– Я видел доски в куче хлама, – одновременно отреагировал Влодек.

– Ну так все в порядке. Что там еще? Лопаты в больнице есть…

– Проверил кто-нибудь? – недоверчиво спросила Барбара.

– Собственными глазами видел, – ответил Каролек. – И лестницу видел, двухметровая, должно хватить.

– Сварочная техника вроде как есть, я ее могу в любой момент взять. Пожалуй, испробую заранее. Как у нас с электричеством?

– Я пока без понятия, – охладил всеобщий пыл Влодек. – Поеду глянуть на месте, сколько кабеля у них в больнице. Все штепсели есть, лампочки должны быть в больнице, если нет – откуда-нибудь выкручу.

– Нужно еще пару кусков металлической полосы, – напомнила Барбара. – Есть у нас?

– Стефан раздобыл и полосу, и цепи, и крюки. Ну как, полный комплект, а?

– Шнурок еще, – сказал Каролек, – но я о нем сам позабочусь. За эти пятьдесят пять сантиметров я головой отвечаю. Больше ничего такого не вижу.

– Стало быть, осталась только эта чертова труба. Влодек, ты когда уматываешь?

– Сегодня, – решил электрик. – Срываюсь в два часа и еду. Но губы не раскатывай, что я буду искать трубу. У меня с электричеством забот полон рот. Пусть насчет трубы еще кто-нибудь хлопочет.

– Хорошо, я с тобой поеду. То есть нет, это ты поедешь со мной, – распорядился Януш. – Тебя оставлю в больнице и обегаю весь город. Строительные леса бросаются в глаза. Потом вместе вернемся.

– Тогда я с вами, – заявил Каролек. – Я и так работать не могу – весь на нервах, а в Люблине для одалживания трубы понадобятся двое.

– Никаких глупостей я лично в этом плане не вижу, – оценила Барбара, возвращаясь на свое место. – Похоже, один раз в жизни нам удастся выполнить порядочную работу без сюрпризов и неожиданностей…

* * *

Главный инженер все теснее сводил дружбу с участковым и получал самые свежие сводки об образе жизни паразита. Объект слежки вел весьма прихотливую жизнь, однако удалось заметить некоторые закономерности. После пребывания на вилле в течение нескольких дней в многочисленном и шумном обществе он испарялся и отсутствовал по крайней мере сутки. В другое же время его видели то раз в две недели, то каждый день по несколько часов, а то всю ночь. Деваться некуда – оставались эти самые сутки после гостей, единственная точка опоры. Никто из заинтересованных лиц не имел понятия, когда сумасбродный юноша почувствует приступ хлебосольства. Коллектив напряженно ждал со дня на день.

Телефонный звонок участкового мобилизовал всю бригаду внезапно, в самый полдень, и с этой минуты о работе не могло быть и речи. Все стало из рук валиться. Посредством сверхчеловеческих усилий и страшного напряжения смогли выехать через два с половиной часа после вызова.

За время дороги страсти несколько улеглись. В битком набитых трех машинах пассажиры непрерывно дергали друг друга – все ли взято, нервозно подсчитывали накиданные кое-как материалы и инструмент. В автомобиль Януша, кроме Барбары и Каролека, втиснулась одна только труба. Барбара требовала подробного отчета о поисках рычага, и Каролек охотно выплескивал пережитые эмоции.

– На стройплощадках все у них смонтировано, подогнано один к одному, просто как нарочно. Говорю тебе, такой порядок кругом – с души воротит. Даже малюсенький кусочек днем с огнем не отыщешь…

– Разве что на железной дороге, – поправил Януш.

– Ну да, на рельсах лежала одна труба, но короткая – метра два с половиной. В больнице Влодек нашел четырехметровую. Опять не слава Богу, но, когда мы на обратном пути колесо меняли и Януш его домкратом поднимал, тут нас и озарило. Понимаешь, надо в эту четырехметровую трубу воткнуть что-нибудь, то есть не что-нибудь, а надежную железяку. Арматурный прут, к примеру, или какую-нибудь палку покрепче…

– Если бы не колесо, до смерти бы голову ломали, – снова вставил Януш.

– Мы уж прикидывали, не отвинтить ли ночью там, наверху, кусок лесов.

– Мне было бы спокойней с цельной трубой, – мрачно вздохнула Барбара. – Действительно не удалось бы?

– Да ты что?! С шестого этажа швырять?… Снизу рискованно разбирать, леса могут рухнуть. А домкрат послужил замечательно!

– То, что воткнем в трубу, я могу даже приварить, – самоуверенно заявил Януш. – Сварное соединение всегда крепкое…

Не успели въехать в Люблин, как дали себя знать потребности организма, временно заглушенные сильными переживаниями. Группу заговорщиков сразил тривиальный, прозаический голод. Остановиться где-нибудь и пообедать никому даже в голову не пришло, но до безумия взволнованный замдиректора по административным вопросам подсуетился насчет провианта в больничной кухне. В стремлении скрыть пребывание на подведомственной территории семи до неприличия здоровых человек он затолкал их всех в кабинет ординатора. Туда же лично начал доставлять одно блюдо за другим. Украдкой шмыгая туда-сюда с подносом, полным тарелок, он сумел в кратчайшие сроки заинтриговать весь не посвященный в тайну персонал. В ординаторской сделалось невыносимо тесно, суп ели с кушетки для обследования больных, что доставило свежие и оригинальные впечатления.

К восемнадцати ноль-ноль стало ясно – ожидания «нулевого часа» никто не вынесет. Кабинет ординатора опустел, а семь человек перебрались вглубь сада, где в закутке за больницей их поджидал вспомогательный инвентарь. Каролек не утерпел, наклонился и с усилием выволок на газон стальную трубу четырехметровой длины. Поднял ее конец и заглянул в середину.

– Пустая! – взволнованно сообщил он. – Можно воткнуть все, что угодно!

– Оставь ее в покое, ведь солнце светит! – одернул его Януш. – Нас же видно!

– Во-первых, никто на нас не смотрит, – решительно сказала Барбара. – А во-вторых, стоять без толку и пялиться на ваши физиономии – это выше моих сил. Давайте что-нибудь делать!

– В самом деле, тут ни одной живой души нет, – поддержал ее Стефан, пробуя поднять две трети стояка, будущей опоры для рычага. – Подсоби, Януш, возьмись с другой стороны. Можешь заниматься сваркой до упоения, и никому ничего в голову не придет! Ну, взяли!

– Думаю, не возбраняется притащить сюда барахло из машин, – рассудил Влодек. – В конце концов, вы делайте что хотите, а я начинаю подключаться к сети.

Он бросил склад рухляди и решительным шагом тронулся по направлению к больничной автостоянке. За ним зашагал Каролек.

– По плану мы сначала должны выволочь баллоны, – напомнил он. – Помогите кто-нибудь, закинем их вон в те кусты.

– Стой, погоди, – завопил на него Януш, бросив вдруг стояк и Стефана. – Куда, в какие кусты?! Не валяйте дурака! Баллоны сюда!

– Как это? Мы же собирались спрятать!…

– Нет! Ни за что! То есть… Вот черт, снова забыл вам сказать… Ну, короче, я раздумал… Буду варить ацетиленом. Тише, помолчи! Я попробовал электричеством и понял – не годится. То есть годится, только, ей-богу, разбудим весь город. Ацетиленом получается чуть тише…

– Господи, – сказал ошарашенный Каролек, – надо же предупредить Влодека…

– Я слышу, – холодно ответил Влодек, который остановился уже от первого вопля Януша. – Не удивлюсь, если на полпути он решит сваривать усилием воли. Мне же лучше, а то пошел бы в ход мой собственный, личный кабель. А так он останется в неприкосновенности – в случае чего Януш сможет на нем повеситься…

– Да нам какое дело, пусть варит, чем хочет! – потерял терпение Стефан. – Хоть слюнями, лишь бы держалось! Ладно, нечего стоять столбами. Давайте притащим барахло из машин, а кто-нибудь пусть сбегает за лестницей…

В закутке за больницей закипела жизнь. Вернулся нагруженный оборудованием Стефан, за ним Януш с главным инженером приволокли на тележке баллоны. Каролек и Лесь прибежали с лестницей. Чуть погодя к ним присоединился Влодек, все еще обиженный, таща за собой что-то вроде кабеля со штепселем на конце и начал загадочные манипуляции.

– Освещение в принципе готово, – возвестил он с достоинством. – Такой свет вам заделаю, что глаза на лоб вылезут. Отвечайте быстренько, куда светить сильнее.

– Пусть будет везде одинаково, – поспешно выразил свое мнение Януш.

– Ну же, включай! – нервозно поторопил Стефан. – Сомневаюсь, что это загорится вообще!

Януш тем временем подсоединил свои инструменты к баллонам и опробовал. Действовало замечательно. Он отрегулировал пламя, и под аккомпанемент шипения разной силы они со Стефаном приступили к монтажу треноги. Влодек наградил их взглядом, исполненным обиды и презрения, и удалился, разматывая на ходу провод с висящего на шее мотка. Барбара и главный инженер рассматривали лопаты, красиво расставленные у стены. Каролек копался в железном хламе, выискивая прут нужной длины.

– Винтовой шаблон, двадцать четыре! – крикнул он Янушу, пытаясь перекричать сварку. – Годится?

Януш кивнул головой с высоты лестницы.

– Должно хватить. Слушай-ка, возьми этот наш график, он лежит вон там, под цепью… И приколи к стене. А Влодек пусть его осветит!

– Какое счастье, что он на самом деле этому научился! – с облегчением вздохнул Каролек, наблюдая за движениями Януша, и потянулся за графиком.

Януш осуществил свое рацпредложение, приварив колесико к верхушке стояка, и принялся за поперечины. Он был страшно горд собой. Весь коллектив оставил прочие развлечения и стоял вокруг, глядя на него с восхищением.

Барбара вдруг посмотрела на часы.

– Внимание, нулевой час! – воскликнула она взволнованно.

Если бы стальная тренога вдруг взлетела в космос, выплевывая пламя из каждой ноги, пожалуй, это не произвело бы большего впечатления.

У Леся выпала из рук лопата. Каролек грохнул свой прут арматуры на ноги главного инженера. Наклонившийся над поперечиной Януш вскочил, опрокинув лестницу, та рухнула на головы Барбары и Стефана. Сперва никто не знал, что делать.

– Да вы что, с ума посходили?! – разъярился главный инженер, подпрыгивая на одной ноге и баюкая в руках другую. – Мы же начали раньше времени! Посмотрите там кто-нибудь, что у нас по графику!

Каролек и Лесь разом бросились к распяленному на стене куску миллиметровки.

– Пункт первый… Нет, это уже сделано. Пункт второй… Нет, тоже все. Дальше… Инструмент!

– И плиты из тротуара, – поспешно добавил Лесь, – вырывать?

Януш уже пришел в себя от потрясения.

– Да ты что, больной? Деревяшки лучше. Досок тут до хрена и больше, берите эти доски! И вообще – спокойней! Я уже все вспомнил, у нас есть резерв времени. А двое потом помогут мне перетащить эту фиговину…

На шляющегося по всему саду Влодека с волочащимися за ним проводами наткнулся доктор Романовский – один из двух врачей-волонтеров. Он выбежал из больницы узнать, как дела.

– Ну что? – озабоченно спросил он. – Как проходит операция?

– Замечательно, – успокоил его Влодек. – Все в наилучшем виде. В график укладываемся.

– А мы? Что нам делать?

– А вы должны нарисоваться с заходом солнца. Возле ограды.

– Так точно, возле ограды, – послушно повторил доктор Романовский и снова потрусил в больницу.

Януш сваривал все подряд со всем, что попало. Не мороча себе голову поисками других методов, он точно так же присоединил цепь к концу трубы, крюки к концам цепи, конец арматурного прута к еще одной цепи, а кроме того, возле крюков приварил цепи потоньше. Они должны были послужить для крепления бетонных стобиков на конце крюка. Количество цепей привело к незапланированному эффекту – при малейшем сотрясении раздавался кандальный звон, словно привидение бродило в замке.

Каролек заглянул в план работ и набросился на Януша:

– Слушай, ты что глупостями занимаешься! По твоему же графику это мы должны прикреплять цепи, причем начинать через пять минут! А ты должен резать угловые сегменты!

– Так как-то само получилось, – оправдывался Януш. – И потом, поди плохо? Я все уже сделал.

– Зато я не знаю, что делать. У меня простой получается.

Стефан обвел взглядом землю и небо.

– А за каким чертом мы должны ждать двадцати тридцати? – воскликнул Януш. – Уже смеркается, через пару минут будет тьма кромешная. Давайте лестницу! Поставим и начнем резать забор, что тут миндальничать! Ты, работяга, у тебя простой кончился! Толкай эту бандуру!

По асфальту вокруг здания тележка с баллонами ехала легко, однако мягкая земля в саду сразу показала, что почем. Усердно сопя, Януш, Каролек и Стефан с трудом доперли тележку к начальной позиции. Проверили, достает ли кабель до угла.

– Сомневаюсь, что вы справитесь с этой хреновиной вдвоем с замдиректора, – произнес Каролек, отирая пот со лба. – Он не похож на борца-тяжеловеса.

– Что? – удивился Януш. – С каким таким замди… А-а-а!…

– Это десятый номер, резервный, – ехидно напомнил Стефан. – Так и вижу, как он корячится. Лошадь надо было нанять.

– Не трави душу. Дальше дорожка – легче будет катить. Ну так что? Начинать?

– Ну естественно!

– А, была не была…

Несколько секунд слышалось равномерное шипение. Януш уменьшил огонь и уткнулся носом в перерезанную металлическую полосу.

– Замечательно идет! – обрадовался он. Встал на колени, и яростное шипение возобновилось.

По лестнице, перекинутой через ограду, первым полез Каролек. Используя остатки дневного света, стал растягивать шнурок. Это будет новая линия ограждения. Позади нее никто не имеет права вонзить лопату в землю. К бригаде присоединились оба врача-волонтера, уже без халатов, в рабочих комбинезонах. Последним с дерева спустился Влодек, закончив очередные сложные манипуляции.

– Начинаем с вырезания дерна, – сказал главный инженер, несколько испуганный, но решительный. – Должно быть все как следует. Надо тщательно измерять глубину ям, чтобы потом не ахать – мол, один столбик поместился, а другой провалился. Понимаете, о чем я говорю?

– Что за дурацкие инструкции? – изумилась Барбара.

– Это, наверное, для нас, – догадался доктор Романовский. – Вы не поверите, но я все понял. Тадик, ты тоже?

– Тоже, – заверил доктор Марчак. – Только не знаю, как измерять.

– Лучше всего палкой, – посоветовал Влодек. – Или обозначить глубину на ручке лопаты. Элементарно.

– Начинаем! – нетерпеливо воскликнул Стефан. – Нечего тянуть резину!

В наступающих сумерках все семеро перебрались на другую сторону, где взволнованный Каролек еще раз настойчиво напомнил про обозначенную шнурком границу. Расхватали переброшенные через ограду лопаты. В течение следующих минут тишину больничного сада нарушали только усиленное посапывание, шуршание перебрасываемой земли и заглушающее все остальное протяжное шипение. С соседней улицы доносился грохот проезжающих машин, а в больнице играло радио. Затененная деревьями шикарная вилла за спинами заговорщиков стояла темная и тихая.

Первым закончил ямку охваченный энтузиазмом Каролек. Он вспомнил, как и что полагалось по графику, и рванул было на следующее место. Но его окликнул Януш. Наступил момент перевезти тележку с баллонами на десять метров дальше. Страшно взволнованный замдиректора топтался рядом, безуспешно пытаясь сладить с тяжестью собственными силами.

– Ну, давай! – скомандовал Януш, когда Каролек появился рядом. – Берись снизу… Вместе! Р-р-р-раз!…

Колеса вылезли из мягкой земли, а по дорожке покатились уже легко.

– Теперь мы… уже… справимся… – пропыхтел смущенно замдиректора. – Эта аллейка… она идет до конца… вдоль ограды…

Слегка запыхавшийся Каролек вернулся на предусмотренное регламентом место, шнурка на траве было не разглядеть, пришлось искать ощупью. Остальные землекопы уже его опередили. Звуки, наполнявшие сад, обогатились сдавленными ругательствами по адресу тьмы тьмущей. Это Стефан зацепился ногой за шнурок, упасть не упал, но потерял в высокой траве ботинок. Найти его было проблематично. Одна ямка явно могла выбиться из графика.

Надоедливое шипение в конце сада смолкло, когда Каролек заканчивал четвертую ямку. Януш появился за сеткой ограды в виде смутного силуэта.

– Эй, как у вас идет? – шепотом окликнул он.

– Четвертая яма! – ответила большая часть голосов.

– А, чтоб все это черти побрали! – ответил Стефан, упорно ощупывая траву вокруг себя. Януш лопался от гордости: