— Он слишком уродлив, моя дорогая. Одноглазый монстр, с кузнечными молотами вместо рук! — сказала одна из девушек
Велена рассмеялась.
— Зато он одинок и богат! Мне об этом вчера сообщила сама хозяйка, по большому секрету.
— Он будет держать тебя в шахте, и кормить длиннохвостыми подземными щуканами…
Девушки звонко захохотали.
— О, а вот и наша славная Мери! — Велена указала пальцем на паренька, двигающегося по дорожке сада неровными, вихляющими шагами.
— Эй, Мери, мой мальчик иди, полижи мне здесь, что бы не пришлось подмываться перед встречей с графом! — Велена высоко задрала юбку и указала пальцем себе между ног. Мальчишка испуганно оглянулся, взвизгнул и бросился было бежать, но споткнулся и упал, ударившись головой о мраморные ступеньки. Его платиновые волосы тут же окрасились кровью.
Велена с отвращением посмотрела в его сторону и прошипела, обращаясь к подругам:
— Девочки, отмойте этого ублюдка и отведите ко мне в комнату. Пусть все там тщательно уберет и отмоет, иначе я забью его воловьим кнутом насмерть. И поскорее, за мною уже идут.
На аллею вошел пожилой лакей в пышной ливрее, не глядя перешагнул по дороге через лежащего Мери, и остановившись у фонтана, чопорно произнес:
— Госпожа Велена, графиня вас требует к себе немедленно!
Велена неслышно вошла в покои и застала графиню, сидящую за столом. Близоруко щуря голубые глаза, Аскона что-то быстро выводила тонким стилом на узком листе пергамента.
— Ах, Велена, дорогая моя, присядь…
Велена послушно опустилась на низкую тумбу и замерла в ожидании. Графиня закончила писать, промокнула пергамент, свернула его в трубочку, бережно упаковала в деревянный тубус, и капнув немного воска из специального подсвечника, приложила свой массивный перстень.
— Велена, девочка моя… Ты сейчас отправишься в город, в район Падрука. Там, где сходятся дороги, ведущие на городскую площадь, есть переулок, начинается он у дома купца Дорона Корноухого. В конце переулка, у самого обрыва, стоит тележка сапожных дел мастера Копера, мастер черноус и черноглаз, в ушах у него серебряные серьги с опалами. Отдашь ему это письмо и скажешь от кого оно. Никому не говори в замке, куда я послала тебя и зачем. Поторопись. Когда вернешься, мы поговорим о твоем повышении.
Велена поспешно сунула тубус в мешочек, мешочек опустила в декольте и опрометью кинулась в двери. Графиня не торопясь сложила письменные принадлежности в резную шкатулку и замерла, глядя с тревожной задумчивостью на пламя свечи.
Велена, зябко кутаясь в темный плащ, выбежала из ворот замка и направилась в город. Небо, затянутое серыми тучами стремительно темнело, где-то на западе быстро угасала узкая красная полоса. Велена добралась до городских ворот и любезно улыбнулась стражникам:
— От госпожи графини спешу с наказом в ратушу.
Солдаты понимающе улыбнулись и открыли перед ней калитку.
— Госпоже нужен сопровождающий по городу?
Велена с улыбкой покачала головой, и удаляясь по мосту весело бросила через плечо:
— Госпоже нужен богатый муж!
Добравшись до Квартала Ремесленников, девушка остановилась передохнуть. На опустевший город медленно опускалась ночь. Где-то в вышине сварливо повизгивали летучие коты. Большие фонари на стенах домов освещали чистую улицу, выложенную ровным серым камнем, редкие прохожие, в основном стражники и фонарщики, неспешно проходили мимо. Постояв немного, она вошла в безлюдные кварталы складов и редких имений негоциантов. У дома купца она снова остановилась и беспомощно огляделась по сторонам. В переулке за домом царила чернильная темнота, лишь где-то вдали слабо вспыхивал огонек угасающего фонаря. Велена постояла немного в нерешительности, потом достала из матерчатой сумки маленькую масляную лампу и огниво, и немного повозившись зажгла в лампе огонь, затем медленно двинулась вперед. В слабом огне лампы она едва могла различать мостовую под ногами и зыбкие контуры притихших домов вокруг. Закапал мелкий дождь, Вилена ускорила шаг, как вдруг уловила краем глаза какое-то слабое движение впереди. Дальше она пошла медленнее, тщательно вглядываясь в темноту впереди себя. Несмотря на то, что Норк издревле считался самым безопасным городом Лаоры, девушке сразу же на ум пришли всевозможные легенды о бродячих эркуланских пожирателях, пятнистых кальмарах-оборотнях и прочей нечисти. Снова заметив движение, она остановилась, шумно дыша и прижалась спиной к мокрой стене дома. Впереди кто-то медленно двигался ей навстречу. Прижав лампу к груди, Велена вжалась в стену, пытаясь унять нарастающий страх. Невысокий человек в длинном до земли одеянии поравнялся с ней и остановился. В мерцающем свете лампы Велена разглядела низко опущенный на лицо капюшон незнакомца и прохрипела, давясь собственным страхом:
— Что вам надо? Я позову стражу!
Человек повернулся к ней лицом и резким движением сбросил капюшон. В темноте блеснули ярко-зеленые глаза.
— Мери? Что ты здесь делаешь, вонючий ублюдок? — Вилена широко раскрыв глаза с ужасом смотрела на живую игрушку графини Асконы. Обычно распущенные волосы Мери теперь были аккуратно зачесаны, и заплетены серебряной цепью в толстую косу. Скулы его обострились, из глаз исчезло всякое безумие, теперь это были живые яркие глаза беспощадного убийцы. Велена слабо пискнула и сильнее сжала лампу.
— Где письмо?
Услышав спокойный, властный голос Велена вздрогнула, и почувствовала как по ее ногам заструилась горячая жидкость. Зеленые глаза приблизились. Велене хотелось кричать, дико с повизгиванием, разгоняя тучи над головой, но она не могла выдавить из себя и звука. Ее голова бессильно моталась из стороны в сторону, пока холодные, твердые как камень руки обшаривали ее обмякшее тело. Звук разрываемой ткани девушка слышала так, словно он раздавался где-то на соседней улице. Мери извлек тубус, отрыл его и поднес пергамент к глазам. Потом резким движением вырвал у девушки из рук лампу и склонил голову над исчерканным странными каракулями листом.
— Шифр. Это серьезно. И означает по видимому лишь одно — ты умрешь зря.
Мери сунул лист пергамента в карман плаща, неуловимым движением извлек странной формы клинок и коротким взмахом перерезал девушке горло. Огонек лампы мелькнул и тут же погас. В темноте продолжали гореть лишь ярко-зеленые глаза.
— Господин! Господин!
Канцлер открыл глаза и увидел Ландо.
— Господин вы задремали…
— Да мой друг, у старости есть особенно неприятные недостатки, и ты об этом, конечно же догадываешься! — канцлер слегка потянулся и, опершись на трость, принялся вставать. Ландо, слуга, секретарь и доверенное лицо канцлера, будучи на пару лет старше хозяина тут же подставил свое плечо.
— Отойди старик! — Россенброк слегка оттолкнул слугу и побрел к окну. — Документы, записки, все за последний день и ночь!
Ландо исчез, словно растворившись в воздухе, и возник словно неоткуда, у огромного письменного стола с ворохом свитков. Канцлер, стоя у окна, с удовольствием поглядывал через плечо, как Ландо, разобравшись с документами, извлек, словно бантуйский факир на ярмарке в Зиффе, огромный поднос и принялся сервировать завтрак. За окном все также шел дождь и мутная пелена покрывала всю долину реки Тойль-Диа. Канцлер вернулся к столу и принялся за завтрак.
— Мой господин! Сегодня получены известия от госпожи Таэль…
— Нет, нет! Мой друг, сначала завтрак, политика немного подождет. Знаешь ли ты, сколько могучих государств исчезло только потому, что их правители решали вопросы управления на голодный желудок? Вот к примеру, не желаешь ли ты отпробоватъ вместе со мной этого восхитительного вина? О… Этот Данлон! Выпей, и ты ощутишь красоту этого сказочного края.
— Ну, если господин канцер настаивает…
— Конечно, мой друг! Господин канцлер именно настаивает!
Ландо взял с подноса бокал, держа его так, словно это была изумрудная корона самой Императрицы и сделал крошечный глоток, изобразив при этом на лице целую гамму возвышенных чувств.
— Нет Ландо, ты не обманешь старого Россенброка! Я-то знаю, что ты предпочитаешь это дрянное яблочное пойло! Постой-ка, постой-ка! Да ты мошенник! — Канцлер ткнул вилкой в дымящееся блюдо, от которого только что отрезал кусок. Ландо замер, задрав вверх голову, украшенную великолепными бакенбардами.
— Если мне не изменяет память, то в приказе по дворцовой кухне нет и намека на оленину? Его Величество Император имеют честь завтракать сегодня всего лишь куропаткой. А ты мне подсовываешь жаркое из оленины, и если я не ошибаюсь — это был совсем молодой олень! А что это? Великий Иллар! Это же уртские кальмары!
— Господин канцлер прикажет меня пытать?
— Вне всякого сомнения! Каков мошенник…
— Господин канцлер… Этих кальмаров вам передал в подарок мой кузен, вернувшийся недавно из путешествия в Бантую.
— Я искренне надеюсь, что твой кузен привез и кое-какие сведения? Например, о ситуации на аведжийско-бантуйской границе? — Россенброк с улыбкой посмотрел на вытянувшегося слугу. Количество кузенов и кузин Ландо просто потрясало воображение. В каждом крошечном городке Империи жило по три, а то и по пять родственников Ландо. В крупных же городах, чуть ли не каждый шестой житель приходился ему братом либо сестрой, ну на худой конец, просто троюродным племянником.
— Конечно же, мой господин! И многие из этих сведений вас непременно заинтересуют!
— Эх, не люблю я слухи! Ну, так что там сообщает госпожа Таэль?
— Но господин канцлер еще не закончил завтрак!
— Ты становишься дерзок, Ландо! Скоро у тебя вырастут драконьи рога и ослиные яйца! Давай выкладывай! — Лицо старика приобрело сосредоточенное выражение, он отложил нож и вилку и приготовился слушать.
— Госпожа Таэль сообщает, что миссия на севере удалась. Все результаты соответствующим образом запечатлены.
— Отлично, мой друг, отлично! А как наш многоуважаемый маркграф?
— Господин маркграф Нурр прибыл сегодня ночью в Вивлен. Вот его просьба об аудиенции к Императору. С самого утра он поднял на ноги всю Имперскую канцелярию.
— Это великолепно мой друг! Что означает прибытие славного маркграфа в столицу Империи с просьбой об аудиенции?
— Это означает, господин канцлер, что Винтир отказал в помощи Кирской Марке.
— С Императором маркграфу встречаться, конечно, не стоит. М-да, манеры Нурра оставляют желать лучшего, а наш юный повелитель так раним… Поэтому, — Россенброк заговорщицки подмигнул слуге, — я переговорю с владыкой Кира самолично. Скажем, после шестой службы.
— Да, господин канцлер.
— Винтир, конечно же, совершил стратегическую ошибку, отказав Нурру в помощи. Сухарик в Кире надолго не задержится, да и что там Кира — тайга, нелюди… А Винтир это лакомый кусок, и напрасно добрый герцог полагается на свою армию. Ох, напрасно! Впрочем, он еще молод. А мы этим, пожалуй, воспользуемся… Ландо, друг мой, после аудиенции маркграфа желаю увидеть полковника Селина…
— Да, господин канцлер, полковник уже в столице и после второй службы будет у вас!
Россенброк посмотрел на слугу с некоторым удивлением:
— Мой старый Ландо начинает разбираться в государственных делах! Чудесно! Пожалуй ты заслужил прибавку к жалованию! Впрочем, нет… Услышал я вчера случайно, что у таверны «Пьяный Тролль» появился новый хозяин… А что же случилось с прежним хозяином, небезызвестным Вертом Беспалым, над которым столь удачно простиралась милость нашего доброго друга монаха Дибо?
— Господину канцлеру известна честность его верного слуги, — Ландо возмущенно сверкнул глазами из-под седых кустистых бровей. Россенброк в ответ лишь усмехнулся, — а что касается Беспалого, то он случайно оступился и утонул в канаве, совсем недалеко от площади Звезд. А таверну приобрел у безутешной вдовы мой дорогой кузен Илия, совсем, впрочем, недорого.
— Конечно же, твоему кузену удалось сохранить связи Беспалого?
— И даже немного их расширить, господин канцлер!
— Ай-ай-ай! Наш добрый друг Дибо будет расстроен, хотя он не дурак и твоему кузену в ближайшее время стоит ждать гостей.
— Мы уже обговорили с Илией этот вопрос, господин канцлер.
— Прекрасно! Что еще? — Россенброк возобновил прерванный завтрак. Впереди был трудный день, и утренние призраки постепенно рассеивались, лишь где-то в глубине вяло шевелилась мысль о том, что он опять недодумал, недосчитал, не вспомнил нечто важное.
— Патта Москит пишет об увиденных на границе Рифдола и Рифлера троллях. Там же, в Рифдоле, люди Москита наблюдали продвижение верейских прайдов, впрочем, немногочисленных. На границах Бадболя продолжают скапливаться королевские наемники. Джемиус прогнозирует повышение цен на медь и бронзу.
— Странное совпадение, учитывая резкий подъем промышленности Хоронга, и падение производства в Бироле. Граф Михаэль отчаянно бьется за выживание, а в это время король стягивает к Хоронгу войска. Это крайне интересно… Дальше!
— Клан Диагур объявил о поднятии цен на все островные товары, в самой Бантуе замечена активность эмиссаров Зошки. Джемиус предполагает о создании коалиции, для продвижения островных и гореннских товаров в обход таможен Аведжии. Предполагается также активная заинтересованность Латеррата, но подтверждений нет.
— Старается Джемиус, старается… Я вижу Великого Герцога насквозь, у него на плечах висят Пинты и Бриуль, да и нестсы с аведжийцами не дремлют. Он осторожен, старый герцог, осторожен как анбирская лиса. Продолжай!
— Так же Суэем доказана вина барона Винге в нарушении Имперского закона «О землях»…
— Об этом я буду говорить сегодня с его Величеством Императором. Подготовь к обеду все соответствующие документы. Дальше!
— Прибывший позавчера легат архиепископа Новерганскою отец Бондо просит вашей аудиенции.
— Сегодня, после третьей службы.
— На востоке Нижнего Бриуля начинается эпидемия чумы…
— Что предпринимает князь?
— Как обычно, мой господин. Его солдаты сжигают зараженные поселения.
— Отдай распоряжение Джемиусу, об отправке на границу с Бриулем наших людей, для контроля над распространением заразы, всех снабдишь соответствующей бумагой, с моей подписью.
— Инструкции будут прежними, мой господин?
— Да! Всех зараженных, пытающихся проникнуть на территорию Атегатта, сжигать на месте.
— Смею напомнить господину канцлеру, что через Бриуль в данный момент следует несколько термбурских караванов для наших гарнизонов в Куфии.
Канцлер исподлобья посмотрел на притихшего в момент слугу. Потом тяжело вздохнул и вдруг, подхватив со стола хрустальное блюдо, швырнул его через весь кабинет. Блюдо, сбив по пути несколько форелнских статуэток, со звоном раскололось на тысячу осколков, оставив на белоснежном мраморе красное соусное пятно.
В то же мгновенье в кабинет ворвался, страшно вращая черными глазищами Мио Шуль, по прозвищу Весельчак, лейтенант гвардии и личный телохранитель канцлера. Тут же, оценив обстановку, Весельчак убрал обнаженные клинки, и, развернувшись на одном месте, вышел в коридор. Россенброк, даже не повернул голову в сторону телохранителя, он продолжал смотреть на потеки соуса, так похожие издалека на кровь.
Эта новость была крайне отвратительна. К трону Куфии стремительно подбирался, шагая по трупам отравленных и удушенных родственников, виллаярский герцог Им-Могарр. Герцог слыл ярым врагом правящего дома и имел солидную поддержку со стороны куфийской знати. В то же время в самом Виллаяре Им-Могарра ненавидели и презирали за дикую жестокость и самодурство. И лишь присутствие на территории Великого герцогства имперских арионов удерживало обе стороны от развязывания кровопролитной гражданской войны. Канцлер, всячески поддерживавший законного правителя герцога Им-Нилона, прекрасно понимал, что Империя не может позволить втянуть себя в затяжную войну в канун голодной зимы, но и пропустить караваны на территорию Куфии он тоже не мог. Пропустить караваны — значит поставить под угрозу заражения огромное герцогство, находящееся в непосредственной зависимости от Империи и имеющее важнейшее стратегическое значение. Избавится от караванов — нарушить свои обязательства перед теми, для кого Империя является оплотом могущества и надежности. Разрушить надежды страждущих справедливости. В какой-то момент ему показалось, что нужное решение вот-вот будет найдено, но выхода не было. Вернее был. Один.
Канцлер внимательно посмотрел в глаза застывшему в мучительном напряжении Ландо. Потом опустил морщинистое лицо на сухую ладонь и заговорил, страшно и тихо:
— Свяжись с банкиром Монниссием Троем. От каравана избавиться до того, как он подойдет к таможне в Киссе. Предупреди графа Патео, о том, что я желаю побеседовать с ним сегодня, после восьмой службы. В западной башне. Эти, — канцлер ткнул пальцем в бумаги с темной каймой, свидетельствующей о том, что к их составлению приложила руку Тайная канцелярия, — в мою библиотеку. Остальные — в дворцовую канцелярию…
Он встал из-за стола, и тяжело опираясь на толстую трость, побрел к дверям.
— Как прикажете избавиться от каравана, господин канцлер?
Россенброк становился на пороге и печально посмотрел на старого слугу.
— С наименьшими потерями… С наименьшими потерями для Империи, мой дорогой Ландо…
Тропа закончилась резко, словно кто-то провел темную черту из густых зарослей бузины и терна, беспорядочно переплетенных диким виноградом. Позади остался чистый, светлый лес с белоствольными кленами и низкими широкими дубами. Впереди темнел без единого солнечного просвета, пограничный лес Аллафф. Здесь же, у гигантских, торчащих во все стороны корней огромного дерева и заканчивалась тропа, вдоль которой Аттон шел третьи сутки. Своего оленя он оставил у немногословного охотника, на избушку которого наткнулся, обходя пограничный форпост. Угрюмый охотник, заросший черной бородой по самые глаза, пообещал заботиться о животном, до возвращения хозяина. Но узнав, о том, что Аттон направляется в сторону Предела Лесов, скупо высказал ему все, что он думает об этих местах. Ничего хорошего он о них не думал, а Аттона посчитал безумцем, решившим подарить ему прекрасного верхового оленя. И конечно же, предполагал, что странный путник вряд ли вернется обратно.
Взбираясь на дерево, Аттон с тревогой думал о том, что ему суждено совершить. Никогда еще проблема выбора не стояла перед ним так остро. Где-то там, за тысячу пеших переходов отсюда, в мрачных катакомбах Норка, Великий решил, что так будет правильно. Аттон же так не считал. Но многолетняя выучка, время, проведенное рядом с отцом, вбили в него, в каждую частичку его мозга истину, что Торк непогрешим. Даже, когда затеи слепого проваливались, все верили в то, что так и надо. Его отец, бросаясь на край света выполнять очередной приказ, всегда произносил фразу: «Все, что Он хочет сделать — это сделать из нас людей». Аттон этого не понимал. Он и не старался понимать. Он делал то же самое, что и его отец — точно, вовремя, быстро и бездумно.
Поделиться книгой: