Карман и лямки под ружье на костюме Синтии имелись и под выбранную помповуху подходили вполне.

—Три дюжины патронов к ружью, три обоймы к «Шульге» и с оружием все…

—У меня еще метательные ножи, — сообщила Синтия. —И револьверчик.

—Это — твое дело. Хочешь, бери, хочешь — выбрось. Каждый ведьмак обязан иметь ружьё, пистолет и нож. Остальное — по вкусу. Поехали по вещам. Третье. Что третье?

Синтия встретилась глазами с Геральтом и пожала плечами.

—Аптечка, — сказал ведьмак и назидательно воздел палец. — Стандартной вполне хватит.

—А у тебя нестандартная? — немедленно заинтересовалась Синтия.

—У меня ведьмачья.

—Так почему же мне стандартная? — с некоторой обидой спросила она.;

—Потому что ведьмачью тебе неоткуда взять. Это раз. И потому что ведьмачьи препараты тебя убьют — ты ведь не проходила испытание. Это два.

—Понятно.

Служанка даже не дождалась команды от хозяйки — аптечка заняла место рядом с ноутбуком.

—Четвертое. Предметы гигиены. Зубная щетка, паста, чистое белье. Полагаю, тебе не помешают еще и прокладки. Полотенце не нужно. Не нужна также и косметичка — зуб даю, она у тебя размером с чемодан. Можешь забыть и офене — это ведь коробка с феном, во-он в сумке? Да? Так вот, фен и косметичка в предметы гигиены не входят.

—Но…

—Никаких «но». Не согласна — до свидания. Синтия решительно шагнула к сумке, порылась там на пару со служанкой и присовокупила к уже отобранным вещам пакет размером с рюкзачок Геральта.

—Уменьшить втрое, — безжалостно велел ведьмак. Синтия выполнила и это. Когда она встала, из пока еще подкрашенных глаз ее текли слезы. По пока еще подрумяненным щекам.

—И не реви. — Геральт не знал жалости. — Чудовищам все равно, как ты выглядишь.

—Но ведь живым не все равно, — тихо возразила Синтия.

—Зато тебе все равно, что думают о тебе живые. Безразлично тебе это, поняла? Без-раз-лич-но. С сегодняшнего дня.

—Я поняла, — прошептала полуорка.

Наверное, она действительно поняла. Но слез не стало меньше.

—И еще одно запомни. Вероятно, ты полагаешь, будто мне тебя жалко. Что я — всего лишь строгий учитель, который поступает сурово лишь оттого, что есть такое слово «надо», а в душе он добренький и несчастную девочку жалеет. Так вот, чушь всё это. Ничуть мне тебя не жаль. Моя жалость умерла много лет назад в Арзамасе-шестнадцать. И потихоньку привыкай, что твоя жалость тоже умрет — где-

то там, впереди, в походе. Умрет жалость, сострадание, все умрет. Останется только умение ведьмака и безразличие ко всему, кроме города.

—Я запомню, — пообещала Синтия.

«Надо же, — подумал Геральт. — Упорная. Не отступается. Ладно, поглядим, что ты запоешь через недельку».

—Что пятое? — робко спросила Синтия, утирая слезырукавом.

—Платочек можешь взять, — проворчал Геральт. — Зачем рукавом-то… Пятое. А пятого и нету. Ведьмаку в пути больше ничего не нужно. Хотя стоп: если есть деньги —возьми, сколько посчитаешь нужным. Деньги никогда не помешают. Теперь упакуй отобранное в рюкзачок. Да сама, сама, служанки у тебя в пути не будет. Пакет с мягким — к спине. Потом ноутбук, вертикально, портами вверх, дисководом и сидюком вниз. Так, хорошо, надевай… Эх, дурья башка, ружье-то сними сначала, потом заново пристегнешь. Ружье тебе придется чаще брать в руки, чем рюкзачок снимать. Вот… Вот… Другое дело. Ботинки новые?

—Почти.

—Ноги не натрешь?

—Нет. Это «Монтрей».

—Ну смотри. Ждать не стану. Попрыгай-ка. Что громыхает? Перепаковывайся. И не гляди так, несвоевременный звук тебя погубить может.

Геральт заставлял ученицу перепаковывать рюкзачок трижды и лишь после этого остался доволен.

—А… — робко начала Синтия.

—Что?

—Еды мы с собой не возьмем?

—Не возьмем. Добудем в дороге.

Синтия покорно кивнула, хотя было видно, с каким трудом дается ей эта покорность. Возможно, наедине с Геральтом она и не кипела бы так, но на виду у прислуги вытерпеть придирки Синтии было, конечно же, очень трудно, будь придирки хоть сто раз справедливыми.

Однако она стерпела. И новоявленный учитель счел это добрым знаком.

—Геральт, — обратилась Синтия к ведьмаку, когда TotПовернулся к выходу и собрался идти. — Не подумай, что я ною. Я просто понять хочу. Объясни, почему мы не поедем на машине?

—Потому что из окна машины ты много не увидишь. Ведьмак должен чувствовать свой город. А для этого нужно измерить его ногами. Вдоль и поперек. Все. Пошли. Кстати, учись уходить не прощаясь. Отныне тебе придется чаде всего поступать именно так. Если, конечно, ты не сломаешься и не сбежишь.

—Не сбегу, — упрямо сверкнула глазами полуорка. — И не сломаюсь. Даже не мечтай.

—Жаль, — вздохнул Геральт. — Так было бы проще. Все, пошли.

И, не оглядываясь, шагнул за ворота.

Минут двадцать они шли молча. Синтия сразу подхватила экономный темп ходьбы ведьмака — так можно, не уставая, топать весь день, причем довольно быстро, километров шесть-семь в час. Разумеется, по ровной местности. По какой-нибудь свалке или заводской ростовой площадке так не походишь. А по дороге — вполне.

—Геральт, — сказала Синтия, ловко подстраивая слова в такт дыханию и шагам. — Я хотела, чтобы ты сопроводил меня на юг, на Матвеевский танковый полигон. Пешком мы будем долго идти.

Ответил ведьмак не сразу и при этом снова не подумал обернуться.

—Мнится мне, неспроста ты на этот полигон нацелилась. Что-то ты там удумала совершить. Героическое. Так вот: пока мы туда доберемся, я надеюсь тебя кое-чему обучить, По крайней мере самому необходимому. Если ты окажешься способной ученицей, ты откажешься от своего замысла. А если не откажешься… Что ж…

—Что — «что ж»?

—На месте и решим, — уклонился от ответа Геральт. — Видишь ли, если существует хоть малейшая возможность уклониться от нежелательного столкновения с кем угодно —машиной или живыми, — настоящий ведьмак непременно ею воспользуется.

—Даже если его назовут при этом трусом?

—Да пусть хоть сто раз назовут трусом, подонком, скотиной — как угодно! От того, назовут меня трусом или храбрецом, я нисколько не изменюсь. И ты не изменишься. И никто не изменится. Только глупцам да зеленой молодежи слова добавляют храбрости. Вот возьмём тебя, к примеру. Слепому же видно, что на Матвеевском полигоне с тобой произошло что-то… нехорошее. И ты вознамерилась отомстить. А раз обратилась к ведьмаку, а не какому-нибудь бандитскому отребью, значит, мстить ты решила машине. И в этом главная твоя ошибка. Улавливаешь?

—Нет.

—Машинам мстить бесполезно. Они лишены эмоций и почти лишены короткой памяти. Мстить машине — все равно что мстить камню, о который ты расшибла ногу.

—Ты не понимаешь, ведьмак, — зло произнесла Синтия. — Ты ничего не понимаешь!

—Наоборот, дитя мое. Порой я жалею, что понимаю настолько много.

— Не называй меня «дитя мое»! — резко выкрикнула Синтия, останавливаясь.

На этот раз Гсральт встал, будто дисциплинированный джип на светофоре. И медленно обернулся к полуорке.

—Что-что? — переспросил он подчеркнуто спокойно.

—Не смей называть меня «дитя»! Понял ты, ведьмачья рожа?

— Упор лежа принять, — тихо скомандовал Геральт. Синтия вопросительно уставилась на него.

— Я, кажется, кое-что скомандовал, воспитуемая. На первый раз за непонятливость санкций не последует. Но на дальнейшее уясни: любую мою команду следует выполнять быстро и не рассуждая. Даже если я скомандую шмякнуться рожей в дерьмо. А теперь — упор лежа принять!

Синтия продолжала стоять посреди пустынной дороги. Глаза ее сверкали гневом. Бешенством. Ненавистью, внезапной, как летний ливень.

А в следующее мгновение ведьмак вдруг непостижимым образом оказался рядом с нею. Пинок под колено, легкий тычок в бок — и вот уже полуорка лежит на асфальте лицом вниз.

— Руки выпрямить! — Ботинком Геральт заставил принять Синтию требуемую позу. — По счету «раз» сгибаешь руки. По счету «два» — выпрямляешь. Раз!

Полуорка, закусив губу, согнула руки в локтях.

—Два!

Выпрямила.

—Раз! Согнула.

—Два! Выпрямила.

—Раз! Два! Раз! Два…

Она оказалась крепче и упрямее, чем могло показаться сразу. Тридцать раз отжалась — с некоторыми усилиями, но чувствовалось: если потребуется — еще десяток раз отожмется.

—Встать!

Синтия встала, тяжело дыша. Непослушная прядь волос выбилась из «конского хвоста» и упала на лицо. Глаза полуорки были чернее, чем обычно.

—В следующий раз, — безжалостно заметил Геральт, — опираться будешь не на ладошки, а на кулаки, А через недельку будем учиться отжиматься только одной рукой.

—Правой или левой? — с тихим бешенством в голосе уточнила Синтия.

—Попеременно. Напоминаю, что в любой момент ты можешь все это прекратить и прервать обучение.

—Хрен тебе!

—Упор присев принять!

Полуорка послушно опустилась на корточки, касаясь руками асфальта.

Геральт секунду подумал и решил сменить упражнение.

—Так! Просто сиди, без рук. По команде «раз» или «два» подпрыгиваешь, так чтобы ноги оторвались от асфальта, и одновременно делаешь ладонями хлопок над головой. Раз!

Прыжок, хлопок.

—Два! Прыжок, хлопок.

—Раз! Два! Раз! Два…

«Упрямая, — думал Геральт. — Дьявол, будь она мальчишкой — действительно мог бы выйти приличный ведьмак».

—Встать!

Синтия встала. Прическа ее совсем разлохматилась — на этот раз даже глаз рассмотреть не удалось.

—Пока я тебя обучаю — забудь о том, что мне можно перечить или указывать. Подчинение и послушание. Более ничего. Это раз. Патлы твои сегодня же обрежем. Это два. Вопросы будут? Жалобы? Предложения?

— Нет! — зло, но упрямо вздохнула полуорка. — Ну и отлично. Бегом марш!*

И припустил дежурной рысцой, Любой ведьмак мог бежать таким темпом хоть день, хоть сутки. Геральту однажды пришлось бежать часа четыре, пока выбежал к трассе и там уж поймал попутку.

Бежали они около часа. Синтия заметно запыхалась и устала, но изо всех сил старалась это скрыть. Что касается Геральта, то у него лишь слегка участилось дыхание. До трассы осталось всего ничего; прошагав для профилактики метров триста, они остановились у придорожного колодца, заботливо отделанного шпоном и выкрашенного в веселенькие цвета. Геральт умылся и попил, жестом велел то же проделать и полуорке.

Та послушно последовала его примеру, а потом добыла из кармана зеркальце и расческу и попыталась привести в порядок свою буйную гриву.

—Геральт! — жалобно сказала она спустя минуту сказала куда-то в сторону, словно боялась поднять на ведьмака взгляд. — А это действительно нужно? Обрезать мне волосы?

—Без них гораздо удобнее. Неизвестно, когда ты сумеешь вымыть их в следующий раз. Хочешь ходить с колтунами на башке?

С минуту Синтия сидела неподвижно. Потом собрала на затылке все тот же «конский хвост».

—Режь.

Ведьмака не нужно было просить дважды. Нож сам собой оказался в его руке. Мгновение — и роскошный «хвост» навсегда отделился от хозяйки. А Синтия не расслабилась даже на слезинку — глаза ее остались сухими и пустыми. Но что-то за этой пустотой стояло — что-то страшное и мучительное.

«Жизнь меня побери, — подумал Геральт с некоторым даже испугом. — Что ж там произошло, на этом долбаном полигоне? Кто или что так ранило твою душу?»

—Об одном прошу, — снова в сторону сказала Синтия. — Позволь зайти в любую парикмахерскую, которая нам встретится по пути. Пожалуйста.

—Позволю, — сухо пообещал Геральт. — А теперь, воспитуемая, получай задание. Застопить машину — хотя бы до Умани.