раз предупредить: — Первые номера направо, вторые — прямо. — «Перепутаются, потом возись с конвойными...»

Ботинки Томилыдева коснулись земли. Шаг в сторону. На его месте тут же оказался Ильин — шаг вперед. В сторону. Вперед. Еще и еще.

«Красиво», — оценил полковник выход десантников и конвоиров. Десантники, пользуясь прикрытием вагона, мельтешением ног конвойных и колес, бежали к объекту. Конвоиры — на помощь товарищу. Не разберешь за этим мельканием, сколько человек высыпало из вагона.

Винниченко к этому времени успел нарисоваться в полный рост. Он бежал чуть впереди вагона и готовился к очередному отчаянному и рискованному ходу. Изловчившись, он, падая, преградил путь вагону ломом. Колесо ткнулось в преграду и, чуть сдвинув его, замерло.

Все замерло. Прекратился скрежет рассерженных рессор, недовольное попискивание колес о полотно, затихли быстрые шаги... Потом прорвало.

Столько оскорблений в свой адрес Винниченко не принимал еще ни разу. Кто-то из конвойных даже двинул его по голове:

— Че делаешь, мудила!

— Да я... — Саня нагнулся за упавшей шапкой.

— Лезь теперь за башмаком, баран!

На глазах двадцати террористов Винниченко полез под колеса. Глянул в сторону здания: никого. Словно никто, кроме уиновцев, из вагона не выходил. Четко сработали десантники, отметил Винниченко. И только сейчас его руки мелко-мелко затряслись. Отходняк.

Ухватив за ручку башмак, похожий на здоровенный фуганок, конвоир посмотрел в другую сторону. В окнах прицепного вагона замерло штук двадцать голов. Все неподвижны. А что дальше? Фиг его знает. Сработали вроде бы чисто.

Артемов уже стоял за спиной Родкевича.

— Давай, Андрей, пошел.

Когда начальник этапа присоединился к подопечным, Винниченко вытянулся. Демонстративно приподнял башмак, пожал плечами.

Родкевич и слова не сказал. Несколько секунд неотрывно смотрел на своего подчиненного, потом щелчком отбросил окурок и, развернувшись, вернулся в вагон.

— Молодец, Андрей, то, что нужно, — похвалил его Артемов. — Что там, Юра? — спросил он сержанта Данилова.

— Пока все тихо.

— Игорь?

— Чисто, — отозвался Игорь Баранов.

Вагон опять слегка тряхнуло, когда конвойный Осипян выдернул лом, а на его место снова стал башмак. Раздался смех, шлепки, подковырки.

Никто из уиновцев ничего не понял, когда несколькими минутами раньше Артемов, пожав руку Ильину и пожелав бойцам удачи, спросил у командира группы:

— А как бы ты нарисовал красное солнце и синее небо?

— Губной помадой и синей тушью для ресниц, — улыбнулся Чила. — Это вы с парнем за партой сидели, а со мной подруга была.

27

Чила ожидал увидеть обычный канализационный колодец. Однако первым спускался в широченную шахту. Ноги находили удобные для спуска широкие скобы, расположенные друг от друга на расстоянии сорока сантиметров.

«Вот как они шли», — думал Николай и прикидывал, когда же кончится этот затяжной спуск. Представил, как в невероятно быстром темпе спускаются по этой горизонтальной шахте несколько десятков человек. Едва рука отпускает скобу, чтобы взяться за следующую, как на то же место шлепается ботинок. Посмотреть со стороны — это единый организм огромной гусеницей перебирает ногами, сползая все ниже и ниже.

Ниже и ниже...

Ни конца, ни края.

Единый организм. Сливающиеся воедино натужные вздохи, шлепки, шарканья, бряцание оружия. Ядовитая сороконожка.

Ильин знал, что ждет его внизу. Потому, наверное, нащупывал ногой следующую ступень не с опаской, а осторожно. Вот его нога ткнулась во что-то мягкое. Он щелкнул зажигалкой и в слабом подрагивающем свете увидел труп милиционера. Вода скрывает его наполовину, не видно лица, а только затылок и ухо.

Отпустив руку от скобы и оттолкнувшись, Николай приземлился в метре от тела.

— Осторожно, пацаны.

Он отошел в сторону, давая дорогу товарищам. Помог удержаться на ногах Гадкому Утенку, поскользнувшемуся на скользком бетоне.

— Где мы? — спросил Лилипут, спустившийся последним.

— Молчать, — лениво посоветовал остальным Чила. Ноздри спецназовца пришли в движение. Он впитывал эту незнакомую атмосферу, словно мог по запаху представить ее, даже понять как живое существо, сориентироваться в этом затхлом брюхе. — Метро вроде бы, — сказал он, снова посветив зажигалкой. — Брошенная ветка, что ли, не пойму. Лилипут, пошарь-ка у мента, может, у него фонарик есть.

— Вот какой-то фонарь лежит, — сказал Гадкий Утенок, обследуя свою часть колодца.

— Где?

— На приступочке.

— На приступочке, — хохотнул Лилипут. — Дяревня. — Наморщившись, он пошарил по карманам милицейского бушлата, расстегнул его, наткнулся на пистолет. В последнюю очередь обнаружил автомат, придавленный телом. — Оружие взять?

— Не надо. Пусть останется на всякий случай. А фонарь возьмем. Утенок, — спросил Чила, — на приступочке больше ничего нет?

— Никак нет, Евгений Ваганович, — моментально сориентировался боец. — Чисто.

— Фонарь-то светит?

Вместо ответа Утенок продвинул продолговатую клавишу вперед и даже зажмурился от яркого света.

— Боевики, что ли, оставили?

— Нет, это мент подложил. — Лилипут подернул плечами и отер руки о телогрейку. На всякий случай решил отмазаться: — А тут холодно.

— Свежо, — поправил его матрос Чила.

— Так моряки говорят?

— Ага.

— Я слышал, когда бывает очень свежо, они замерзают. Прикорнут на приступочке — и готово.

— Все, пацаны, не к добру смеемся. Слон, бери фонарик и — вперед, — распорядился Николай. — Мы за тобой.

— У меня друг был, — сказал Слон, — ему тоже сказали: «Вперед!» Его убили.

— Хочешь, чтобы вперед пошел я? — спросил Чила. — Давай, Слон, не телись.

Воды в тоннеле было по щиколотку. После прохода здесь сорока боевиков муть осела, но на шпалах тем не менее были отчетливо заметны следы. Чтобы не посадить батарейки, Слон лишь изредка включал фонарь; пока что путь лежал прямо, вдоль рельсов. Частота шпал не менялась, и, как бы войдя в ритм, идти было удобно.

Спецназовцы шли медленно, прислушиваясь к капели. Другими звуками подземная ветка метро не баловала. Шаги осторожные и почти неслышные. Расстояние между бойцами пять метров.

Полчаса ходу, и перед спецназовцами открылся подземный вестибюль станции. Луч фонаря пробежал по мозаике над сводом зала, высветил название: КОМСОМОЛЬСКАЯ. От букв остался только контур.

На перрон поднялись по следам боевиков. Тут они порядочно наследили. Сплошная грязная полоса вела к тому месту, где по идее должны быть эскалаторы, выход в город или подземную часть вокзала. То, что сейчас группа Чилы находилась точно под центральным зданием, было фактом неоспоримым.

Прежде чем двинуться по следам дальше, Ильин решил выяснить, нет ли здесь еще какого-нибудь выхода. Нашли его довольно быстро: над полусгнившими строительными лесами зияла черным квадратом вентиляционная шахта. Чила всматривался в темноту в надежде, что разглядит свет. Даже на миг уловил какой-то блеск... Скорее призрачный.

В надежде...

Себе Ильин не мог сказать, воспользовался бы он этим выходом. Сработало предчувствие, внутренний манок, который настырно подталкивал идти дальше.

Глава 10

Сумеречная зона

28

15.20

Террористы при всем желании не могли контролировать все помещения вокзала, который имел довольно сложную архитектуру. Основное здание (корпус) включало ряд этажей: ниже уровня улиц и наверху — для входа пассажиров в залы. На уровне платформ фактически ничего не было, лишь высокий мощный фундамент и выходящие на перроны лестницы.

Сами террористы, подобно муравьям-фуражирам, снующим между гнездом и источником пищи и оставляющим на дороге пахучие метки, которые служат сигналом другим поставщикам еды, перемещались между опорно-тыловой базой и «рассадником» — захваченным объектом.

Сейчас часть этих функций перешла в руки разведгруппы Ильина. Как и террористы несколькими часами раньше, бойцы спецназа готовились к выходу из складского помещения. Они затаились на границе тьмы и света, который ярким прямоугольником проникал из торговых площадей магазина, укрылись за стеллажами и ящиками, пытаясь по отдельным звукам представить обстановку на цокольном этаже.

И намечали последовательность предстоящих действий. В напряженной тишине, таившей смертельную опасность не только по отношению к себе. Каждый понимал, что означает для заложников любая ошибка спецназовцев.

— Выходим я и Слон, — прошептал Ильин. — Гадкий Утенок прикрывает нас. Лилипут и Гений идут так, чтобы видеть каждого, кто впереди. Передвигаться осторожно, — предупредил командир. — Короткими перебежками. Маскироваться за прилавками и углами. Не стрелять. В крайнем случае работать ножами. Перед выходом из магазина всей группе — стоп.

Позаимствованную у конвоира Павла Томильцева шерстяную шапку Ильин надел, скатав ее до предела — но не просто так, а в тактическом плане: бросок такой тугой скаткой в лицо противника дарит несколько драгоценных мгновений. Плюс он выделялся среди товарищей. Скатка слегка оттопыривала его уши и отдаленно напоминала национальный головной убор афганцев.

Ильин первым перебежал к двери и занял позицию слева, опустившись на колено и прижимая автомат к груди. Поднял руку вверх на высоту головы — «Внимание!». Выглянул из-за укрытия, схватывая обстановку в магазине.

Довольно большая площадь — примерно сорок квадратных метров — была условно поделена на три отдела двумя пластиковыми перегородками с застекленным верхом, не доходившими даже до середины помещения. По обе стороны от перегородок стояли фирменные холодильники: один от пивной компании «Старый мельник», остальные рекламировала компания «Пепси-кола» с трехцветной эмблемой, едва ли не копировавшей российский триколор.

Прилавки-витрины в отделах «Погребка» были стандартными и открывались со служебной стороны. Равно как и витрины-стеллажи, протянувшиеся позади прилавков и оставляющие для продавцов проход в метр шириной.

Витрина дальнего отдела была частично разнесена, скорее всего автоматной очередью. О том говорили бутылки: со сбитыми горлышками и просто размолоченные в осколки. В «Погребке», теперь больше похожем на рюмочную, в которой произошла дикая кровавая свара, стойко держался специфический запах спиртного и дешевой острой закуски.

Ближе к выходу стояли в ряд шесть пластиковых столиков, еще два были опрокинуты, часть стульев разбросана. Обстановка говорила, как люди, охваченные паникой и подгоняемые боевиками, покидали «Погребок». Но не все это успели сделать. Рядом с прилавком среднего отдела магазина распластался труп пожилого мужчины. «Старика-то за что?..» — молнией пронеслось в голове спецназовца.

Ильин показался в проеме всего на пару секунд, но сумел отметить даже мелкие детали. Заняв прежнюю позицию, он бросил беглый взгляд на каждого бойца своей группы. Слева за картонными коробками — Слон. Ему в затылок дышит Гадкий Утенок. Справа за стеллажами — Лилипут и Гений. Спецназовцы сняли лишнюю одежду, которая мешала передвигаться в относительно теплом помещении. На них остались лишь ботинки, брюки и майки с коротким рукавом. Все как один гримированы по-боевому тем, что было под рукой: пыль со стен шахты легла на мокрые лица спецназовцев почти несмываемым составом, как сажа. На черных «исполосованных» лицах жутковатыми пятнами выделялись лишь круги вокруг рта и глаз. Они скрыли свои юные лица под маской и стали людьми без возраста — просто бойцами спецподразделения. И если бы полковнику Артемову суждено было взглянуть на них именно в таком боевом обличье, он бы не усомнился в их мощи ни на мгновение.

Взгляды бойцов устремлены на командира. Готовые идти за ним, они ждут его команды. Может, офицерам такие приказы даются с трудом. Хотя и бывает наоборот: «пушечное мясо» буквально посылают на смерть, под шквал огня. По-разному бывает. А внутри небольших подразделений, отрезанных от командования по каким-то причинам, где «царь и бог — сержант», все происходит проще. Наверное, и потому, что не довлеет над бойцами вышестоящая власть, и действуют они по неписаному правилу: «Вышел в поле — действуй по-боевому». В общем, кто знает, тот поймет. А Чила знал и продолжение: кто не знает, тому объяснять бесполезно.

Николай Ильин намеренно затягивал паузу — но не для того, чтобы собраться с мыслями и оттянуть тот момент, за которым раздастся призрачный звук захлопнувшейся наглухо двери, а для того, чтобы ощутить ритм. И в этом замедленном темпе он нарастал с небывалой скоростью сверхзвукового самолета.

«Ну все, парни, пора», — мысленно обратился к товарищам морпех. Он поднял руку, сделал круговое движение над головой и опустил ее вниз: «Ко мне!»

Слон не оправдывал своего «грузного» позывного. Небольшого роста, но широкий в плечах, Алексей Мамонтов передвигался бесшумно — но как по скользкой поверхности: ногу ставил на всю ступню свободной рукой делал короткие резкие движения для сохранения равновесия...

* * *

Снайпер-разведчик ВДВ Алексей Петрович Мамонтов (позывной — «Слон»), 1982 года рождения.

Военно-учетная специальность — стрелковые и разведывательные специальности.

Штатная воинская должность — снайпер-разведчик.

Штатное воинское звание — рядовой.

Снайпер-разведчик разведывательного подразделения может действовать как в составе отдельной специальной группы, так и самостоятельно. Действуя в паре с другим снайпером, может выполнять задачу совместно (один ведет огонь, другой корректирует стрельбу и при необходимости прикрывает огнем товарища).

Боевыми задачами снайпера-разведчика являются: наблюдение за обстановкой; охрана объекта и личного состава; уничтожение наиболее важных целей в расположении противника и на маршрутах его передвижений из засады; снятие часовых; поражение живой силы и оптических средств наблюдения противника, в том числе находящихся на большом удалении.

Особенностью деятельности снайпера-разведчика является выполнение боевых задач в одиночестве.