– Ладно, продолжайте. Дослушаем до конца.

– Я справилась с приступом кашля, закудахтала над Фрэнклином-младшим, задала ему кучу вопросов, спросила, кто его папа и служил ли он в армии. Видите ли, Фелт – в смысле Фелтинг Граймс – был военным летчиком и служил в Китае. И, конечно же, юный Фрэнклин сообщил мне, что папа служил в военной авиации и как раз в Китае. Я спросила, есть ли у него фотография отца, и он принес ее. Это была фотография Фелтинга Граймса, снятая в Китае, и… Тут я, кажется, повела себя довольно бестактно, слишком много расспрашивала об отце, и миссис Гиллетт в какой-то момент сказала Фрэнки, чтобы он шел играть.

– А вы как-нибудь дали ей понять, что узнали человека на фотографии? – спросил Мейсон.

– Господи, конечно, нет! Я тут же запустила свою рекламную пластинку, и она имела большой успех. Миссис Гиллетт попросила меня прийти еще раз вечером… На фотографии, которую мне показал Фрэнки, на стене ангара виднелись какие-то китайские иероглифы. Я запомнила четыре самых больших и потом нарисовала их. Вот они. Ведь Фелтинг Граймс служил в Китае, и, если можно перевести иероглифы, мы узнаем, какая это военно-воздушная база, и тогда у меня будет достаточно доказательств, чтобы предоставить их Нелл… если понадобится.

– Когда у вас был разговор с миссис Гиллетт? – спросил Мейсон.

– Вчера днем.

– И она хотела, чтобы вы пришли сегодня вечером, потому что дома должен быть муж?

– Не знаю, мистер Мейсон. Она просто спросила, не могу ли я снова прийти завтра в половине девятого вечера. То есть сегодня.

– Ну ладно. А что там насчет яда?

– Вчера вечером я вернулась к Нелл и сразу же заметила, что Фелтинг Граймс почувствовал что-то неладное. Он спросил меня, где я была, как идет торговля, скольких людей я посетила и какие у нас перспективные визиты, а потом стал выяснять имена тех, к кому я должна была идти.

– Но вы не сказали ему, что были у Гиллеттов? – напомнил Мейсон.

– Тут-то и загвоздка! Сказала, мистер Мейсон. Видите ли, иногда фирма присылает список перспективных по почте, а иногда сообщает по телефону. Когда у меня список кончается, я звоню Нелл, и, если по почте пришел новый, она мне читает его по телефону. Если из фирмы звонят и к телефону подходит Нелл, она отвечает, что мисс Элстон слушает, и тогда список диктуют ей и она записывает.

– А что случилось в этот раз?

Гвинн Элстон сказала:

– Очевидно, список валялся на виду и попался Фелту, откуда он и узнал, что я была у Гиллеттов. Так что представляете, в какой я оказалась переделке. Если бы я ему соврала, что не была там, он бы понял, что я что-то подозреваю, так что мне оставалось одно: вести себя так, будто имя Фрэнклина Гиллетта для меня ничем не отличается от имени других клиентов.

– Вы так и поступили?

Гвинн кивнула.

– А что потом?

– Вроде бы все обошлось, но вчера вечером перед сном он налил мне, как обычно, джина с тоником, и у него был такой горький привкус, что я нашла предлог сходить в свою комнату, там вылила напиток в раковину, сполоснула стакан, наполнила до половины водой из-под крана, потом вернулась и выпила, будто это был джин с тоником. Когда легла спать, то все не могла заснуть, пошла к раковине, намочила палец, провела им по стенке и лизнула – горечь была страшная. Тогда я взяла эту тряпку и протерла ею раковину – хотела выяснить… нет ли там стрихнина.

– А что, если там окажется стрихнин, мисс Элстон? – спросил Мейсон.

– Тогда я хоть буду знать… Господи, мистер Мейсон, неужели вы не понимаете? Он же готов на все. Он просто не может допустить, чтобы Нелл узнала о его двойной жизни. Он убьет меня вмиг, только бы его не разоблачили. В Фелтинге Граймсе есть что-то зловещее. Нелл его любит, по крайней мере она так думает. Так или иначе, но она счастлива. Я думаю, в сексуальном плане они прекрасно подходят друг другу, а Нелл – человек широких взглядов. Она не задает вопросов, не ревнует, у нее нет никаких поводов для разочарования.

– Дети у них есть?

– Детей нет, но… Вы же понимаете, что может случиться при таких обстоятельствах. Нелл может его попросту уничтожить. Ведь если все выплывет наружу… это же тюрьма, правда?

– Как по-вашему, кто из них жена номер один, а кто жена двоеженца? – спросил Мейсон.

– Не знаю.

– Но вы знаете, что маленькому Фрэнклину Гиллетту, или, как его называют, Фрэнки, семь лет, значит…

– Ничего это не значит. Может быть, как раз именно поэтому миссис Гиллетт отослала его из комнаты, когда я начала расспрашивать мальчика. Понимаете… у них могла быть связь, и тогда Фрэнки… ну понимаете, незаконный. А потом, может быть, она уговорила Фелтинга жениться на ней… Господи, ну и клубок!

– Что ж, при таких обстоятельствах, мисс, нам нужно поскорее все выяснить. Вам лучше не возвращаться туда, пока…

– Я должна вернуться, мистер Мейсон, иначе Нелл с ума сойдет от беспокойства. Она позвонит в полицию и… Да нет, ничего страшного. Фелтинг Граймс сегодня утром отчалил в очередную командировку. Его не будет неделю. Мы с Нелл остаемся полными хозяйками в доме.

– Значит, сегодня вечером, – сказал Мейсон, – Фрэнклин Гиллетт, наоборот, может вернуться из командировки, – предположил Мейсон.

Она кивнула.

– Вы все же собираетесь идти туда?

– Мистер Мейсон, я не могу не идти. Я должна пройти через это и… Понимаете, это мой единственный шанс. Если я смогу вести себя так, будто ничего не подозреваю, то получу хоть какую-то передышку.

– А вы не думаете, что можете сегодня вечером наткнуться на мужа?

– Вовсе нет. Если он явится домой и миссис Гиллетт расскажет ему, что я должна прийти, он найдет предлог, чтобы не присутствовать. Вряд ли он допустит, чтобы я столкнулась с ним нос к носу и узнала его, если только он не собирается убить меня на месте.

– Это вряд ли, – сказал Мейсон.

– Я тоже так думаю. Так что едва ли он будет там. А если у меня хватит актерских способностей изобразить, будто для меня это обычное служебное посещение, то со мной все будет в порядке.

– Но вы не хотите, чтобы Нелл продолжала жить по-прежнему?

– Вот уж нет! И не хочу оставаться в ее доме слишком долго, после того как вернется Фелтинг Граймс. Если, конечно, стрихнин – это не моя выдумка.

– А как только вы в этом убедитесь, вы все расскажете Нелл?

– Да, но я должна быть стопроцентно во всем уверена, мистер Мейсон.

Адвокат кивнул.

– Тогда, – задумчиво продолжала Гвинн Элстон, – я буду просто обязана сказать Нелл. Но одному богу известно, что она выкинет. С нее, кстати, вполне станется держать язык за зубами и продолжать жить с ним в качестве второй жены. Вот миссис Гиллетт – та наверняка не потерпит этого.

– Вы так думаете?

– Я уверена. Она тонкогубая, решительная, из тех, что всегда ведут себя так мило и вежливо, но от таких веет холодом… в них нет жизненной силы, как в Нелл. Нелл – человек широких взглядов, с ней легко ладить, у нее есть свои взгляды на жизнь. Она считает, что если женщина не способна сделать так, чтобы ее муж был всегда доволен, то найдется другая, которая это сделает.

– Миссис Гиллетт другого типа?

– Поверьте мне. Повидав столько семей, сколько их видела я, вряд ли ошибешься… видишь их насквозь.

– Ну ладно, – решил Мейсон, – если вздумаете пойти вечером туда, идите, только помните: ничего в этом доме ни есть, ни пить… Если муж, Фелтинг Граймс, будет дома, никаких сцен, обвинений, никаких намеков миссис Гиллетт, что она жена двоеженца. Когда она представит вас мужу, не подавайте виду, что вы знакомы. Вот вам моя визитка. Дайте ему ее и скажите: «Вы знаете Перри Мейсона, адвоката? Я сегодня утром была у него, и он, кажется, знает вас. Он сказал, что хорошо бы вам с ним связаться».

– Думаете, он так и сделает?

– Сделает или не сделает, во всяком случае он поймет, что вы мне все рассказали и что он ничего не выиграет, заставив вас замолчать.

– Понятно… Это все так театрально звучит и кажется немыслимым, когда сидишь в кабинете адвоката, со сводами законов, где пахнет правосудием. – Гвинн улыбнулась Делле Стрит. – Мне так хочется ущипнуть себя, чтобы убедиться, что не сплю. Я кажусь себе ужасной дурой, что пристаю к вам со всем этим.

– Вовсе нет, – возразил Мейсон. – Вы не поверите, сколько невероятных историй слышали эти стены. Некоторые просто фантастические… А вы уверены, что хотите пойти к ним?

– Да, да, мистер Мейсон, я просто должна. А то Фелтинг Граймс поймет, что я что-то подозреваю. Нет, я-то в полной безопасности, пока он не вернется домой. И если я смогу сыграть сегодня вечером, мне ничто не грозит. Но сейчас я думаю не о своей безопасности. Нелл – моя подруга и… пусть делает что хочет, но она должна все знать. По-моему, это двуличие – жить вместе и ничего не рассказать, скрывать от нее.

– Вы близкие подруги?

– Да, очень. Мы одно время жили вместе, снимали комнату, всегда рассказывали друг другу о парнях, которые к нам клеились.

– А о тех, которые не клеились?

Она гортанно засмеялась:

– Таких не было.

– Ну ладно, – подвел итог Мейсон, – оставьте Делле Стрит свой адрес и телефон. И возьмите мою визитную карточку. Если вечером надумаете мне позвонить, вот вам телефон Детективного агентства Дрейка. Оно на этом же этаже. Пол Дрейк работает у меня детективом. Агентство открыто круглые сутки. Я им скажу, чтобы они оставили для меня запись разговора, если вы позвоните.

– Вы очень добры. А как… как насчет задатка?

Мейсон кивнул, глядя на ее сумочку.

– Сколько вы на этом зарабатываете?

– Иногда довольно много. В среднем выходит шестьсот-семьсот долларов в месяц. Я выплачиваю кое-какие старые долги – у меня был настоящий финансовый крах, а в банке около семисот долларов. Вас устроит задаток в сто долларов?

– Пять долларов, – широко улыбнулся Мейсон. – И выпишите мне чек. Тогда вы станете моей клиенткой. А о плате поговорим потом, когда вообще будет о чем говорить. Оставьте-ка мне эту тряпочку. Вот, положите в конверт, заклейте его и надпишите сверху ваше имя, чтобы мы его не перепутали.

Делла Стрит протянула Гвинн Элстон конверт. Гвинн сделала все, как сказал Мейсон.

– Еще раз надпишите там, где заклеено, – сказал Мейсон.

Гвинн написала свое имя на обратной стороне конверта, подняла голову и сказала:

– Господи, мистер Мейсон, вы превратили это в настоящее вещественное доказательство!

– Может быть, так оно и есть, – не стал отрицать Мейсон.

Она покачала головой.

– Я не буду подавать на него в суд, даже если он действительно пытался убить меня. Я просто хочу… понимаете, хочу узнать, что мне грозит.

– А вы отважная женщина!

Она раскрыла чековую книжку, выписала чек на пять долларов, протянула его Делле Стрит, затем встала, тщательно расправила юбку на бедрах и улыбнулась адвокату.

– При моей работе отвага – не лишнее свойство, – сказала она. – Я буду держать вас в курсе дела, мистер Мейсон.

Делла Стрит проводила ее из кабинета, а потом вернулась к адвокату.

Мейсон сказал:

– Давай сначала позвоним Дрейку и предупредим его, а потом Джону Дауни, токсикологу, пусть посмотрит эту тряпочку, чтобы убедиться, что горький вкус напитка не плод воображения юной мисс. Пол может послать сотрудника в лабораторию Дауни.

– Думаете, этот Граймс стал бы так грубо работать? – спросила Делла Стрит.

– Кто знает. Мы имеем дело с неизвестной величиной, о которой нам нужно узнать как можно больше. И как можно быстрее.

– Вы хотите, чтобы Пол Дрейк разузнал насчет Фрэнклина Гиллетта?

Мейсон покачал головой.

– Это может навредить нашей клиентке. Вдруг Пол не сможет действовать незаметно? Придется нам сидеть сложа руки до вечера… Мне почему-то кажется, что Гвинн Элстон сумеет сама о себе позаботиться. По-моему, она… себе на уме.

– И вы, шеф, не вините Фелтинга Граймса, что он к ней клеился?

– Я как Нелл, – улыбнулся Мейсон. – Человек широких взглядов.

– А ведь я заметила, как вы на нее смотрели, когда она выходила, – улыбнулась Делла Стрит.

– Ну еще бы! – ответил Мейсон. – А теперь свяжись с Дрейком и узнай, может ли он устроить, чтобы Дауни поскорее сообщил нам о результатах проверки на стрихнин, только пусть не использует весь лоскут. Кусочек нам пригодится как вещественное доказательство.

Глава 3

В половине пятого Делла Стрит подняла телефонную трубку, сказала: «Одну минуту», подняла брови, глядя на Мейсона, и произнесла:

– Звонит доктор Дауни.

Мейсон кивнул и взял трубку.

– Привет, Джон. Это Перри Мейсон. Что-нибудь обнаружили?

– Я получил конверт от Пола Дрейка, – сказал доктор Дауни, – с именем Гвинн Элстон, надписанным на нем. Распечатав конверт, обнаружил внутри лоскуток. Отрезав от него около одной трети, проверил его на содержание стрихнина.

– И что вы нашли?

– Стрихнин.

– Сколько?

– Всего лишь следы. Его было недостаточно, чтобы измерить количество, но на ткани явно был стрихнин.

– Хорошо, – вздохнул Мейсон, – храните этот лоскут как можно тщательнее. Оставьте его в конверте, в котором он был, вложив в другой, запечатанный. Заприте в сейф и, когда потребуется, будьте готовы давать показания.

– А в чем, собственно, дело?

– Пока не знаю.

– Я боялся, что мои известия вам неприятны, ведь вы всегда на стороне обвиняемого, – сказал Дауни.