Спустя две минуты Лесь выпустил из рук сетку – поддерживать ее более не требовалось. Столбики держались в ямах навытяжку, пролет стоял как влитой. Запыхавшийся коллектив вытер пот со лба. Замдиректора, судорожно вцепившийся в стальные звенья, разжал пальцы и глубоко вздохнул. Главный инженер оценил положение.

– Вы каждый раз будете так бабахать? – тревожно спросил он Стефана. – А осторожнее не получается?

– Ты этому кретину скажи! – фыркнул Стефан, сердито махнув в сторону Леся. – Конечно, надо осторожнее! За каким чертом ты сюда вообще приперся? Справимся без тебя. Вообще валите-ка отсюда. Внимание, переносим стояк!

– А как там у вас? – поинтересовался у визитеров Януш. Он уже схватился за треногу, испытывая облегчение и прилив энтузиазма. – Сколько у вас еще?

– Последние ямы, вот-вот заканчиваем…

– Кто-нибудь! Возьмитесь за конец трубы и приподнимите! – потребовал Стефан. – По земле волочится и мешает. Ну, давайте!…

– Если бы только – уж извините, ради Бога! – тащить не по морковке и не по салату… – очнулся замдиректора.

Деятельность вошла в свою колею. Землекопы удалились на рабочие места. Влодек остался, ему поручили раскидывать землю на пути бетонных столбиков. Подняли следующий пролет. Изруганный Лесь, восстановив силы, опускал груз как хрустальный. Столбики плавно углубились в землю, и только загробное бряцанье цепей нарушало тишину неестественно зеленого сада.

Четыре землекопа дошли до конца ограды и перебрались на противоположный край.

– Вроде бы график предусматривает антракт, – заметила по пути Барбара, отбрасывая волосы со взмокшего лба. – После такой пахоты никакие сельхозработы не страшны.

Оба врача замедлили шаг и остановились, наблюдая перенос третьего пролета.

– Боюсь, вся суповая зелень – к чертям собачьим, – меланхолично произнес доктор Романовский. – Это, по-моему, петрушка, а?

– Или сельдерей, – грустно ответил доктор Марчак. – А дальше – свеколка молодая.

Барбара и главный инженер тоже остановились, несколько удивленные.

– У вас тут целое подсобное хозяйство?…

– Почти.

– А зачем?

– Да вот, стараемся, как можем, для нужд больницы. Немножко берем у огородника, тут недалеко. Очень даже приличный человек, но разве теперь можно кому-нибудь верить?

Барбара и главный инженер не успели попросить объяснения странных слов, потому что появился Влодек.

– Чего вы тут торчите? – сердито спросил он. – Вы должны закончить вон те ямки! Я занят здесь!

– Эй, Влодек, окапывай, – позвал его Каролек.

– Спокойно, время у нас есть, – одновременно заговорил главный. – У нас осталось максимум пять пролетов. Это они выбиваются из графика.

– Отбомбимся до конца, а потом устроим передышку…

– А что вы имели в виду, говоря о том садовнике? – спросила Барбара доктора Романовского, занятого последней ямкой. – Почему ему нельзя верить? В каком смысле?

Доктор Романовский вздохнул и оперся на лопату.

– Да обманывает, как все. Мы ему объясняем, рассказываем… Он нам обещает: ничего, дескать, в растения подсыпать не буду… Но бес его знает. Никто же у него над душой не стоит.

– Извините, а что же такого страшного он может подсыпать в растения?… – изумился главный инженер.

– Отравляющие вещества, – отрезал доктор Романовский мрачно и вернулся к копанию.

Доктор Марчак покончил со своей ямкой и закурил. Бросив спичку в выкопанную дырку, включился в разговор.

– Понимаете, тут онкологическая клиника, – терпеливо сказал он. – Мы больных лечим, проводим разные исследования. Не можем же мы одновременно этих людей травить.

– Растениями?…

– Ясное дело, растениями. Есть десятки средств для защиты растений, истребления вредителей, уничтожения сорняков, а искусственных удобрений сколько. Представляете последствия? Пестициды канцерогенны, не говорю уж о других вариантах. Мы не можем кормить больных овощами с мышьяком и ртутью. А гарантированно чистые растения – только на собственном огороде, больше ни в чем нельзя быть уверенными. Производители, как правило, плюют на такие указания, не соблюдают никакой осторожности. Про всех не скажу, но мы не хотим рисковать. Отсюда и огород.

– Мы страшно переживаем, что новое крыло больницы займет часть огородной территории, – добавил доктор Романовский, меряя глубину последней ямки. – Но нам уже прирезали кусочек с той стороны…

Барбара, задав первый вопрос, как воды в рот набрала. Память послушно подсунула ей все, что несколько недель назад терзало тревогой души коллектива. Тогда факты выглядели слишком ужасными, чтобы быть правдой. И вот оказалось – так и есть…

Главный инженер воспринял тему более мужественно, ибо еще не отдавал себе отчета в размерах катастрофы.

– Вы серьезно? Морковка, салат, свекла, помидоры… Все это отравлено? – недоверчиво спросил он.

– По большей части.

– Единственный надежный источник витаминов – это собственный участок! – твердо заявил доктор Марчак.

Главный какое-то время переваривал услышанное.

– Немедленно, как вернусь домой, выкину из сада все эти розы! – сказал он ожесточенно. – И посею редиску и салат.

– И морковку, – подсказала сдавленным голосом Барбара.

– И еще откармливайте поросеночка, – посоветовал доктор Романовский, втыкая лопату в горку земли. – Фу, с раскопками покончено… И пару курочек, да и коровка бы не помешала…

– У меня двадцать один квадратный метр, – глухо заметил главный инженер.

– Двадцать один? Маловато что-то… Человек должен своими силами спасаться, все ведь отравлено, не только растения. Грядет поколение выродков…

– А еще не отравленные продукты не имеют пищевой ценности, – немилосердно вставил доктор Марчак. – Хуже всего птица и мясо. Только рыба и осталась, да и то морская. И дичь, притом из какого-нибудь глухого, всеми заброшенного леса…

За стоящей пока еще сеткой появился Каролек.

– Эй, идите сюда! Нам кофе дадут! Обеденный перерыв! От графика отстаем на полчаса, но дальше все лучше и лучше получается! Потом засыплете ямы. Пойдем, пойдем!!

* * *

В пять минут третьего ночи участковый пережил страшную минуту. Медленно патрулируя улицу на границе своего района, он с ужасом увидел, как из-за угла выезжает серебристый «мерседес». С тихим шелестом шин автомобиль направился в сторону больницы. Серебристый «мерседес» был ему прекрасно знаком. На нем перемещался владелец виллы, где сию минуту экспроприировали землю. Не далее чем накануне участковый проводил взглядом эту машину вместе с компанией подобных автомобилей. «Мерседес» не имел права появляться по крайней мере до завтра…

Участковый оцепенел, но только на мгновение. Необходимо немедленно предупредить работающую в саду бригаду! Однако претворить эту мысль в жизнь весьма проблематично. Заступив вечером на дежурство, он непрерывно обходил территорию, ухитряясь при этом головы не поворачивать в сторону охраняемого объекта. Об операции «ограда» не ведает, мол, ни сном ни духом. Любой ценой он цеплялся за возможность давать в случае чего правдивые показания. Ну совершенно ничего не видел и не слышал! Не желал он впутываться в нечто странное, чему и названия-то никакого не придумаешь. Участковый сознательно, предумышленно и всей душой хотел остаться работать в милиции.

Итак, участковый понятия не имел, далеко ли продвинулось дело в больничном саду. При этом не обольщался, что человек, наделенный зрением, может не заметить строительные работы на собственном участке. Неожиданное явление владельца корректируемой территории казалось катастрофой. Срочно сообщить, предостеречь, остановить… Или тормознуть этого кретина беззаконного?

Кретина задерживать было уже поздно, серебристый «мерседес» исчез в глубине улицы. Ему предстоял еще значительный крюк, не столько из-за направления движения, сколько из-за глубокого рва возле канализационного люка. Участковому же до больницы – рукой подать, тридцати секунд хватит. Но как бы не вмешиваться лично? Не дай Бог, кто увидит…

Но ведь никто другой не предостережет – нет никого другого. Чертов «мерседес» урчит так тихо, был бы хоть трактор, что ли… А раскроется вся афера? Ужас! Плохо же он охраняет людей, доверившихся родной милиции…

Все это со страшной скоростью пронеслось в голове участкового. Противная его сердцу машина медленно удалялась с тихим урчанием мотора и шелестом шин. Участковый выхватил из планшета блокнот, вырвал листок и еще успел удивиться – что-то «мерседес» еле тащится. Обычно брал повороты – шины визжали… Мощными прыжками помчался милиционер к больнице, прихватив по дороге отломанный угол бордюрного камня. На бегу обернул камень листком бумаги с одним-единственным словом. На бегу же нацепил круглую резинку, сорванную с пачки штрафных бланков.

На окраине сада, не обращая ни малейшего внимания на удивительно свежую больничную зелень, швырнул камень в вяло шевелящуюся темно-зеленую группу. Результатов метания дожидаться не стал, не удостоил подозрительную территорию больше ни единым взглядом и столь же спешно проделал обратный путь. Блицкриг занял не больше минуты.

Не успел сделать двух шагов, не отдышался даже, как из-за угла вырулил небольшой грузовой фургон. Участковый был на взводе: в голове – хаос, на сердце – беспокойство, в чувствах – смятение. Потому подумать не успел, как фургон зачем-то остановил.

Водитель опустил стекло. Участковый опомнился – за каким чертом он остановил эту машину?… Напросился в ночное дежурство, патрулирует улицы, никто на него внимания не обращает – так нет же, сам лезет на рожон… Не признаваться же водителю, что остановил его, так сказать, сдуру…

– Вы откуда едете? – спросил он озабоченным голосом, облокотившись на дверцу машины. – Из пригорода?

Водитель словно бы поколебался.

– Из пригорода, – согласился неохотно.

– А по какому шоссе въезжали в город?

– По этому… как его… ну, Красниковскому.

– По Красниковскому? Тогда, может, видели грузовик, примерно в двадцати километрах отсюда? Грузовик с прицепом, на обочине шоссе? В канаву съехал, но не разбитый? Не видели?

Водитель снова заколебался:

– Вроде как было что-то… Километров двадцать, говорите?

– Около того. Видели?

– Да пару грузовиков по дороге видел, не знаю, о котором речь.

– Около мостика. Не стоял грузовик около мостика?

– Ну да, стоял.

Участковый уже пришел в себя, и показалось ему, что у водителя концы с концами не сходятся. Шестым чувством уловил – что-то не так. Вымышленный грузовик обрастал все новыми приметами, а милиционер гадал – почему нечиста совесть у водителя. Говорит больно вежливо и напряженно как-то. Везет подозрительный товар? Соврал, что приехал со стороны Красника? Велика важность! Нет такого закона, что нельзя приезжать с другой стороны… Кого-нибудь задавил и удрал?…

Болтая чушь про грузовик, прицеп, мостик и канаву, участковый прикидывал, что же с этим подарком судьбы делать. Пожалуй, осмотреть нутро фургона. Вдруг в глубине улицы показался серебристый силуэт знакомого «мерседеса».

Самоуверенный молодой человек высунул голову в открытое окно.

– Ну, что там? – нетерпеливо спросил он. – А, добрый вечер. В чем дело? Почему вы задерживаете мой груз?

Сначала участковый почувствовал облегчение – проклятый «мерседес» здесь, а не на вилле.

Стало быть, хозяин пока не в курсе раскопок в его владениях. Однако задержать паразита навсегда нельзя. Да и не даст это ничего – рабочая группа в больничном саду не ориентируется в ситуации. И подозрительный фургон не удалось проверить, встрял этот… Участковый с истинным наслаждением сделал бы что-нибудь нехорошее молодому человеку в «мерседесе», однако не чувствовал в себе героизма сражаться с ветряными мельницами. Хочешь остаться на своей должности – отпускай этого типа как можно скорее, причем с вежливыми извинениями. Хуже всего, что паршивец теперь знает о его ночном рейде. Значит, в случае чего…

Участковый не успел нафантазировать, что и в случае чего. Слишком уж много было напутано. Оставил фургон в покое и повернулся к «мерседесу».

– Я опрашиваю водителя, потому что на шоссе вроде бы авария, – холодно объяснил он. – Вы не видели? Возле Красника…

– Возле какого такого Красника? – вскипел молодой человек. – Мы от Красностава едем, и ничего такого не было. Не морочьте мне голову, новая мода какая – людей на дорогах ловить! Поехали, спокойной ночи! Давай вперед, пан Вальдек!

Водитель фургона сидел ни жив ни мертв, с закрытыми глазами, затаив дыхание. При последних словах словно бы пришел в себя и тронулся потихоньку. На участкового глаз не поднимал. Теперь участковый поклялся бы, что наткнулся на какое-то дурнопахнущее дело. Черт знает, что такое в фургоне везет, но уж как минимум – труп.

Загнанный в тупик и убежденный в собственном бессилии, остался он посреди проезжей части.

Тут участковому пришло в голову подсмотреть, закопают они труп или как… Не обязательно сразу докладывать наверх, но знать-то надо…

Мгновение спустя он затаился у ограды подозрительной усадьбы, позади соседних строений. Ничего не видно, виллу заслоняют деревья и кусты, к тому же темно. Ворота для въезда машин еще дальше, в боковой стенке ограды. Участковый перестал мучиться сомнениями. Махнув рукой на последствия, с крепнущим в душе упрямством перелез через сетку.

* * *

У пыхтящей, сопящей и замордованной тяжким трудом команды прилетевший из темноты кусок бордюрного камня вызвал страшный переполох. Упал он на ногу главному инженеру. Главный, человек вообще-то культурный и владеющий собой, сдавленным голосом выкрикнул одно слово, которое общественное мнение считает оскорбительным, особенно в приложении к лицам женского пола. При этом он схватился за пострадавшие пальцы одной ноги и заскакал на другой. Все обернулись.

– Нас уже камнями бьют? – перепугался Каролек.

– Что творится? – сердито спросила Барбара, резко выпрямившись над полузасыпанной ямкой. – Кто кидается?

– Упало что-то, – заметил Януш и посмотрел на то место, с которого главный инженер начал подскоки. – Эй, смотрите-ка!

Обернутая вокруг камня страничка, к счастью, бросалась в глаза. Резинку осторожно сняли.

Бесформенными каракулями, отдаленно напоминавшими буквы, было нацарапано всего одно слово: ЕДЕТ!!! Три восклицательных знака подчеркивали драматизм известия.

Краткий миг молчания сменился горячечным шепотом. Зеленые упыри стали нервно метаться по саду. Сообщение поняли безошибочно. Вопреки всем прогнозам, как гром с ясного неба, как укол совести, как неуплаченнный вексель, возвращался паразит!

– Чтоб ему сдохнуть! – шептал в отчаянии Каролек. – Езус-Мария, куда кидаться?…

– Куда? В конец участка, там наши эскулапы и Влодек! – приказал Януш задушенно. – Пусть прервут работу и затаятся!

– Кто это бросил? – допытывался Стефан. – Да скажите же, от кого такие сведения?

– Какая разница, заткнись! – утихомиривал его главный инженер. Перед лицом опасности он пренебрег даже интересами покалеченной конечности. – Спокойно! Убрать рычаг! Сюда, в кусты его…

– Ой, так и останется – все потроха наружу?! – перепугался Каролек. – Да ведь это бросается в глаза!…

– Только спокойно, без паники! Ничего не останется, берись вот за эту ногу! Подумаем…

– Осталось-то всего ничего!…

Действительно, оставалось немного. Вся средняя часть ограды, элегантно сваренная, стояла на новом месте. Ямы от столбиков были уже засыпаны. Оставалось перенести два угловых пролета. Думали за час управиться. Неожиданные осложнения могли превратить близкий успех в непоправимый провал.

Рычаг пришлось спрятать. Барбара помчалась к коллегам на другом конце сада. На больничной территории воцарилась тишина вкупе с замогильным сиянием. Вилла все еще оставалась темной и тихой. Абсолютно ничего не происходило, только издалека доносилось урчание автомобильного мотора.

Каролек первым пришел в себя.