Базз схватил могучими лапами Джина за горло. Рэд дернул кверху связанные руки Джина.

— Этот парень — Юджин Грин, — торжествуя, объявил Рэд

— А его адрес? — садясь в кресло, нетерпеливо спросил Красавчик. — Адрес?

— Семнадцать, Ист Тринадцатая улица, Нью-Йорк-сити, шеф!

С минуту Красавчик сидел молча, сосредоточенно, машинально доставая сигарету из пачки. Потом вдруг вскочил.

— Мама миа! — закричал он, бешено жестикулируя. — Да ведь это… Юджин Грин!… Семнадцать, Ист Тринадцатая улица!.. Ну конечно!.. Грин и Гринев!.. Так вот почему он интересовался Лешаковым! Ребята! Он сын того русского эмигранта, которого пришил Лефти! Все ясно: этот щенок решил сам заняться расследованием убийства отца и, как та муха, пожаловал к пауку! Тем хуже для него! Мы отправим его вслед за папой! Этот сукин сын не только мне нос расшиб — у меня шатаются передние зубы!

Он подошел к Джину, ткнул в рот незажженную сигарету.

— Но кто тебе, парень, дал мой адрес?

— Я прочитал твое объявление, кара миа, в брачной газете, — ответил неунывающий Джин. — И понял, что тебе не терпится выйти замуж.

— Рэд! Базз! — позвал на помощь Красавчик. — Вложите-ка ума этому сумасшедшему!

«Торпеды» ринулись к своей жертве, но Красавчик внезапно пересмотрел план действий, достав из кармана золотую зажигалку марки «Зиппо».

— Одну минуту, ребята! — воскликнул Красавчик. — Пожалейте кулаки! Есть идея! Держите его покрепче!

Подойдя на расстояние вытянутой руки к Джину, он поднес зажженную зажигалку под его подбородок. Язычок пламени лизнул кожу. Джин дернулся, резко втянул подбородок. Пламя опалило, окрасило копотью губы.

— Помните, ребята, это чудное танго «Кисс оф Файер» — «Огненный поцелуй»? Ля-ля-ля-ля-ля, ля-ля-ля-ля, ля-ля-ля-ля!

У Красавчика, надо отдать ему должное, был приятный тенор.

— Итак, запахло жареным! — сказал Красавчик. Джин облизнул обожженные губы и вдруг плюнул Красавчику в лицо, прямо в его безобразно распухший нос.

Тот взвизгнул дискантом, убрал зажигалку, вытер нос, выхватил из кармана никелированный дамский браунинг.

— Мы слишком долго возимся с этим сукиным сыном! — зловеще произнес он, взводя пистолет.

Одноглазый и тот перестал чесаться, замер выжидательно, глядя на Джина глазом, черным, как зрачок браунинга.

Дверь распахнулась. На маленьких ножках вкатился Анджело Пирелли. Джин узнал его по раскатистому басу. Коротышку Анджело за глаза нередко называли «Литтл Энджел» — «Маленьким Ангелом».

— Но-но! Только не здесь, мальчики! — сказал он, кинув испуганный взгляд на Джина. — Слушайте! Мы нашли Лефти!

— Не ори ты! — рявкнул на брата Красавчик, стыдливо прикрывая ладонью нос. — Выйдем!

За братьями Пирелли немедленно вывалились из номера и остальные «гориллы». Всем, как видно, не терпелось узнать, как и где отыскался Лефти Лешаков.

Как только за последним из них захлопнулась дверь, в номере раскрылась другая дверь — прорезанная в стене, обклеенная обоями дверь потайного лифта, встроенного между гостиной и спальней. Из этой двери вышла, осторожно озираясь, Молли, вполне одетая.

— Ай! — удивленно проговорил Джин, сидя со связанными руками у стены. — Какая приятная неожиданность! Мне, право, жаль, беби, что я не досмотрел до конца твой номер.

— Я вижу, Джерри, что у тебя были дела посерьезнее. Они ушли?

— Увы! Только вышли.

— Как всегда, они обыграли простачка, а простачок заупрямился. Так, Джерри?

— Это что, интервью для вечерней газеты?

— Я слышала внизу о том, как ты разделался с Красавчиком, а потом с Рэдом и Баззом. Ты мне определенно нравишься, парень.

— Но ведь ты девушка Красавчика.

— О да! И я давно мечтала расплатиться с ним. Обычная история из комиксов: бедная, но смазливая девушка едет искать счастья в большом городе. Красавчик подобрал меня без гроша денег на Пенсильванском вокзале. Потом привел сюда, как многих других, в этот номер, уложил в кроватку. А ночью, когда я уснула, он поднялся снизу из бара по этому лифту. Во времена «сухого закона» этот лифт был «немым официантом», доставлял спиртное в номера, где гуляли политиканы из Таммани-холла. Но я заболталась…

— Да, Молли! Тебе лучше уйти отсюда.

Девушка подошла ближе, быстро опустилась на колени…

— Я стояла за стенкой в лифте и слушала, ждала… Хотела перерезать веревку, освободить тебя. Но там внизу полно ребят! На, возьми вот это. — Она достала из-за чулка стилет. — Это нож Красавчика. Я нашла его в номере наверху. Может быть, он уравняет твои шансы.

— Надрежь веревку, Молли! Только так, чтобы не заметили.

Голоса за дверью сделались громче.

— А теперь сунь его мне за носок на правой ноге! — сказал Джин. — Вот так! Спасибо за подарок. Не понимаю только, почему ты это делаешь для меня.

— Чудак! Когда я ехала в большой город, я мечтала там встретить как раз такого парня, как ты, мой рыцарь!

Она легко поцеловала его в щеку. Вот так «помидорчик»!

— Уходи, Молли! Уходи!

И Молли исчезла быстро и бесшумно, как привидение.

Обожженные губы Джина растянулись в кривой улыбке.

Эти женщины!

Глава шестая.

Прогулка с «торпедами»

Дверь потайного лифта едва успела закрыться, как Красавчик скорее вбежал, чем вошел, в номер. За ним гурьбой вломились «гориллы». Видно, что-то стряслось.

Мрачные и решительные лица «горилл» не предвещали ничего хорошего.

— Поехали, ребята! — коротко скомандовал Красавчик, надевая щегольскую шляпу — короткополый стетсон с красным перышком. — Взять оружие! Все по машинам! И парня — в машину! Может, нам посчастливится, и мы рассчитаемся с Красной Маской! «Экшн» — действовать!

«Гориллы» Красавчика вооружились по тревоге в рекордный срок. Невесть откуда в их руках появились не только револьверы разных систем, но и пистолеты-пулеметы времен второй войны и снабженные глушителями автоматы новейшей конструкции, явно похищенные из арсеналов армии Соединенных Штатов или просто купленные за рекой в Нью-Джерси, где в отличие от Нью-Йорка свободно продавалось любое оружие. Анджело роздал целый ящик «ананасов»[19]… У банды Пирелли, словно дело происходило в «ревущие двадцатые годы», не хватало разве только базук и гаубиц, чтобы сравниться по огневой мощи со взводом рэйнджеров[20].

Вереница автомашин, сорвавшаяся с места по команде Красавчика, напоминала моторизованную армейскую колонну.

Впереди, почти непрерывно сигналя мощным клаксоном, мчался, прижимая платок к носу, сам Красавчик в двухцветном, вызывающе роскошном серо-черном «роллс-ройсе». В прошлом году он ездил на «линкольне», точь-в-точь таком, как у президента, но кто-то из людей Красной Маски взорвал эту машину, подсоединив мину к зажиганию. Однако погиб один лишь шофер Красавчика.

Красавчик сел с водителем, пристегнув себя к креслу якорным ремнем, как в самолете. Джина посадили на заднее сиденье между Рэдом и Баззом. Джин давно понял, что Рэд и Базз — «мускулы» Красавчика Пирелли. Перед ним, без стеснения почесываясь, сидел вполоборота на откидном сиденье Одноглазый, которого Джин мысленно прозвал Билли Бонсом в честь известного героя-пирата из незабвенного «Острова сокровищ». В «роллс-ройсе» сильно пахло чесноком, коренным атрибутом итальянской кухни.

Рэд поигрывал, взведенным «люгером» на коленях, легкомысленно теребя спусковой крючок. Базз плотоядно облизывался, нежно поглаживая надетый на правый кулак шипастый стальной кастет. Одноглазый отчаянно чесался, трясся, словно исполняя шейк пополам с пляской святого Витта, и палец его буквально плясал на спусковом крючке. Глядя со стороны на перевязанные головы громил, можно было подумать, что вся тройка только что побывала в автомобильной катастрофе.

За наполовину занавешенными окнами зажигал огни Вечерний Манхэттен. Красавчик включил чуть ли не на полную громкость радио — заработали динамики и в передней и задней части «роллс-ройса», наверно, для того, чтобы заглушить звук выстрела, если Рэду придется стрелять. Передавали вальс «Лунная река» из популярного фильма «Завтрак у Тиффани». Под этот вальс «роллс-ройс» мчался на восток, оставив слева шестнадцать небоскребов Рокфеллер-центра, а справа громадный вокзал Гранд-Сентрал.

Куда мчится Красавчик? Куда они его везут? Капелька пота скользнула у Джина из-под мышки по ребрам. По спине мурашки побежали, и руки покрылись гусиной кожей. По тротуарам, южнее отеля «Уолдорф-Астория», на Лексингтон-авеню снуют взад-вперед прохожие, но ньюйоркцы, как известно, не смотрят по сторонам, ни на что не обращают внимания. Каждый занят своим делом, каждый из восьми миллионов делает свой бизнес в этом громадном железобетонном муравейнике. Вон под ярким уличным фонарем недалеко от семидесятиэтажного небоскреба Крайслера стоит полисмен, но и он, заложив руки за спину, равнодушно глядит мимо. Вон проносится мимо патрульная полицейская машина, но и сидящие в ней «фараоны» безразлично скользят глазами по синеватым стеклам «роллс-ройса».

Неужели они не знают, что этот «роллс-ройс» принадлежит Красавчику Пирелли! То-то и оно, что отлично знают. Знают и о взрыве в бронированном «линкольне», но полицейским и в голову не приходит задержать машину, обыскать ее, поинтересоваться, куда это спешит босс мафиози со своей бандой. Наверно, многие из этих «фараонов» получают солидную надбавку к жалованью из мошны подпольного игорного синдиката, лишь одним из районов которого управляют братья Пирелли.

На каком-то перекрестке едва не столкнулись блеск и нищета Манхэттена: под колеса гангстерского «роллс-ройса» чуть не попал перебегавший через улицу мулат-газетчик. Маленький человек грохнулся у обочины тротуара, рассыпав газеты, цветастые комиксы и медную и серебряную мелочь из карманчика фартука, лимузин одного из хозяев Нью-Йорка, возмущенно взвизгнув резиной гудьировских шин, гордо пронесся мимо, а полицейский сосредоточенно смотрел в другую сторону.

В скрытых динамиках громыхал новый твист «Стриперша». Билли Бонс чесался в такт твисту.

Когда «роллс-ройс» делал левый поворот, Джин оглянулся через заднее стекло на гангстерскую автоколонну. Блондинки или машины — вкус у этих «горилл» одинаково вульгарен. К тому же, как ни странно, эти враги общества — стопроцентные конформисты и снобы. Подавай им машины самые модные, самые большие, самые «престижные». А в этом году самые модные большие машины, как все знают, — это «шевроле», «галакси» и «монтерей» Пойди выбери машину из трехсот моделей года — глаза разбегутся. Вот гангстеры и полагаются на вкус публики. А дело за деньгами не станет. Видно, Красавчик Пирелли и его мафиози неплохо зарабатывают, раз им по карману такие «моторы». А может быть, они их воруют? Вряд ли. По всему видать, что Красавчик не из мелкой рыбешки, хотя ему далеко и до акул Мафии. Вероятно, в гангстерской олигархии он занимает «вышесреднее положение», где-то на уровне барракуд.

Вот он сидит, этот потомок Колумба, скрестив на груди руки, упиваясь властью, гордый, уверенный в своей силе и безопасности. В Америке, стране «равных возможностей», в этом городе, который Флеминг назвал Эльдолларадо, этот сын Италии преуспел сверх всяких ожиданий. Его отец или дед, обыкновенные «пейзане», ездили на осликах, тесали камень, крали коней, а он, воплощение сбывшейся Великой американской мечты, катит на собственном «ролс-ройсе», и полицейские дают ему зеленую улицу.

Не хочет ли Джин на самом деле, чтобы полицейские спасли его из рук «горилл»?

Нет, Джин ничего не хочет предпринять ради своего спасения. Ведь банда «горилл» везет его к Лефти, а именно погоня за этим человеком, убийцей отца, привела Джина в гангстерский притон в «Манки-баре». Значит, пока надо выжидать и надеяться на лучшее, хотя потом может быть гораздо хуже.

А на что он вообще надеялся, вторгаясь непрошеным гостем в это осиное гнездо, в эти джунгли — царство «горилл»? Теперь его начало точить запоздалое раскаяние. Ведь Лот предупреждал его, предостерегал против опрометчивого шага, а он поддался чувству ярости и гнева, встал в позу мстителя-одиночки…

Эх, нет с ним верного друга Лота! Вдвоем они расшвыряли бы этих безмозглых «горилл»!..

А сейчас остается только одна надежда — острый как бритва стилет Красавчика. Подарок неожиданной союзницы Молли…

Первая авеню, проезд Франклина Д. Рузвельта…

Базз раскрыл валявшийся на сиденье журнал «Оружие». Джин покосился на рекламу:

«Покупайте пистолет марки „дерринджер“, из которого были убиты два американских президента — Авраам Линкольн и Уильям Маккинли!»

Кортеж автомашин въехал в доки, миновал ряд огромных складских зданий и пирсов, где вовсю кипела работа. На пакгаузах виднелись гигантские надписи: «Кунард», «Ллойд», «Юнайтед фрут компани», «Кубэн-Америкэн». Визжа резиной протекторов, машины резко свернули в проезд, тянувшийся вдоль обветшалых, пустых, мрачных складов, закрытых после революции на Кубе. Здесь было темно, безлюдно. Неподвижно стояли могучие краны. На всем лежал толстый слой черной копоти. У пустынного дебаркадера стояли пустые баржи.

Это был один из тысячи восьмисот доков самого большого в мире нью-йоркского порта.

Кто-то предусмотрительно распахнул высокие стальные ворота с надписью: «Кубэн шиппинг лайнз».

Высоченные пирамиды пустых ящиков вдоль стен пакгаузов напоминали небоскребы вокруг Сентрал-парка.

Красавчик первым выскочил из остановившегося посреди большого пустынного двора «роллс-ройса». От темной стены пакгауза, крытого гофрированным железом, отделилась чья-то плотная фигура с автоматом в руках.

— Хай, босс! — сипло пробурчал гангстер с автоматом.

— Хай, Орландо! Это ты нашел его? Где он?

— Следуйте за мной, босс! — блеснул золотыми зубами Орландо. — Его нашел здешний сторож и сразу свистнул нашим ребятам — штрейкбрехерам.

Рэду, Баззу и Одноглазому тоже хотелось встретиться со старым приятелем и собутыльником — Лефти Лешаковым. Они выволокли Джина из машины и поспешили с ним за вожаком. Из всех машин высыпали «гориллы» и направились за ними.

— Тут у кубинцев, — сказал Орландо, почесывая лошадиную челюсть дулом автомата, — давно отключили ток. Скажите им, босс, чтобы они подогнали сюда машины и зажгли фары, а то тут темно, как у негра в желудке.

По команде Красавчика автомобильные фары залили светом весь двор. Орландо усмехался. Стреляный волк железобетонных джунглей Нью-Йорка, он помнил знаменитые «войны банд», помнил доброе старое время, когда по таксе синдиката убийц исполнитель получал по семьдесят пять долларов за голову.

Он подошел к большому ящику, наполовину залитому цементом. Рядом стоял грузовик с пузатой белой цистерной, на которой темнела надпись: «Цемент». Конец толстого гофрированного шланга тянулся от цистерны к ящику. Двор был залит затвердевшим цементом.

— Вот он, Лефти Лешаков, — сипло сказал Орландо, ткнув дулом автомата в ящик.

Через головы и плечи «горилл» Джин увидел в свете фар наполовину погруженное в застывший цементный раствор тело Лефти Лешакова. Труп лежал лицом кверху. По лицу ползали жирные мухи. Лицо Лефти, по уши залитое цементом, давно превратилось в окаменевшую смертную маску, в каждой морщине которой кричал животный ужас.

И еще увидел Джин выколотые глаза и отрезанные или отрубленные чуть не по локоть руки. Скрюченные руки, торчавшие из цемента. И не менее семи пулевых пробоин в области сердца. Семь опаленных выстрелами в упор круглых дырок в белой рубашке Лефти Лешакова, или Анатолия Краузе, бакалавра искусств.

— Узнаете почерк, босс? — мрачно спросил Орландо.

— Да, — приглушенно ответил Красавчик. — Это почерк китайца Чарли Чинка, помощника Красной Маски. Они, верно, хотели замуровать Лефти в этом ящике и скинуть в цементном гробу на дно реки. Но потом Чарли Чинк передумал, вспомнил, что мальчишкой орудовал в «Тонг» — банде китайских гангстеров из Чайна-тауна. А у тех был обычай: выкалывать у вора глаза: не зарься, мол, на чужое добро. И отрезать руки у вора, предавшего «Тонг». Если жертва нарушила обет молчания, ей первым выстрелом стреляли в рот и засовывали в рот дохлую канарейку — символ наказания за длинный язык. Смотрите! Дабл кросс! У Лефти на груди вырезан «двойной крест» — знак предательства!

Теперь и Джин, шагнув вперед вместе с Рэдом и Баззом, увидел, что воротник рубашки у Лефти наполовину оторван, обнажена верхняя часть волосатой груди и на ней вырезан двойной крест.

— Все ясно, босс, — сказал Орландо. — Пора проучить Красную Маску и Чарли Чинка.

— Ничего не ясно, — раздраженно отозвался Красавчик. — Кто убил Гринева? Почему убили Лефти? За какое воровство, за какое предательство? Чем он заслужил свой «двойной крест»? И при чем тут Красная Маска?

— Красная Маска и Чарли Чинк пришили Лефти, — с тупым упорством прошипел Орландо. — Остальное пока неважно.

— О'кэй! — решился Красавчик. — Едем к пуэрториканцам и задаем им жару. И если поможет мадонна, хватаем «языка» и выясняем, почему они пришили нашего дружка.

— Яху-у-у-у! Вупи-и-и! — ликуя на ковбойский манер, негромко крикнул Базз, размахивая шляпой.

— Заткнись, балда! — рявкнул босс на дурашливого Базза.

— А что нам делать с этим парнем? — спросил Рэд, кивая на Джина.

Красавчик был таким же человеком быстрых и волевых решений, какими были в его представлении его кумиры: дуче и чемпион ринга Рокки Марчиано.

— Он так упорно искал Лефти!.. — сказал он с недоброй усмешкой. — Что ж! Уважим человека. Пусть разделит с ним ложе. Жестковато, но ничего. Орландо! Погляди-ка, не осталось ли в цистерне цемента?

— К чему весь этот джаз, босс? — недовольно сморщился Орландо. — Дай я его прострочу из «потрошителя» — и в речку…[21]

— Тебя никто не спрашивает, Орландо! — свирепо отрезал Красавчик. — Выполняй приказание!

Орландо молча пожал плечами и зашагал к машине с цементом.

— Но ведь это же плагиат! — возмутился Джин. — Мама миа! И эти люди — соотечественники Колумба, открывшего Новый Свет!

Он прислушался к отдаленному вою сирен. Так и есть! Полицейские свернули в другую сторону.