Поэтому вождь утихомирил народ, ведущий себя непочтительно, и благоразумно воздержался от выражения презрения к этой худосочной колдунье из мира людей. Надо же, она хочет стать защитницей алиансов! Кто просил ее вмешиваться в их дела? Несомненно, это козни короля Зиноры, человека, ее приятеля! Она не была другом народа Моря. Она никогда не снисходила до визита в их края, пока молодой король Вондримель не посягнул на Виндлорские острова. Кадия обещала помочь алиансам, и великий вождь согласился на эту встречу' — но теперь стало ясно, что, говоря о помощи, она имела в виду капитуляцию.

На самом деле эта Большеглазая Дама — всего лишь опасная помеха. Но обращаться с ней надо осторожно, иначе она применит силу. Если бы не волшебный талисман, она была бы безвредной… А сам по себе талисман…

Сейчас великий вождь должен ответить ей, и, чтобы быть достойным гордых алиансов, он должен сказать правду.

Большеглазая Дама, — с суровой учтивостью в голосе заговорил Хор-Шисса, — мы благодарны тебе за заботу о народе Моря. Если ты искренне хочешь помочь, передай королю Вондримелю, чтобы он перестал досаждать нам. Скажи ему, что мы возражаем против его посягательств на Винддорские острова, что, пока в небесах светят Три Луны, мы не будем торговать с ним. Предупреди, что моряков из Зиноры ждет смерть, если они осмелятся приблизиться к рифам, отмелям и косякам рыб, обитающим в наших краях. Скажи ему все это и постарайся внушить, что мы не шутим. Если у тебя получится, тогда ты и будешь настоящим другом алиансов. Мне больше нечего добавить.

Он поднял свой меч, освободил его от цветочных гирлянд и, не тая угрозы, резко вложил в ножны.

— На улице мои люди готовят для тебя и твоей свиты прощальный пир. Когда взойдет Третья Луна, приходи на трапезу. Мы почтительно просим тебя до восхода солнца покинуть острова и поспешить в Зинору.

Только стиснутые кулаки выдавали чувства Кадии. Она взяла талисман и жестом приказала своей свите подниматься. Они поклонились собранию народа Моря и покинули хижину.

Когда они дошли до морского берега и удалились настолько, что народ Моря не мог их услышать, Кадия сказала:

— .Друзья, я провалила миссию. Я говорила недостаточно убедительно. Возможно, я только ухудшила дело. Хор-Шисса был предельно откровенен, он отверг меня и мои предложения.

— Попросить нас уехать до восхода солнца… — Лам-мому-Ко покачал головой, вспоминая недвусмысленный приказ великого вождя. — Для вайвило это смертельное оскорбление, как, мне кажется, и для народа Моря, наших братьев.

Кадия вздохнула — она была в отчаянии.

— Не надо так расстраиваться, Пророчица, — сказал маленький старый ниссом Джеган. Он был другом детства Кадии и ее ближайшим советником. — Народ Моря и Зинора враждуют очень давно. Ты не должна винить себя за то, что не удалось разрешить их конфликт с первой попытки.

— Если бы я могла принести им весть об уступке короля Зиноры! — горько сказала она. — Но Вондримель упрям, словно мул, он думает только о том, как бы произвести впечатление храбреца на других правителей, которые приедут ва его коронацию.

— Ты очень старалась уговорить его, — настаивал Джеган. — Придет время, и король, может быть, прислушается к тебе, если алиансы будут непреклонны в своем нежелании возобновить торговлю. Он молод и должен быть восприимчив к мудрым советам. Напитки и драгоценные кораллы Виндлорских островов недешево стоят в Зиноре, а жемчуг является важной статьей в торговле зинорианцев с другими странами.

Охранники Кадии, воины вайвило, отправились немного отдохнуть перед пиршеством, а она, маленький Джеган и Ламмому-Ко сели рядышком на песке и стали смотреть на море. Прилив заканчивался, и вода, окружающая остров, была похожа на зеркало из темного металла, в котором отражались только что появившиеся на небе половинки лун. Тут и там на горизонте под сияющими звездами поднимались из моря другие крошечные островки, виднелись черные силуэты рифов и скалистых арок. В миле от берега, среди рифов, стоял на якоре ярко освещенный варонианский корабль, который доставил сюда посольство Кадии. Экипаж состоял из людей, и ему запрещено было высаживаться на берег.

— Мы вернемся в Зинору и исполним пожелание Хор-Шиссы? — спросил Ламмому-Ко. Внешне он очень походил на алиансов, был так же высок и крепок, и лицо его меньше напоминало человеческое, чем лица обитателей Болот и Гор. Его роскошные одежды были сшиты по последней моде рувендианской знати — вайвило отличались не только честностью и храбростью, но и тщеславием.

Я не вижу от нашего возвращения в Зинору никакой пользы, старина, — сказала Кадия. — Когда мы доберемся до Талоазина, коронационные торжества будут в самом разгаре, а мне вовсе не хочется демонстрировать свое поражение перед королевскими фамилиями. Нет, лучше я пошлю Вондримелю письмо. А поговорить с ним с глазу на глаз я могу и попозже — когда моя неудача не нанесет урона престижу Анигель.

Но почему ты говоришь о каком-то уроне, Пророчица? — Джеган казался .удивленным. — Ведь между обидами алиансов и отдаленной Рувендой нет ни малейшей связи.

Кадия невесело рассмеялась. Она постукивала по трем черным векам рукоятки талисмана, и Трилистник отвечал ей слабым мерцанием. Потом свет стал пульсирующим.

— Этот юный зинорианский король — человек с большими амбициями. Он получил огромное удовольствие, насмехаясь надо мной в присутствии других правителей, и не упустит возможности напомнить, что мне не удалось усмирить народ, конфликтующий с Рувендой. Он будет вещать о своих грандиозных планах покорения алиансов, прозрачно намекая, что королева Анигель и король Антар не проявляют надлежащей твердости в отношениях со своими подданными. Король Вондримсль вступит в сговор с властолюбивой королевой-регентшей из Рэктама и сделает так, что моя сестра и ее супруг будут выглядеть неумелыми правителями, а я — бессильной.

Вождь вайвило сказал:

— И все-таки не могу понять, какой от этого вред твоей сестре.

— Королева Ганондри из Рэктама хотела бы расширить свое королевство за счет Лабровенды, — объяснила Кадия. — Если кое-какие влиятельные люди из Лаборнока увидят слабость Анигель и Антара, она сможет лишить этих монархов трона. Ведь союз между Лабровендой и Лаборноком очень хрупок, он держится на одном только благоговении людей перед Тремя Лепестками Живого Триллиума. Два Лепестка окажутся бессильными, третья сестра живет далеко в горах и поглощена изучением оккультных наук. Нас перестанут бояться, и союз королевств распадется.

— А разве королева Анигель и ты сама не можете привести непокорных в чувство с помощью ваших волшебных талисманов? — спросил вождь вайвило.

— Нет, — ответила Кадия. — Я не в состоянии даже примирить короля Вондримеля с алиансами. Талисман не всесилен.

Огромные глаза Ламмому-Ко округлились.

— О, людская политика! Кто ее поймет? Никакого дела — одни слова, одна видимость. На поверхности — поступки, которые кажутся ясными и недвусмысленными, а истинные мотивы глубоко упрятаны. Люди никогда не бывают довольны жизнью, они всегда обманывают друг друга и стремятся захватить побольше власти… Почему люди не могут действовать открыто, без лицемерия, как честный народ?

— Тот же самый вопрос я часто задавала самой себе! — вздохнула Кадия. — Но как ответить на него, не знаю. — Она встала и стряхнула с платья песок. — Друзья, а сейчас оставьте меня одну. Когда взойдет последняя из Трех Лун, мы вместе пойдем на трапезу. — Она повернула к ним ту сторону своего меча, на которой пульсировал янтарный Трилистник. — Видите, талисман подает сигналы: одна из моих сестер хочет поговорить со мной через тысячи лиг.

Джеган и Ламмому-Ко собрались уходить, но вождь вайвило сказал:

— Мы будем поблизости, мы не спустим с тебя глаз. Мне очень не понравилось настроение алиансов во время совета.

— Они не осмелятся напасть на меня! — Кадия взялась за рукоятку талисмана и гневно выпрямилась.

Ламмому-Ко опустил голову.

— Конечно нет. Прости меня, Большеглазая Дама. Они с Джеганом пошли вдоль берега. Высокий вождь вайвило замедлил шаг, приноравливаясь к маленькому охотнику. В пятидесяти элсах от Кадии, возле высокой скалы, они остановились и повернулись к ней лицом.

— Смешно, — пробормотала она, потом подняла вверх Трехвекий Горящий Глаз и тихо спросила: — Кто вызывает?

Одно из черных век на рукоятке мигнуло и распахнулось, открывая карий глаз — такого же цвета, как глаза Кадии. И тут же в се воображении возникло лицо Харамис.

Ради Цветка, сколько можно ждать, Кади? Почему ты сразу не отвечаешь? Я испугалась, что с тобою случилось несчастье на этих ужасных Виндлорских островах!

— Со мной-то все в порядке, а вот моя миссия завершилась полным провалом, — И она кратко поведала о том, что произошло на совете. — Я не вернусь в Зияору. Мое присутствие только осложнит и без того тяжелое положение Ани и Ангара. Сомневаюсь, что даже я смогу быть с ними миролюбива. Мы зашли в тупик в делах с народами Болот и Лесов, меня бесит, что король и королева не могут справиться с взбунтовавшимися глисмаками. Ведь они знают, что глисмаки недостаточно цивилизованны. Если бы руководители дорожных работ вели себя более тактично, не было бы такой вспышки недовольства.

Харамис отмахнулась.

— Об этих вещах мы поговорим в другое время. У меня есть более важные новости. Но сначала скажи мне, сестра, только хорошенько подумай, прежде чем ответить: не получала ли ты в последнее время через талисман или каким-либо иным путем вестей о попытках нарушить равновесие мира?

— Определенно нет, — сухо ответила Кадия. — Подобные вопросы я оставляю тебе, Великая Волшебница. До этой минуты меня заботили смуты среди алиансов и глисмаков, и у меня не оставалось времени ни на что другое. Мне нанесли поражение, и теперь я возвращаюсь в Вар через Глухие болота вдоль великой реки Мутар и, проезжая земли глисмаков, попытаюсь утихомирить их. Потом я опять поеду в Край Знаний посоветоваться с Учительницей.

— Да. Конечно, ты должна поступить именно так. Но я неспроста спрашивала о мировом равновесии, Кади… Я получила известия, которые заставляют меня заподозрить, что Орогастус все еще жив.

— Что? Это невозможно! Ведь двенадцать лет назад, когда мы одержали победу над Королем Волтриком, Скипетр Власти развеял его в прах!

— Мы верили в это. Но недавно с риском для жизни ко мне из далекого Тузамена приехал маленький человечек по имени Шики и рассказал странную историю. Его принудили силой отвезти на ламмергейерах группу людей в одно место, расположенное почти в центре Вечного Ледника. Там они нашли волшебника, который долгие годы жил отшельником. Этот волшебник называет себя Портоланусом, именно он захватил трон в Тузамене.

— Так вот он кто! — презрительно рассмеялась Кадия. — Я слышала об этом Портоланусе из Тузамена. Он жалкий выскочка, имеющий смутные представления о магии. Триединое Божество знает, что для захвата власти в таком гадюшнике, как Тузамен, не требуется особого искусства. Твой талисман подтвердил, что господин волшебник и есть тот самый Орогастус?

— Нет, — призналась Харамис. — Он не только не сказал мне, жив Орогастус или мертв, но даже не показал изображения этого самого Портолануса. Раньше талисман никогда не вел себя так отвратительно. Но даже если Портоланус и Орогастус — не одно и то же лицо, этот человек все равно представляет угрозу для нас и нашего народа.

В душе Кадии возникло чувство, которого она давно не испытывала: словно увидела чудовищного скритека, медленно поднимающегося из болотной трясины. Этим чувством был страх. Но, еще не поняв до конца своих ощущений, она постаралась избавиться от них.

— Если Орогастус жив, мы опять займемся им, как занимались и раньше, — заявила она. — Мы соединим наши талисманы в Скипетр Власти и предадим его забвению, которого он заслуживает.

— Хотелось бы, чтобы все было так просто, как ты говоришь. — Глаза Харамис были печальны. Потом она улыбнулась Кадии. — Во всяком случае, этому Портрланусу придется вступить с нами в открытую борьбу. В конце концов, мы предупреждены. Будь осторожна, сестра, а если получишь хоть какой-то намек на нарушение миропорядка, немедленно поставь меня в известность.

— Хорошо, — пообещала Кадия, и образ Харамис исчез.

Далеко за полночь Кадия, Джеган, Ламмому-Ко и пятнадцать воинов вайвило вернулись на берег и погрузились в две небольшие лодки, которые должны были доставить их на корабль. На море был полный штиль, в черном небе сияли звезды и три половинки лун. Они плотно поели и выпили много изысканного, но очень хмельного напитка кишати. Казалось, они должны были развеселиться, но пиршество лишь усугубило их печальное настроение. Вайвило хотели скорее вернуться в Тассалейский лес, а Кадия с Джеганом затосковали по прекрасному поместью Большеглазой Дамы, которое ниссомы построили специально для своей правительницы, ее советников и слуг у истоков реки Голобар в Зеленых болотах Рувенды.

Измученная Кадия управляла одной лодкой, Джеган — другой. Ламмому-Ко вместе с воинами налегал на весла. Он затянул грустную заунывную песню. Их низкие гортанные голоса и усталость помешали Кадии услышать едва различимые характерные звуки, и она ничего не замечала, пока быстро наполняющая лодку теплая вода не дошла ей до щиколоток. Тогда она закричала. Одновременно раздался крик с лодки Джегана:

— Пророчица, мы тонем! На помощь!

— Мы тоже тонем! — воскликнула она. — Живее! Плывите к рифу!

До корабля оставалось больше половины лиги. В этом месте из морских глубин повсюду поднимались острые скалы. Вайвило завыли, как демоны, и заработали веслами так, что вода забурлила. Кадия услышала, как Джеган закричал с облегчением:

— Мы уже на рифе!

Вскоре нос ее лодки тоже уткнулся во что-то, она сильно накренилась. Вайвило побросали весла и спрыгнули за борт.

— Со мной все в порядке! — крикнула Кадия. — Спасайтесь!

Лодка исчезла в черной воде, а она вдруг почувствовала, как что-то тянет ее за ноги вниз, вслед за лодкой. Упорно стараясь освободиться, она и не думала кричать, а потом было уже поздно. Вместо крика она судорожно вздохнула и задержала дыхание. Прежде чем погрузиться в воду, она увидела, как Ламмому-Ко и один из его воинов спрыгнули со скалы и поплыли в ее сторону. Она камнем пошла ко дну, влекомая металлическим панцирем и талисманом. Казалось, некая невидимая сила соединила ее с тонущей лодкой. Она судорожно дергала ногами, пытаясь высвободиться из таинственных силков. Ее щиколотки были сжаты чем-то крепким и острым. Что это? Но разве она могла сосредоточиться и подумать как следует? В воде было множество светящихся точек и полос — мерцающих медуз и водорослей. Зрелище, конечно, восхитительное… но она тонула.

Грудь горела, будто там стоял котел с расплавленным металлом, из легких начал вырываться воздух, уши наполнились свистящими ноющими звуками. Она больше не могла сдерживать дыхание. Светлые пузырьки побежали из ноздрей и рта вверх сквозь толщу сумрачных морских вод. Поблескивал в поясных ножнах талисман — не золотом, нет, он светился удивительно интенсивным зеленым цветом, и это напоминало ей о том, как она шла за маленьким корешком Триллиума в Дремучем Аду много лет назад.

Бороться! Бороться изо всех сил! Освободиться от таинственных пут… Наконец ей это удалось, и она начала потихоньку всплывать. Но потом одна нога опять попала в ловушку, и она опустилась еще глубже, осознав — увы! — слишком поздно, что кто-то крепко сжал ее щиколотку. Острые когти впились в тело, разрывая ремешки сандалий, могучие мускулы невидимого врага так напряглись, что сделали невозможной любую попытку освободиться.

Гнев захлестнул ее. Алиансы! Ламмому-Ко был прав — они на самом деле решили напасть на нее! Казалось, рассудок покинул Кадию, но тем не менее она продолжала бороться, напрягая все мышцы ослабевшего тела. Теперь жжение в груди стало невыносимым…

А потом боль внезапно отпустила. Гнев растаял. Она прекратила сражаться, ее наполнил покой, и она продолжала опускаться все глубже и глубже в чаще мерцающих водорослей. Ее глаза были широко открыты, но мир становился темнее и темнее.

Последним усилием воли она заставила себя потянуться к Трехвекому Горящему Глазу. Если бы она могла воспользоваться им… если бы только могла понять, как это сделать…

Вот он у нее в руке.

Когти, мертвой хваткой сжимавшие щиколотку, внезапно отпустили ее. Она была свободна и тут же начала всплывать, окруженная тьмой.

Теперь она может расслабиться.

Ее пальцы разжались, и талисман выпал. Она видела, как зеленое сияние становилось все меньше и меньше и наконец пропало.

После этого она уже ничего не помнила.

Кадия открыла глаза. Голова болела так, словно была зажата тисками, перед глазами расплывалось огромное разноцветное пятно. В горле першило, и чувствовался привкус желчи. Ей казалось, что у нее нет ни рук, ни ног. Прошло какое-то время, и она ощутила свой затылок, потом осмелилась пошевелить конечностями. Она страшно замерзла, хотя была одета в теплый шерстяной халат. Мало-помалу зрение прояснилось, и Кадия поняла, что лежит на кушетке в своей каюте на борту варонианского корабля. Дверь беззвучно открывалась и закрывалась в такт волнам. По шуршанию воды за обшивкой корабля и по скрипу мачт она догадалась, что корабль мчится на всех парусах.

Сделав несколько слабых попыток крикнуть, она дозвалась до Джегана. Ее старый друг с грохотом скатился по ступенькам и ввалился в каюту, растянув губы в широкой улыбке, обнажившей острые передние зубы. Следом за ним вошли.Ламмому-Ко и капитан варонианского корабля — человек по имени Киви Омин. Они окружили ее, подкладывая подушки под спину, чтобы она могла сесть. Для поддержания сил Джеган заставил ее глотнуть крепкого бренди.

— Что произошло? — спросила наконец она.

— Это были алиансы, — грустно ответил Ламмому-Ко. — Они прекрасные опытные пловцы, даже более умелые, чем мы, — настоящие морские дьяволы. Коловоротами они продырявили наши лодки, а потом потащили тебя на дно. Я увидел, что ты тонешь, и поплыл к тебе с молодым Лам-Са: мы сразу поняли, что произошло. Когда ты взмахнула талисманом, алианс, который схватил тебя, уплыл, и мы с Лам-Са вытащили тебя на поверхность, а потом на риф. Казалось, что с тобой и так все в порядке, но Джеган неустанно работал, делая искусственное дыхание.

— Спасибо, — сказала она, обернувшись к своему другу-ниссому и благодарно улыбаясь.

— Владыки воздуха вдохнули душу в твое тело, — сказал Ламмому-Ко. — Люди с корабля услышали наши крики и спасли нас.

Вперед выдвинулся Киви Омин. Седовласый житель Вара с лицом книжного червя, он тем не менее славился как лучший шкипер всех южных широт. Кадии пришлось заплатить почти тысячу платиновых крон, чтобы он согласился отвезти ее к Виндлорским островам: никто другой не осмеливался совершить это путешествие.

— Я приказал сняться с якоря и уходить из этого гиблого места на всей скорости, какую можно выжать из такого судна, — сказал он. — Морские оддлинги уже разводили на берегу костры и воинственно били в свои священные барабаны. Если бы мы замешкались, их большие каноэ легко бы догнали нас еще до того, как мы миновали бы безветренные участки моря среди рифов и вышли в открытое море.

— Сколько времени я проспала? — слабым голосом спросила Кадия.

— Двенадцать часов, — отозвался Джеган.

— Ветер слабый, но дует куда надо, и мы уже удалились от этих проклятых мелей, — добавил капитан. — Мы доплывем до талоазинской гавани в Зиноре меньше чем за семь дней.

— Нет, нет, мы должны вернуться назад! — Голос Кадии прервался, она застонала и прикрыла рукой глаза. Голова разрывалась от боли. Почему надо вернуться? Она знала, что для этого есть причина. Очень серьезная…

— Скверная новость, Пророчица. — Джеган подошел ближе к кушетке, на руке у него свисал пояс с ножнами. — Твой талисман… — начал он, но тут же замолчал.

Ясность мысли наконец вернулась к ней. Она поняла, что ножны пусты, и вспомнила все. — Мы не можем вернуться к островам, — говорил Киви Омин. — Я не собираюсь рисковать своим судном, сражаясь с дикарями. Я капитан торгового, а не боевого корабля. Я согласился доставить вас на один из Винд-лорских островов, а потом отвезти обратно. И только. Если вы по какой-то причине не хотите плыть в Талоазин, мы можем зайти в Курээ или другой зинорский порт пополнить запасы провианта и воды и двинуться дальше на восток Но о возвращении не может быть и речи.

Кадия заставила себя сесть прямо. Ее глаза расширились, лицо исказилось от гнева, и она заговорила низким хриплым голосом:

— Мы должны вернуться. Я потеряла Трехвекий Горящий Глаз! Вы понимаете, что это значит?

Капитан отшатнулся от нее, как от безумной.

— Нет, не понимаю, госпожа. Ваши друзья сказали, что это большая беда, но случилась она по вашей вине, а не по моей, и расхлебывать эту историю вы должны сами. Я не буду рисковать кораблем и командой ради безнадежной попытки отыскать волшебный меч. Пока вы лежали без чувств, вайвило быстренько сплавали к тому месту, где были потоплены ваши лодки. Они выяснили, что талисман угодил в очень глубокую трещину между рифами. Даже алиансы не умеют нырять так глубоко. Талисман утерян навсегда.

— Нет, — прошептала она, страдальчески опуская веки. — О нет. — На лбу у нее выступила испарина, долгое время она хранила молчание. Джеган встал возле нее на колени и взял ее безжизненную руку в свои.

Капитан обменялся взглядами с Ламмому-Ко, потом резко повернулся и вышел из каюты.

Когда Кадия снова открыла глаза, выражение лица у нее было решительное. Она сказала:

— Друзья мои, Киви прав. Я не имею права требовать от него помощи. Если он не хочет возвращаться, придется найти другого шкипера, который согласится на это. К счастью, у меня еще много денег. Пусть Киви Омин высадит меня в Курээ. Вы конечно же можете плыть дальше в Вар, а потом по реке Мутар в Рувенду…

— Нет, — спокойно возразил огромный вождь вай-вило.

Стоящие торчком уши Джегана задрожали от негодования, огромные золотистые глаза расширились.

— Пророчица, неужели ты думаешь, мы оставим тебя?

Она взглянула сначала на одного, потом на другого.

— Без талисмана я уже не Большеглазая Дама, я недостойна называться Великой Защитницей народа. Я никто. Просто Кадия.

Она спустила ноги с кушетки и коснулась ими пола. Ее лодыжки были покрыты синяками и царапинами от когтей.

— Шансы отыскать мой талисман ничтожны, зато велика вероятность того, что алиансы постараются довести до конца свое черное дело, которое не удалось с первой попытки.

— Тем не менее, — сказал Ламмому-Ко, — мои братья вайвило и я сам — мы остаемся с тобой.

Глаза Кадии заблестели от слез. Она встала и покачнулась: высокий абориген и его маленький товарищ взяли ее под руки и подвели к маленькому столику около иллюминатора. Она села на скамью.

— Благодарю вас, дорогие друзья. Со временем моя сестра Харамис обнаружит, что произошло, хотя теперь у меня нет возможности связаться с ней. Она наверняка найдет способ помочь нам. А пока давайте займемся капитаном Киви Омином и его командой. Я начну снимать копии с карт капитана, хотя еще и не совсем оправилась.