Киинтское дитя посмотрело на свои ластообразные ноги.

– Да. А что тут такого? Что ты в этом находишь особенного?

– Так это же вода! – закричала Джей.

– Она твердая для тех, кто хочет войти в Корпус. Ты не упадешь и не пойдешь ко дну.

Джей не сводила изумленного взгляда с подруги, хотя любопытство сильно искушало ее. Предостережения Трэйси звенели у нее в ушах. Но Хейл никогда бы не стала подшучивать над ней. Джей осторожно поставила в воду носок ступни. Темная поверхность чуть прогнулась, когда девочка надавила на нее, но ее туфелька ничуть не прорвала натяжение поверхности и не намокла. Джей распределила на ступню больше веса, чтобы в воду ступила вся подметка. Вода поддерживала ее.

Сделав ощупью два-три шажка, Джей стала поворачивать голову из стороны в сторону, посмеиваясь.

– Блеск! Вам не надо строить мосты и всякие такие штуки!

– Теперь ты имеешь счастье?

– Спрашиваешь! – Джей зашагала к Хейл. От ее ног расходилась легкая рябь. Джей никак не могла перестать смеяться. – Нам бы так на Транквиллити! Тогда мы могли бы переправиться на тот остров!

– Это точно.

Улыбаясь от счастья, Джей позволила кончику руки Хейл обвиться вокруг ее пальцев, и они вместе пошли через озеро. Спустя две минуты казалось, что башни локуса нисколько не стали ближе. Джей только начала удивляться, до чего они громадные.

– А где же Вьяно?

– Он ждет.

Джей оглядела основания башен.

– Я никого не вижу.

Хейл остановилась и поглядела себе под ноги, ее голова начала перемещаться с боку набок.

– Я имею его вид.

Обещая себе, что не закричит и не позволит себе ничего подобного, Джей посмотрела вниз. У себя под ногами она заметила какое-то движение. Небольшой светло-серый холмик скользил сквозь толщу воды, метрах в двадцати ниже поверхности. Сердце у Джей ушло в пятки, но она сдержалась и в изумлении воззрилась на то, что увидела. Это создание достигало размеров больших, чем у любого кита, которого она могла припомнить из уроков зоологии. У него было гораздо больше плавников и ласт, чем у древних земных бегемотов. Рядом с этим созданием плыла его маленькая копия, ребенок. Он оторвался от бока своего родителя и начал подниматься, с увлечением работая плавниками. Его родитель медленно отплыл и нырнул на глубину.

– Это и есть Вьяно? – воскликнула Джей.

– Да. Он кузен.

– Как это – кузен? Он совсем не похож на тебя.

– Гуманоиды имеют несколько подвидов.

– Вовсе нет!

– Есть адамисты и эденисты, белокожие и темнокожие, оттенков волос больше, чем цветов радуги. Я сама видела.

– Ну да, но все-таки… Слушай, ведь никто из нас не живет под водой! Это совсем другое.

– Корпус говорит, что ученые-гуманоиды экспериментировали с легкими, которые могут добывать кислород из воды.

Джей распознала особый менторский тон, полный чистого упрямства.

– Возможно, так и есть, – поспешно согласилась она. Этот киинтский гидроребенок достигал в длину пятнадцати метров, его толстый подвижный хвост сворачивался в шарообразную форму, когда приближался к поверхности. Другие его конечности, шесть поворачивающихся во все стороны отростков, располагались у него по бокам. Чтобы помогать ему продвигаться сквозь воду, они сжимались в полукруглые веера и медленно шевелились. Вероятно, самым очевидным указанием на общую наследственность от живших на суше предков киинтов была голова, только ее вариант был обтекаемым и имел шесть жаберных щелей для дыхания. Такие же большие скорбные глаза защищала мембрана молочного цвета.

Вьяно разорвал поверхность воды всплесками и энергичными волнами, которые закрутились и запенились вокруг. Джей пыталась сохранить равновесие, когда озерная поверхность закачалась под ней, как некий громадный батут. Рядом с ней Хейл скакала то вверх, то вниз, испытывая почти такие же затруднения. Когда наплывы волн разошлись, гора сверкающей плоти плавала метра за два от них. Водяной киинт преобразовал один из своих боковых придатков в руку, кончик стал похож на человеческую ладонь.

Джей дотронулась до нее своей рукой.

– Добро пожаловать в Ринайн, Джей Хилтон.

– Спасибо. У вас славная планета.

– Здесь много хорошего. Хейл поделилась своей памятью о ваших мирах Конфедерации. Они тоже интересны. Я бы хотел их посетить, когда освобожусь от родительских запретов.

– Я бы тоже хотела вернуться.

– О вашем скверном положении у нас говорили. Горюю вместе с вами о том, что вы потеряли.

– Ричард говорит, что мы продержимся. Думаю, что да.

– Ричард Китон настраивался на Корпус, – сказала Хейл. – Он не может говорить неправду.

– Каким образом ты мог бы посетить Конфедерацию? Эта ваша перепрыгивающая машина может действовать и под водой?

– Да.

– Но боюсь, что ты не так-то много сможешь посмотреть. Все самое интересное происходит на суше. Ой, то есть, конечно, кроме Атлантики.

– Суша всегда слишком мала и засорена идентичными растениями. Я хотел бы посмотреть жизнь под волнами, где ничего не остается одинаковым. Каждый день радостен и не похож на другой. Тебе нужно изменить свою форму и жить среди нас.

– Нет уж, большое спасибо, – твердо ответила Джей.

– Это очень печально.

– Я хотела сказать, ты не сможешь увидеть всего того, чего достигли люди. Все, что мы построили и создали, находится на земле и в космосе.

– Ваша машинерия для нас устарела. Она малопривлекательна. Вот почему мое семейство вернулось в воду.

– Ты хочешь сказать, что вы вроде наших сторонников сельской жизни?

– Прошу прощения. Мое понимание гуманоидных терминов не полно.

– Сторонники сельской жизни – это люди, которые отвернулись от техники и живут как можно более простой жизнью. Это очень примитивное существование, зато у них нет современных забот и тревог.

– Все народы Киинта любят технику, – сказала Хейл. – Обеспечители теперь не могут потерпеть неудачу, они все дают нам и делают нас свободными.

– Вот это я не совсем понимаю. Свободными, чтобы делать что?

– Жить.

– Ладно, попробуем по-другому. Что вы двое собираетесь делать, когда вырастете? Кем вы будете?

– Я буду мною.

– Да нет же. – Джей уже готова была топнуть ногой от возбуждения. Но вспомнила, на чем стоит, и передумала. – Я имею в виду – какая у вас будет профессия? Что киинты делают целыми днями?

– Ты же знаешь, что мои родители помогали в проекте.

– Вся деятельность имеет одну цель, – сказал Вьяно. – В воде больше разнообразия. Мы обогащаем себя знаниями. А знание может прийти путем объяснения наблюдаемой вселенной или экстраполирования мыслями вплоть до логического вывода. Одно дополняет другое. Обогащение – это тот результат, которому посвящена жизнь. Только тогда мы можем выйти удовлетворенными.

– Выйти? Ты хочешь сказать – умереть?

– Тело теряет жизнь, да.

– Я понимаю, что для вас ничего не может быть так хорошо, как только мыслить. Но мне это кажется немного утомительным. Людям нужно какое-нибудь занятие.

– В различии – красота, – сказал Вьяно. – В воде больше разнообразия, чем на суше. Наши владения там, где природа более превосходна, здесь утроба каждой планеты. Теперь понимаешь, почему мы предпочитаем воду суше?

– Да, наверное, понимаю. Но ведь вы не можете тратить все свое время только на то, чтобы любоваться новыми вещами и явлениями. Кто-нибудь должен следить, чтобы все работало как следует.

– А это делают обеспечители. Мы не могли подняться до этого культурного уровня, пока наша машинная цивилизация не дошла до нынешнего состояния. Обеспечители обеспечивают, пользуясь мудростью Корпуса.

– Понимаю, догадываюсь. У вас есть Корпус, подобно тому как у эденистов есть Согласие.

– Согласие – это ранний вариант Корпуса. Когда-нибудь вы достигнете нашего уровня.

– Правда? – спросила Джей. Она ведь мечтала совсем не о философских спорах с киинтами, когда ей хотелось посетить Ринайн. Она повела рукой вокруг, чтобы указать на красивую местность и необыкновенные здания. Жест, являющийся телесным языком людей, который, скорее всего, пропал зря для юного водоплавающего киинта. – Ты хочешь сказать, что люди достигнут вот такой жизни?

– Я не могу говорить за тебя. Ты хочешь жить так, как мы?

– Было бы хорошо не беспокоиться о деньгах и прочем в том же роде. – Она подумала о деревенских жителях Абердейла, о том, с каким волнением и страстью они строили. – Но нам нужно делать какие-то конкретные вещи. Так уж мы устроены.

– Ваша природа приведет вас к вашей судьбе. Всегда так бывает.

– Я думаю – да.

– Я чувствую, что мы близки друг другу, Джей Хилтон. Ты хочешь видеть что-то новое каждый день, ведь поэтому ты здесь, на Ринайне, так?

– Да.

– Тебе надо было бы посетить Конгрессии. Это самое лучшее место, чтобы наблюдать достижения, которые ты так ценишь.

Джей посмотрела на Хейл.

– А можно?

– Это будет очень весело, – сказала Хейл.

– Спасибо, Вьяно.

Водоплавающий киинт стал снова погружаться под воду.

– Твое посещение – новое впечатление, которое меня обогатило. Мне оказана честь, Джей Хилтон.

Когда Хейл говорила Джей, что Ринайн – отличный мир, девочка вообразила космополитические метрополии, враждебно относящиеся к множеству киинтов и к тысячам невообразимых чужаков. Корпус был, несомненно, грандиозным, но враждебным.

Ее впечатление изменилось, когда она выскочила из черной телепортирующей кабины на территорию ринайнских Конгрессий. Хотя это физическое понятие едва ли было странным для народа, имеющего такие богатейшие возможности; было что-то одновременно и анахронистичное, и горделивое в гигантских городах, которые невозмутимо плыли вокруг атмосферы планеты. Великолепные и замысловатые колоссы из хрусталя и светящегося металла объявляли об истинной природе киинтов каждому посетителю куда больше, чем кольцо искусственных планет. Ни один народ, имеющий хотя бы самое слабое сомнение в собственных возможностях, не осмелился бы построить подобное чудо.

То строение, в котором очутилась Джей, достигало в ширину более двадцати километров. Его центр состоял из тесного скопления башен и окружавших их колонн, сотканных из света, точно искривленные радуги; от них отходили восемь твердых выступов-полуостровов с округлыми зубцами, направленными наружу и в свою очередь ощетинившихся короткими плоскими выступами. Раздувшиеся скопления облаков, натыкавшиеся на это здание, послушно расходились, чтобы обтекать его крайние точки, оставляя его в центре некоей зоны, ясность и чистота которой, казалось, служила продолжением пейзажа, увеличивая его на десять километров. Вокруг него курсировало множество летающих судов, столь же различных по геометрическому и техническому устройству, сколь разными были виды существ, которые в них путешествовали; звездные корабли, снабженные атмосферными приводами, совершали свои прыжки по тем же полетным тропам, что и крошечные челноки-ракеты, летающие с орбиты на землю. Все они приземлялись и отлетали с выступов здания.

Джей попала на один конец улицы, обегающей вокруг верхнего уровня полуострова. Он был сделан из гладкого листа какого-то минерала бордового цвета, испещренного сетью сверкающих, переливающихся нитей, проходящих под поверхностью. От каждого узла этой паутины отделялся высокий зеленый треугольник, похожий на изваянную скульптором сосну, над головой аркой изгибалась хрустальная крыша, до боли напоминая знакомый купол.

Джей крепко вцепилась в руку Хейл. Улица так и кишела разными видами инопланетян, сотни самых разных существ шагали, скользили, а в некоторых случаях и летали – все вместе передвигались по громадной многоцветной реке жизни.

Восторг Джей вылился в потрясенном возгласе:

– У-у-у!

Они поспешили прочь от круга телепортации, чтобы им могло воспользоваться семейство высоких, покрытых перьями восьминогих существ. Шары, похожие на обеспечителей, но раскрашенные в различные цвета, степенно скользили над головами. Джей принюхалась к воздуху, он содержал такое множество переходящих из одного в другой запахов, что на самом деле девочка могла обонять только один сухой пикантный аромат.

Неспешное басовое рычание, быстрый лепет, свист и человеческая речь громко раздавались вокруг нее, сливаясь в сплошной рокот.

– Откуда они все прилетели? Они что, наблюдатели?

– Они не наблюдатели, никто из них. Это разные виды существ, которые живут в данной галактике и в других. Все они – друзья киинтов.

– О-о-о. Понятно.

Джей ступила на обочину. Она была отгорожена высокими перилами, как будто бы это был всего лишь необыкновенно большой балкон. Джей стояла на цыпочках и выглядывала поверх перил. Они находились над компактным городом или, возможно, районом индустриальных строений. В переулочках между зданиями вроде бы не было никакого движения. Прямо перед Джей мелькали космические корабли, пролетая параллельно хрустальной крыше полуострова, снижая скорость перед приземлением. Несколько раз ей на глаза попадались небольшие алые конусы с узкими плавниками, порхающие между более темными, более утилитарными экипажами; вроде космических машин, подумала она. Как, должно быть, чудесно на них летать!

Конфессия поднималась над землей довольно высоко, невозможно было разглядеть широкие разноцветные ленты гор и саванн. Зато был виден изгиб горизонта, пурпурная неоновая полоса, разделяющая небо и землю. Далеко впереди мелькала береговая линия. Джей не была уверена, в какую сторону они передвигаются. И двигаются ли вообще.

Она удовольствовалась тем, что стала рассматривать пролетающий мимо космический корабль.

– Так что же тогда все они тут делают?

– Разные виды прибывают сюда, чтобы чем-то обмениваться. Некоторые могут давать идеи, некоторым требуются знания, чтобы заставить эти идеи работать. Корпус этому способствует. Конгрессии работают для связи между теми, кто чего-то ищет, и теми, кто желает что-то отдать. Здесь они могут найти друг друга.

– Это, наверное, ужасно благородно.

– Мы давным-давно открыли наши миры для подобных действий. Некоторые народы мы знаем с самого начала нашей истории, другие – новые для нас. И мы всех их приветствуем.

– Кроме людей с Земли.

– Вы свободны в том, чтобы нас посещать.

– Но никто не знает о Ринайне. Конфедерация считает, что ваша планета – Йобис.